ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не прозевай развилку! — кричит ему вслед Сарматов и, повернувшись к остальным, произносит, неожиданно расплывшись в улыбке: — Это надо же — двойня! Рехнуться можно! По такому случаю его можно было и освободить от такой прогулки. Чего не сказали-то?..

— Сами узнали лишь в Кабуле! — оправдывается за всех Бурлак. — Андрюху, ведь ты знаешь, пока не спросишь, не скажет... Сияет только как ясно солнышко, а в чем дело, не говорит...

— А в Кабуле не выдержал и сказал: один девочка, один малчик! — встревает в разговор Алан и улыбается во все тридцать два белоснежных зуба.

Тем временем Бурлак альпинистским узлом крепит к стволу карагача репшнур, отдает его конец Сарматову, и тот опутывает им американца. К другому концу шнура Алан с Силиным привязывают рюкзаки и опускают их в пропасть. После этого Силин укрепляет на том узле, что на стволе карагача, небольшой цилиндрик взрывателя.

— Быстрей, быстрей, мужики! — торопит Сарматов. — С минуты на минуту здесь пакистанцы будут!

— Ничего, командир! — недобро усмехается Бурлак. — Стежка тут узкая, яма глубокая, а шайтан-труба, — показывает он на гранатомет, — как всегда, в полном порядке!

Алан, а вслед за ним и Силин, держась за репшнур, по очереди спускаются в пропасть. Когда опадает натяжение шнура, Сарматов отстегивает американца от дерева. Тот что-то мычит заклеенным ртом, извернувшись, делает попытку ударить Сарматова головой в живот, и тому снова приходится успокоить его тем же манером, что и в первый раз.

Американца привязывают к веревке, и он, похожий на большую беспомощную куклу, скользит вниз, ударяясь о выступы скалы, мимо черной базальтовой стены, туда, где на дне пропасти бурлит и клокочет горный поток... Наконец американец внизу. Там его отвязывают и кладут на землю. Пришла очередь спускаться майору и в нетерпении переминающемуся с ноги на ногу Бурлаку. Ноги Сарматова и Бурлака упираются в валун на краю бездны. Медленно, рывками скользит репшнур по их спинам и рукам, на которых вот-вот лопнут вздувшиеся от напряжения вены.

Небо над виднеющимся впереди кишлаком затянуто дымом. Джип мчится на предельной скорости. Уже видны языки пламени, пожирающие дома. Звуки боя доносятся из глубины «зеленки». На развилке Шальнов бросает джип вправо, под сень раскидистых деревьев. Едва просматриваемая из-за дыма тропа петляет между корнями деревьев и какими-то широколистными кустарниками. Заканчивается очередная петля. На тропе — трое. Трое в чалмах, опоясанные пулеметными лентами, со стволами, направленными на приближающийся джип.

— О, е-мое!.. Забыл, как янки здороваются! — вслух произносит Шальнов и натягивает на физиономию американскую улыбку.

Джип останавливается шагах в пятнадцати от душманов. Шальнов трясет руками в воздухе, показывая, что у него нет оружия, и вылезает из машины.

Не убирая стволов, «духи» внимательно следят за его действиями. Смотрят настороженно и враждебно.

— Хеллоу! — весело кричит Шальнов и продвигается вперед на три шага.

— Сытоять! Луки ввелх! — кричат те на ломаном русском.

Не переставая улыбаться, Шальнов делает еще несколько шагов и кричит:

— Ай эм солджер оф юнайтед стейт арми! Америкен!

— Сытоять! — упрямо повторяет один из «духов».

Шальнов показывает американского орла на зеленом берете и такого же на армейской рубашке.

— Ай эм фром Америка! — кричит он, продолжая щериться в идиотской улыбке. — Ду ю спик инглиш?

Трое на дороге переглядываются, и один из них недоверчиво переспрашивает, водя перед собой дулом:

— Америка?

— Нес, йес! — радостно кивает Шальнов. — Ай эм фром Пакистан. Вот'с хэппинг?

Душманы снова переглядываются, но уже без прежней напряженности. Один из них, по-видимому, старший, показывает двоим на машину, а сам, не отводя от Шальнова пулеметного ствола, спрашивает, тщательно, с видимыми усилиями подбирая английские слова:

— Хэв ю эни документ?

— Йес, йес! — отвечает Шальнов и достает из нагрудного кармана водительское удостоверение и солдатскую книжку покойного «зеленого берета».

Моджахед ставит пулемет к ноге и, взяв документы, принимается их разглядывать. Шальнов бросает взгляд на джип — те двое, оставив оружие у заднего колеса, шарят в салоне машины. Старший внимательно вглядывается в фотографию на солдатской книжке. Он поднимает настороженные глаза на Шальнова, потом снова опускает их на фотографию, и в этот миг Шальнов бьет его ногой по голове. «Дух», толком не успев понять, что произошло, падает. Подхватив его пулемет, Шальнов стреляет длинными очередями по двоим в джипе. Один из них, переломившись пополам, картинно выпадает из машины, а второй выпрыгивает и бежит к кустам со скоростью, которой мог бы позавидовать олимпийский чемпион. Но очередь все равно настигает его. Она распарывает его спину, и «дух» валится в кусты. В несколько прыжков Шальнов подлетает к нему — молодой афганец лежит на спине, из уголка скривленного в презрительной усмешке рта на его черную бороду течет струйка крови. Гремит еще одна очередь, и на землю падает старший.

То приближаясь, то удаляясь, качается отвесная черная скала. Капроновый реп-шнур скользит рывками по башмакам и ладоням Сарматова. Еще несколько усилий — и его подхватывают руки Алана и Бурлака, помогают нащупать ногами опору. Майор оглядывается по сторонам. Все они стоят на камнях, о которые бьется бурный поток. Сарматов опускает в него запаленное лицо и с наслаждением пьет прозрачную холодную воду. Утолив жажду, он отыскивает глазами Силина:

— Чего ждешь?!

Силин спохватывается и, достав радиопередатчик, берется за концы репшнура.

Укрепленный на карагаче шнур натягивается; вспышка, легкий хлопок, напоминающий пистолетный выстрел, и концы реп-шнура исчезают в пропасти. И в самое время, потому что в тот же миг на тропе показываются два грузовика, набитые «духами». Громыхая разбитыми рессорами, грузовики проносятся мимо карагача в сторону кишлака.

Наконец грохот от промчавшихся машин, несколько раз откликнувшийся эхом в ущелье, стихает. Сарматов утирает пот с лица, смотрит на часы.

— Быстро они очухались... и получаса не прошло! — озабоченно говорит он.

9
{"b":"30816","o":1}