ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Рыжую, — уточнил Алан.

— А-а, русская шутка! — не сразу догадался американец и повернулся к Сарматову. — Несмотря ни на что, со своей стороны, я даю вам слово офицера, что сделаю все возможное для сохранения ваших жизней. В конце концов, вы выполняли приказ и только. Поверьте, слово полковника ЦРУ Соединенных Штатов для вождя моджахедов Хекматиара очень много значит...

— Отказалось от тебя твое ЦРУ, полковник, не понял еще? — сорвавшись на крик, бросил ему в лицо Сарматов. — И наша контора на нас и тебя положила большой член. Встать! Шагом марш! — Со злостью дернул он цепь наручников.

— А если не встану, то?..

— Пристрелю, — процедил Сарматов, прислушиваясь к конскому ржанью и топоту копыт, долетевшему со стороны зубчатой скалы.

Понимая, что он, не задумываясь, выполнит свою угрозу, американец пожал плечами и потащился вслед за ним в чащобу близкой «зеленки».

— Не робей, янки! — обгоняя американца, усмехнулся Алан. — Осетины и русские говорят: живы будем — не помрем.

— Крейзи вы все! — прохрипел тот. — Не русские офицеры вы, а взбесившиеся мазохисты, мать вашу!..

— О-о, вот это музыка! — заметил Бурлак. — А еще что-нибудь эдакое с вывертом, слабо, а?.. Давай-давай, не стесняйся, отведи по русскому обычаю душу, авось полегчает...

Американец сердито отвернулся. Чащоба встретила их настороженной тишиной: ни пения птиц, ни надоедливого скрипа цикад, ни трубного оленьего рева. Перепуганное бомбежкой зверье попряталось в норы, разбежалось и разлетелось кто куда, подальше от людей. Скоро оранжевое закатное солнце опустится за размытые голубым маревом скалы, и на «зеленку» сразу навалится густой липкий мрак. Лишь горящие по изломанным берегам реки деревья да тлеющие на камнях остатки вертолета напоминали о недавно разыгравшейся здесь трагедии.

Подмосковье. Завидово

12 июня 1988 года.

Над болотным утренним туманом гремели ружейные залпы. Стайки уток метались от берега к берегу в тщетной надежде укрыться от грохота выстрелов и вездесущей дроби, но увы... Теряя перья, они одна за одной шлепались в воду, а оставшиеся шарахались в сторону пойменного луга, чтобы и там напороться на смертоносный огонь.

Человек в сером костюме довел генерала Толмачева почти до болотины. Кивнув на кусты, он отступил на шаг и будто растворился в клубах тумана. Генерал раздвинул кусты и отшатнулся — огромный, чепрачного окраса бладхаунд, злобно раздувая висящие полотенцами брылья, напружинил задние ноги для прыжка... Его хозяин, напряженно всматривавшийся в стайку резиновых подсадных уток у торчащей из воды осоки, бросил на генерала косой взгляд и негромко, но властно скомандовал:

— Абрек, стоять! Брата Сергея не узнал, что ли?!

Пес сразу потерял к генералу интерес и лег к ногам хозяина. Зато из недалекого шалашика пулей выскочил темно-шоколадный сеттер и, не церемонясь, кинулся лизать гостя прямо в нос. Отскочив в сторону, он посмотрел на него озорными глазами, не забывая мести роскошным хвостом по земле, стал повизгивать от своего собачьего счастья.

Его хозяин тем временем поднял коллекционную двустволку и навскидку выстрелил в выпорхнувшую из осоки утиную стаю. Два солидных селезня, растерзанные картечью, плюхнулись в осоку, а сеттер и бладхаунд с радостным лаем бросились за ними в воду.

Лишь приняв из пасти возвратившихся собак окровавленную добычу, хозяин наконец повернулся к гостю. Это был крупный, далеко не молодой уже мужчина с мощной шеей и властным угрюмым лицом. Прищурив серые, стального оттенка глаза, спрятанные за стеклами массивных очков, он некоторое время пытливо всматривался в лицо генерала, потом протянул широкую, как лопата, ладонь.

— Рад видеть тебя, брат! — сказал он и кивнул на собак: — Моя семья вся тут. Твои-то как?..

— Слава Богу, живы-здоровы!.. Вот мать наша совсем глухая стала — навестил бы!..

— Заеду!.. Это сколько же ей теперь?..

— Восемьдесят семь, брат!..

* * *

Павел Иванович разлил по фужерам коньяк. — За встречу, ваше превосходительство! — с иронией произнес он.

— Превосходительство! — откликнулся генерал. — А мне вчера, брат, наотмашь по сусалам врезали!

— Хм-м!.. От кого сподобился?

— От капитана! Он с одним лейтенантом из Афганистана через памирские ледники полуживым вышел. Донесение при нем такое было, что кровь в жилах стынет! — ответил генерал и протянул смятые листы бумаги.

Прочитав их, Павел Иванович чему-то усмехнулся и спросил:

— Майор Сарматов — знакомое имя. Не могу припомнить, откуда оно у меня на слуху...

— Мы его к Звезде Героя представляли, но, как говорит мой адъютант, мимо денег.

— Нас надо понять — его дела не для засветки. Сарматов... Сарматов... А, припоминаю... Это он, кажись, в соседнем с Никарагуа государстве фейерверк устроил?..

— Возможно... Но это далеко не весь его послужной список.

— Вот видишь!.. Тем более никакой огласки быть не должно...

— Павел, мне-то ты хоть можешь сказать, по какой надобности мою лучшую группу под откос пустили? — прервал брата генерал.

— Обстоятельства так сложились, — ответил тот, наблюдая за крикливым утиным семейством, хлопочущим в камышах.

— Как так? — продолжал упорствовать генерал.

— Очень просто... — задумчиво произнес Толмачев-старший. — Политбюро приняло-таки решение об уходе из Афганистана... Встал резонный вопрос: как уходить?.. Можно нанести массированный удар авиацией с аэродромов Союза и, пока афганцы будут очухиваться, уйти. Или, учитывая, что Восток — дело тонкое, уговорить их полевых командиров не стрелять нам в спину — за щедрый бакшиш, разумеется. Если принять первый вариант, то мы получим одни головешки от их городов и кишлаков и визг мировой общественности. Второй вариант тише, надежней и, сам понимаешь, намного дешевле. Но как узнать, кто из их полевых командиров чем дышит?..

— Так вот зачем понадобился американский полковник! — покачал головой генерал. — А я-то голову сломал!..

— Понял наконец? На нем агентура в отрядах духов...

— А чтобы ЦРУ не возникало, его надо было захомутать на афганской территории, так?..

— Прорабатывалось несколько сценариев, — пожал плечами Павел Иванович. — Но предпочтение после долгих сомнений все-таки отдали этому... ЦРУ планировало создать проамериканское правительство из самых непримиримых полевых командиров, но, судя по твоему донесению, вопрос с повестки дня теперь снят... Это косвенно подтверждается уступчивостью афганской делегации в Женеве. Матерый цэрэушник из колоды выпал, тоже плюс. Но в целом ты прав — мимо денег!

— Понятно... Меня сейчас другое интересует: куда запропастился наш любовник войны — этот героический майор вместе с американцем? Ни слуху ни духу от него. Одна надежда, что Сарматов — калач тертый... Если только не погиб он, то обязательно выберется, — вздохнул Сергей Иванович и, тряся донесением, вдруг меняя тон, жестко спросил: — Брат, ответь мне на вопрос: почему вертолет на точке рандеву истребителями не прикрыли?

— Все было согласовано с Генштабом, с командованием контингента, — начал объяснять Павел Иванович. — И вдруг накануне звонок из Кремля: «Вы что, мудаки, в Женеве переговоры, а вы на пакистанской границе костер разжигаете!» Вот и весь разговор!..

— А спрос с тебя, брат, ты крайний! — жестко, с нажимом сказал Сергей Иванович. — Задание провалено, группа, считай, погибла, едва не спровоцирован конфликт с Пакистаном, шум на весь мир, перед Наджибуллой пришлось шапку ломать... Да и у американцев лишний аргумент не в нашу пользу.

— Если бы не этот звонок! — воскликнул Павел Иванович, и в голосе его послышалось сожаление.

— Звонки из Кремля к делу не пришиваются, — угрюмо заметил Сергей Иванович, глядя словно сквозь брата.

Тот криво усмехнулся и промолчал.

— Скорее всего, через тебя ко мне подбираются, — вдруг выдал Павел Иванович. — Ведь я Хозяину идею этого задания подкинул...

2
{"b":"30817","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Одиночное повествование (сборник)
Ремейк кошмара
Нёкк
Шестнадцать против трехсот
Как рождаются эмоции. Революция в понимании мозга и управлении эмоциями
Вечный sapiens. Главные тайны тела и бессмертия
Чернокнижник
Библия триатлета. Исчерпывающее руководство
Фикс