ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А ты можешь доказать, что ты из ЦРУ? — спросил черный и неожиданно стрельнул полковнику под ноги, так, что пуля ушла в землю. Потом он поднес воняющий гарью ствол к лицу американца. — По нашим сведениям, гяур, полковник Метлоу давно находится у Аллаха... Так что лучше тебе сказать правду! Признавайся, кто ты? Как твое имя, говори!

— Заткни в задницу свои сведения! — ответил полковник и достал из кармана рубашки цветную фотографию, ту копию, которую когда-то показывал Сарматову генерал Толмачев. На ней был изображен американец — бравый военный в форме «зеленых беретов».

Человек в черном халате некоторое время недоверчиво разглядывал фотографию, потом передал ее стоящему за спиной смуглому. Тот так же придирчиво стал рассматривать фотографию, то и дело переводя взгляд с нее на лицо американца. Наконец он повернулся к главарю и сказал резким, неприятным голосом:

— Убери свою дурацкую пушку, Хабиб, и помоги господину полковнику встать!

Повернувшись к американцу, смуглый, прижав руку к сердцу и расплывясь в слащавой, подобострастной улыбке, поклонился ему:

— Сэр, хотя ваш облик на фотографии слегка отличается от оригинала, Али-хан все же узнал вас! Мы с вами несколько раз встречались, сэр...

— Али-хан? — переспросил Метлоу. — Пакистанская разведка ИСИ... Значит, мы на территории Хекматиара?..

— Господин Хекматиар будет рад встрече с вами, господин полковник! — еще шире улыбнулся смуглый.

— Есть более важные дела... коллега... Но для начала отгоните подальше этих обезьян!

Али-хан что-то крикнул Хабибу, и тот, размахивая камчой, оттеснил соплеменников, прогоняя их за кусты.

Убедившись, что близко нет никого, кто бы мог слышать их разговор, Метлоу взял Али-хана под руку:

— У ИСИ доверительные отношения с ЦРУ, не так ли, Али-хан?

— Такова воля Аллаха, сэр! Али-хан, как и многие наши, учился в Штатах...

— Вот этому человеку, — полковник кивнул на лежащего под кустом практически бездыханного Сарматова, — срочно нужен хороший врач.

— Кто он, сэр? — полюбопытствовал Али-хан.

— Русский офицер... Он помог мне вырваться из лап КГБ.

— Он из КГБ?..

— Нет! Обычный пехотный майор. В России ему грозит военный трибунал за то, что он отказался сжечь афганский кишлак, как его?.. Таганлы, кажется.

— Неделю назад русские ликвидировали базу Хекматиара в этом кишлаке...

— Знаю!.. Там он меня и вырвал из их сатанинских объятий!..

— Вы много пережили, сэр! Сочувствую!.. — закачал головой Али-хан.

— Можно сказать, что я второй раз родился, Али-хан! — усмехнулся полковник и склонился над Сарматовым. — Русский, ты слышишь меня?.. Очнись, русский!..

Тот открывает глаза, в которых не находя выхода, бушевала мутная казачья ярость...

— Все будет о'кей, русский! Все о'кей, слышишь?! — произнес по-английски Метлоу.

Губы Сарматова, запекшиеся кровью, скривились в презрительной усмешке, и он отвернул голову.

— Вы мне не ответили на мой вопрос о враче, Али-хан! — напомнил полковник.

— Врач у Али-хана есть, господин, но... — выразительно замолк пакистанец и отвел в сторону глаза.

Американец мгновенно понял, на что намекал собеседник. Он оглянулся по сторонам и, убедившись в том, что за ними никто не наблюдает, опустил в карман халата Али-хана пачку баксов.

— Это аванс. Десять тысяч долларов за первые хлопоты, Али-хан, — тихо сказал он. — И за то, что никто не будет задавать этому человеку никаких вопросов. Никто, понимаешь, Али-хан?..

— Али-хан понял, сэр! — склонился тот в уничижительном поклоне.

— В десять раз больше получит Али-хан от меня, когда русский выздоровеет...

— О, сэр! — вырвалось у того. — Врач сегодня же осмотрит его... Мы никогда не забываем тех, кто нам помогает. Это наш высший гуманный долг, верно ведь?.. На днях, если будет воля Всевышнего, я отправлю этого безымянного героя в Пешавар, а там он будет помещен в госпиталь Красного Креста.

— Полагаю, ЦРУ более бы устроила частная клиника. Вам ли объяснять, коллега, что у разведки свои законы!..

— О, Али-хан все понял, сэр!.. У моего родственника есть частная клиника...

— Родственник останется доволен, как и вы, дорогой Али-хан, если, конечно, он умеет держать язык за зубами...

— О, Али-хан проследит за этим, сэр! — вновь склонившись в поклоне, произнес пакистанец.

— В таком случае все о'кей! — кивнул полковник. — Я полагаю, глоток воды для американского коллеги у вас найдется?

Москва

3 июля 1988 года.

За высокими хромированными окнами кабинета выдувал на лужах пузыри проливной летний дождь. Генерал-лейтенант Толмачев, оторвавшись от созерцания уходящего в размытую перспективу лесного массива и подступивших к нему городских кварталов, склонился над столом и вынул из ящика аккуратную папку. На титульном листе досье виднелись регистрационные номера, коды и четкий гриф сверху: «Совершенно секретно», а посередине крупными буквами было написано: «Личное дело Савелова Вадима Юрьевича». Толмачев открыл и начал вслух читать, пропуская и сокращая текст, с которым он был знаком давным-давно: "Год рождения: 1954. Место рождения: Дрезден, ГДР. Национальность: русский. Образование: высшее, факультет философии МГУ, Высшая школа КГБ СССР. Прохождение службы: Отдельная мотострелковая дивизия особого назначения (ОМСДОН) МВД, ГРУ, ПГУ... Отец — Савелов Юрий Аркадьевич, профессор МГУ, академик Академии наук СССР, Герой Социалистического Труда; мать — Савелова Калерия Ивановна, домохозяйка.

— Ну что ж, совсем неплохо для философа, совсем неплохо! — произнес вслух генерал, перелистывая страницы дела. — Замечаний руководства не имеет... К службе относится ревностно... Орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги»... Языки: английский, немецкий, шведский... Немецкий! — задумчиво повторил генерал. — Шпрехен зи дойч... зи дойч, — забубнил он, нажимая кнопку сбоку стола. — Шпрехен зи дойч? — спросил он у появившегося в двери порученца.

— Я, я! — смутившись, ответил тот. — Ихь шпрехе дойч.

— Тьфу, черт! — вырвалось у генерала. — Хотел спросить: все готово?

— Так точно!

— Подарки?

— Фирма веников не вяжет, Сергей Иванович! — расплылся порученец в нахальной улыбке. — Финский сервелат, красная икра, американские сигареты, «Столичная» от Елисеева.

На столе зазвонил один из телефонов. Генерал кивнул адъютанту на дверь и снял трубку. От услышанного его густые седые брови взлетели вверх.

— Повторите! — попросил он. — Шифровальщик не мог напутать?.. Дед на месте?.. Немедленно ко мне его!

Положив трубку, генерал отошел к окну и с отсутствующим видом стал наблюдать за сбегающими по стеклу дождевыми струями.

— Да-а, шума будет! — сквозь зубы вырвалось у него. — Хотя, черт его знает... Может, так оно и лучше?! — раздумывал вслух генерал, барабаня в нетерпеливом ожидании пальцами по глухо откликающемуся стеклу.

...В кабинет старческой, шаркающей походкой вошел невысокий пожилой человек в заметно поношенном сером костюме. Его редкие, аккуратно зачесанные волосы уже были абсолютно седы. Вошедший старомодно поклонился Толмачеву и протянул ему кожаную папку. Пожав вялую руку старика, Сергей Иванович открыл ее. В ней он увидел всего один лист бумаги, на котором стоял гриф «Совершенно секретно», а дальше были напечатаны колонки цифр и их написанная от руки расшифровка.

— Шифровальщик ничего не напутал? — спросил генерал.

— Я проверил — какая-либо ошибка исключена!

Водрузив на нос очки, Толмачев прочел вслух:

— "Объект "X" первого июля сего года обнаружен отрядом Хекматиара в районе блокпоста сорок один, провинция Кундуз. Второго июля "X" имел продолжительную встречу с Хекматиаром. В тот же день за "X" был прислан вертолет ВВС Пакистана, и он без сопровождения и охраны вылетел в Пешавар. Сегодня, третьего июля, "X" зафиксирован нами у здания офиса ЦРУ в Пешаваре. Жду дальнейших указаний по данному объекту. Пешавар. Аджи", — генерал поднял глаза: — Подтверждение у резидента не запрашивали?

28
{"b":"30817","o":1}