ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Легкий способ бросить курить
Знаки ночи
Суд Линча. История грандиозной судебной баталии, уничтожившей Ку-клукс-клан
Найди свое «Почему?». Практическое руководство по поиску цели
Я признаюсь
Первая леди. Тайная жизнь жен президентов
Веер (сборник)
Разумный инвестор. Полное руководство по стоимостному инвестированию
Волчья Луна
A
A

В последние три года генерал Толмачев не хуже своего брата понял, что развал великой Империи под названием Советский Союз неотвратим, если срочно не принять экстраординарных спасительных мер. Но кремлевские стратеги, провозгласившие «Новое мышление», высокомерно отмахивались от предупреждений руководителей Лубянки, в частности и о том, что доллары ЦРУ, словно зараза, разлагают партийно-хозяйственную верхушку союзных республик, что в них, как на дрожжах, растет пробудившееся националистическое подполье, открыто провозгласившее махровую русофобию и отделение от России.

Не менее тревожная обстановка, по его мнению, складывалась и в самой России. Тяжкий груз прошлых ошибок и преступлений, бессовестные демагогия и вранье, неспособность КПСС к самореформированию и полное отсутствие политической воли у руководителей государства предопределяли теперь трагическое развитие событий.

Заполнившие в последние годы кремлевские и министерские коридоры, под личиной экономических и иных советников, кадровые американские и английские разведчики, несмотря на протесты Лубянки, свободно перемешались по всей стране и даже получили неограниченный доступ ко многой засекреченной оборонной и технологической информации. Уже не таясь, обещаниями о райской жизни «советники» переманивали в Штаты и в Европу ведущих ученых-оборонщиков, аспирантов технических вузов и даже подающих надежды студентов. С подачи «советников» телевидение и средства массовой информации, под прикрытием принятого съездом народных депутатов закона о свободе слова, буквально культивировали ненависть к армии и к КГБ, и в то же время совершенно замалчивали их роль в предотвращении многих событий, грозящих непредсказуемыми, кровавыми последствиями, не только для нашей страны, но и для всего мира. «Ослабленного болезнью льва стремится лягнуть даже облезлый осел», — читая прессу нового Смутного времени, с горечью вспоминал генерал восточную мудрость.

Понимая, что в поединке с ЦРУ счет теперь не в пользу КГБ, тем не менее сам генерал Толмачев сдаваться на милость «советников» не собирался. Он считал, что каким бы ни было будущее России и какие бы взгляды ни исповедовали ее вожди, выживать ей придется в жестоком мире, который с развалом последней Империи станет еще более безумным и непредсказуемым. Значит, России и впредь будут необходимы профессионалы, ставящие ее безопасность выше своих личных интересов и даже выше своей жизни.

И еще: привыкший за многие годы работать на опережение противника, генерал Толмачев понимал, что на безопасность будущего государства надо начинать работать сейчас, немедленно, пользуясь грызней новой элиты за власть и собственность да неразберихой смутного времени. Неожиданное предложение брата о тайной поставке оружия во враждебную Америке ближневосточную страну соответствовало собственным планам генерала. Привыкший тщательно обдумывать свои решения, он, хоть и не без колебаний, принял его, полагая, что в случае успеха будет заложен первый камень в здание безопасности будущего государства Российского. Кроме того, операция «Рухлядь» была как бы очередным раундом его личного поединка с ЦРУ. Поединка длиною в почти всю его сознательную жизнь.

Когда за окнами машины замелькаш дома Кутузовского проспекта, генерал повернулся к молчащему Савелову:

— Главную линию операции, Вадим, считай, мы с тобой прокачали... Хоть нам и запрещено проводить акции на собственной территории, но без прикрытия ее нашими людьми тут не получится. Особенно на заключительной стадии. Учти это при разработке плана.

Савелов посмотрел на генерала с удивлением.

— Но, Сергей Иванович, тогда в случае провала вам будет невозможно доказать свою непричастность к ней.

— Раз идет такая пьянка, режь последний огурец! — зло усмехнулся генерал и добавил: — Кроме того, слушай сюда, подполковник Савелов, руководство операцией «Тамплиер» я с тебя не снимаю. По тем же соображениям — чтобы не привлекать лишних людей. Через наших агентов в Германии параллельно форсируй отделку баронского гнезда, и пусть они там не жалеют денег на самые новейшие средства связи. Думаю, тебе стало понятным из нашего разговора с братом, что операции «Тамплиер» и «Рухлядь» можно считать вытекающими одна из другой?

— Я понял это, товарищ генерал. Если удастся сохранить голову, приложу все усилия...

— Думай, крепко думай, подполковник, как ее сохранить.

— В группе Сарматова у старлея Бурлакова поговорка была: «Рожденный быть повешенным не умрет от перепоя», — усмехнулся Савелов.

— Нет Сарматова! — резко вскинул голову генерал. — Приказываю вычеркнуть его из памяти.

— Не требуйте от меня, Сергей Иванович, большего, чем могу, — уронил Савелов и отвернулся к стеклу.

— Не заматерел ты еще! — покачал головой генерал. — В нашем с тобой поганом деле всех Сарматовых и Бурлаковых ни-ни, как крест, на душу брать. К земле тот крест придавит, не разогнешься!

Савелов лишь вздохнул в ответ.

«Что и говорить, груз, который он на себя добровольно взваливает, не легче сарматовского, — покосился на него генерал. — Может, сказать ему о странной информации, поступившей из Юго-Восточной Азии, — подумал он, но остановил себя: — Пусть пока спит спокойно...»

* * *

Москва.

29 сентября 1990 года

Недели две назад дешифровщики положили на стол генерал-лейтенанта Толмачева донесение от пакистанского агента Каракурта, посланное им по передатчику моментального сброса информации. Полтора года молчавший Каракурт вдруг ни с того ни с сего заговорил. Он сообщал, что год находился в служебной командировке и не мог без риска разоблачения выходить на связь. Кроме того, он информировал, что повышен по службе в пакистанской разведке ИСА и отныне имеет доступ к ядерным секретам своего государства. В конце донесения Каракурт сообщал, что неким офицером ЦРУ, по агентурной кличке Ястреб Востока, ведется активная разработка неизвестного человека, являющегося, предположительно, бывшим офицером КГБ. В настоящее время этот неизвестный под именем Джон Ли Карпентер находится на излечении в монастыре «Перелетных диких гусей» в пригороде Гонконга.

Чем болен неизвестный и каковы успехи Ястреба Востока по его вербовке, Каракурт не докладывал. Толмачев знал, что за последние годы до конца не выяснены судьбы лишь трех офицеров, и все они, как назло, из его, генерала Толмачёва, Управления: старшего лейтенанта Бурлакова, капитана Хаутова и майора Сарматова. Есть веские основания считать всех троих погибшими в Афганистане.

Генерал хорошо понимал, что если кто-то из троицы чудом выжил в том афганском аду и попал в разработку к американцам, то это — провал. Самый крупный провал за все время работы. Хоть все трое — народ не слабый, но в ЦРУ владеют самыми современными методами развязывания языков. Если так, то они бы давно подняли визг о грязных операциях КГБ за рубежом, но они молчат, значит не все у них так просто.

Толмачев никогда не доверял своему агенту Каракурту, готовому работать за деньги на любую разведку мира. «Мразь продажная, понимает, что мы ему не доверяем, но с какой-то паскудной целью настырно пытается возобновить контакты с нами. С какой целью?» — спрашивал он себя.

Генерал интуитивно чувствовал, что выход агента на связь и его информация о вербовке бывшего офицера КГБ американской разведкой каким-то образом связаны между собой, но каким?.. И наконец, кто из моих троих мужиков в разработке у того, кто в ЦРУ скрывается за кличкой Ястреб Востока? Ответы на эти вопросы найти было необходимо. Кроме того, сообщение, что Каракурт получил доступ к ядерной программе Пакистана, несмотря на недоверие к самому агенту, все же представляло исключительный интерес.

В тот же день из Москвы ушли две шифровки: одна резиденту в Пакистане с приказом проверить доступ Каракурта к ядерной программе его государства, другая резиденту в Гонконге с заданием — раздобыть всю возможную информацию о некоем буддистском монахе Джоне Ли Карпентере. Помимо этого резиденту поручалось, по возможности, заполучить его фото и отпечатки пальцев.

18
{"b":"30818","o":1}