ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ее сине-зеленые глаза, нежное лицо и гибкое, стройное тело вновь оказали на него завораживающий эффект. С ее появлением помещение самым чудесным образом преобразилось и стало похоже на раззолоченный дворец.

– Идем, – сказала она, взяв его за руку. Поднявшись на второй этаж, девушка втянула его в обитую красным бархатом комнату, посреди которой стояла кровать под балдахином.

– Нам здесь никто не помешает. Гамаль не додумается сюда прийти.

– Я люблю тебя, Раифа!

– Докажи.

Подобный вызов требовал немедленного удовлетворения. Возлюбленные слились в чувственном поцелуе.

* * *

По приказу Масперо Картер поехал в южные районы, чтобы нанести на карту археологические памятники. Пришлось расстаться и с Долиной, и с Раифой. Работа была долгой и кропотливой. Однако через месяц Говард, к своему удивлению, получил телеграмму от начальника с требованием немедленно вернуться в Луксор.

Масперо ждал его с нетерпением. Не поздоровавшись, сухо произнес:

– Дело серьезное. В гробницу Аменхотепа проникли воры – взломали дверь и надругались над мумией.

Картер молчал. Его душило возмущение.

– Двадцатый век, – продолжил Масперо, – и снова расхитители гробниц! Невероятно. Кто же набрался наглости осквернить почтенные останки? Я вызвал полицию. Следствие было столь же быстрым, сколь и безрезультатным: сторож якобы ничего не видел! Ни свидетелей, ни слухов, ни следов. Так что займитесь мумией, Говард. Запеленайте ее обратно.

– А преступник?

– Забудьте. Его теперь не сыщешь. Мы и так уже с вами сели в лужу.

Картер устремился в Долину. Он решил провести собственное расследование!

Весной туристов становилось меньше из-за наступающей жары. Несколько посетителей толпились у входа в оскверненную гробницу, словно ожидая новых происшествий. С помощью Гургара Картеру удалось убедить их разойтись и приступить к осмотру места преступления.

По распоряжению Управления раскопками и древностями в гробнице была установлена железная дверь, которую взломщики вскрыли вполне традиционным способом, а именно ломом.

– У кого в Курне его можно раздобыть?

– У кузнеца.

Они допросили кузнеца, который заявил, будто его недавно обокрали. Тогда Картер вернулся в гробницу и, к удивлению Гургара, снял гипсовые слепки со следов.

– Как ты думаешь, кто может определить, кому они принадлежат?

– У меня есть знакомый погонщик верблюдов. Он – увлеченный следопыт и знает все следы!

Специалист и вправду оказался знающим. Совсем скоро Картер располагал нужными сведениями и стучал в ворота Абд эль-Расула.

– Что за балаган, мистер Картер? – разгневанно спросил хозяин.

– Я собираюсь доказать, что вы возглавили грабителей, осквернивших гробницу Аменхотепа II! Вот почему молчат свидетели, в том числе и сторож, ваш сообщник!

Абд эль-Расул помрачнел.

– Напрасно вы это затеяли. Ничего у вас не выйдет.

Вечером того же дня Картер привел к его дому отряд полицейских. Они провели обыск по всем правилам. Результат превзошел ожидания – были обнаружены ожерелья, статуэтки, пелены мумий и даже фрагменты барельефов со стен разных гробниц. Доказательств оказалось предостаточно.

Абд эль-Расул ничего не отрицал.

* * *

Спустя несколько дней, при большом стечении народа, состоялся суд. Картера вызвали в качестве свидетеля. Судья долго расспрашивал его о том, как проводилось расследование. Затем спросил:

– А где же доказательства, мистер Картер?

– В руках полиции, ваша честь.

– Вы ошибаетесь.

– Я присутствовал при этом, ваша честь. В погребе дома Абд эль-Расула были найдены древности.

– Об этом в деле нет ни слова.

– Не может быть!

– Тем не менее это так. Ввиду отсутствия улик суд признает Абд эль-Расула невиновным.

* * *

Масперо и Картер вернули мумию Аменхотепа II в саркофаг. Гробницу вновь открыли для туристов.

– Не огорчайтесь, Картер. Никто еще не мог добиться, чтобы членов клана посадили. Это невозможно.

– Я не могу с этим смириться.

– Так действуйте умнее!

– В каком смысле?

– Раз враг непобедим, его нужно привлечь на свою сторону.

27

Наступил 1902 год. В Хайклере закипела жизнь. Досадуя на медленное выздоровление и слабость, мешающую отправиться в путешествие, граф приглашал к себе художников, историков, писателей… Графиня же предпочитала общество политиков, банкиров и аристократов, которые частенько вступали в полемику с язвительным хозяином.

Как-то раз за обедом полковник в отставке, большой любитель дичи и знаток стратегии и тактики, принялся хвалиться британскими военными успехами:

– Именно мы стоим на страже мира и порядка! И если мы не бьемся, чтобы защитить его, то созидаем этот мир! В Египте, например…

– Пирамиду воздвигаете? – вставил граф.

– Нет, кое-что получше. Плотину!

– В Асуане?

– Именно! Мы осчастливили туземцев.

– Увы, я так не думаю.

Полковник в изумлении уставился на графа:

– Это почему же?

– Переводя сельское хозяйство Египта от природного цикла к искусственной системе орошения, мы грубо вторгаемся в тысячелетний жизненный уклад и призываем местных жителей осваивать новые технологии, которые они даже не сумеют правильно использовать.

– Ну что ж, таков прогресс!

– Неужели вы действительно полагаете, что человечество идет вперед? Считаете ли вы нищие кварталы Лондона прекраснее античных храмов, а современных мудрецов умнее Платона, Лао Цзы, Будды и зодчего пирамиды Хеопса?

Полковник ослабил ворот и пробормотал:

– Это слова бунтовщика.

Леди Альмина поспешила перевести беседу в более спокойное русло, заговорив о театре.

После того как гости разошлись, супруги сели возле камина. Альмина попеняла мужу за прямолинейность:

– Не слишком ли вы далеко зашли?

– Поймите, дорогая, мир абсурден, а Британию лихорадит.

– А разве мы живем не в самом сердце великой империи, которая стоит на страже интересов всех народов?

– Да, только ей недолго осталось стоять.

– Что вы имеете в виду?

– Я ведь интересуюсь не только прошлым, но и будущим. Затянувшееся выздоровление позволило мне досконально изучить газетные подшивки и ознакомиться с прогнозами специалистов. Империя трещит по швам, Альмина, и вот-вот развалится.

– Британская армия справится с бунтовщиками!

– Увы, она действительно попробует!

– Почему «увы»?

– Плыть против течения, которое с каждым днем усиливается, глупо. Наши политики заботятся лишь о своих минутных интересах и, как всегда, осмыслят то, что произошло, когда уже будет слишком поздно.

– Какие ужасные у вас мысли! Они, должно быть, вас немало угнетают.

– Как раз напротив, дорогая.

– Однако! Не собираетесь же вы возглавить оппозицию?

Граф нежно обнял супругу:

– Англия всего лишь островок, мнящий себя материком. Вы знаете, что мелкое меня не привлекает. Суетиться здесь я не намерен.

– Ваши слова меня совсем не утешают. Уж не задумали ли вы чего-нибудь?…

– Безумного? Ах, еще нет! Здоровье мне не позволяет в одиночку пуститься в кругосветное путешествие, но и прозябать я тоже не могу.

– Да как вы можете так говорить! Подумайте о детях, о поместье, обо мне!

– Альмина, я здесь и счастлив, и несчастен. В этом моя беда. Я люблю вас, сына, дочь, люблю Хайклер, однако во мне живет еще одна страсть, которой я не могу подыскать названия. Она убьет меня, если я не выпущу ее наружу!

– Вас иногда так трудно понять, милый.

– Вы правы. Мне и самому это бывает не под силу.

Альмина прильнула к мужу:

– Обещайте, что вы больше не покинете Хайклер.

– О нет! Граф Карнарвон не может быть клятвопреступником.

Альмина еле сдерживала слезы. Она могла бороться с видимым врагом, будь то болезнь или даже любовница, но не могла понять, как ей вести себя с той силой, которая терзала душу Джорджа Герберта. Она с грустью подумала о том, что их тихой жизни, к которой она так привязалась, вскоре придет конец.

22
{"b":"30832","o":1}