ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Многие ленивые и обеспеченные писцы живут таким образом; я же надеюсь, что смогу читать трудные тексты, участвовать в редакции ритуалов и быть принятым как носитель даров в процессиях.

— Весьма скромные желания, юный господин.

— Наоборот, Меба! Они требуют больших усилий.

— Быть может, у сына Рамзеса другое предназначение?

— Иероглифы — мои вожатые; когда-нибудь они лгали?

Меба был напуган словами этого двенадцатилетнего мальчика, у него сложилось ощущение, что он беседует с опытным писцом, уверенным в себе и равнодушным к лести.

— Жизнь — не только труд, но и удовольствия.

— Свою жизнь я не мыслю другой, Меба; разве это предосудительно?

— Нет, конечно, нет.

— Вы, кто занимает важный пост, много ли вы имеете свободного времени, чтобы развлечься?

Меба избегал взгляда Ка.

— Я очень занят, так как политика Египта требует много времени и большой ответственности.

— Разве не мой отец принимает решения?

— Конечно, но мои подчиненные и я сам, мы работаем без устали, чтобы облегчить ему задачу.

— Я хотел бы узнать о вашей работе подробнее.

— Это очень сложно, и я не знаю, если...

— Я приложу все усилия, чтобы понять.

Появление маленькой сестры Ка Меритамон, свежей и подвижной, спасло Меба.

— Ты играешь с моим братом?

— Нет, я пришел к нему с подарком.

Заинтересованный Ка поднял голову.

— О чем идет речь?

— Об этом футляре с кисточками, юный господин.

Меба вынул красивую колонку из позолоченного дерева, в выемке она содержала двенадцать кисточек различных размеров.

— Это... это очень красиво! — заявил Ка и положил на табурет старую кисточку.

— Могу я посмотреть? — спросила Меритамон.

— Ты должна быть очень осторожной, — сказал Ка, — эти вещи очень хрупкие.

— Ты мне позволишь писать?

— При условии, чтобы ты была внимательной и стремилась избегать ошибок.

Ка дал своей сестре кусок испорченного папируса и новую кисточку, конец которой она обмакнула в чернила. Он бдительно наблюдал за тем, как девочка с усердием чертила иероглифы.

Захваченные своим занятием, дети забыли о присутствии Меба. Этого момента бывший верховный сановник ожидал с нетерпением.

Он потихоньку взял старую кисточку Ка и скрылся.

ГЛАВА 12

Всю ночь Красавица Изэт видела во сне тростниковую хижину, где впервые занималась любовью с Рамзесом. Там они прятали свою страсть, не думая о будущем, жадно наслаждаясь желанием.

Никогда Изэт не хотела стать царицей Египта; она считала, что только Нефертари была достойна этого сана. Но как забыть Рамзеса, как забыть любовь, сжигавшую ее сердце? Когда он сражался, она умирала от страха за его жизнь. От этой мысли Изэт теряла сознание, у нее пропадало желание прихорашиваться и красиво одеваться.

Но едва он вернулся, как этот страх исчез. И Изэт вновь обрела свою красоту. Она могла покорить самого пресыщенного человека, если бы он ее заметил, трепещущую, неспокойную, в коридоре дворца, который вел из кабинета Рамзеса в его личные апартаменты. Когда он пойдет по этому коридору, она осмелится обратиться к нему... Нет, желание убежать было гораздо сильнее.

Если Изэт потревожит Рамзеса, он отправит ее в провинцию, и она больше никогда не увидит его. Существует ли более непереносимое наказание?

Когда царь появился, ноги Изэт задрожали. Она не могла ни убежать, ни оторвать взгляда от Рамзеса, величественного подобно богу.

— Что ты здесь делаешь, Изэт?

— Я хотела тебе сказать... Я родила тебе второго сына.

— Кормилица мне его показывала: Меренптах великолепен.

— У меня будет к нему столько же нежности, сколько и к Ка.

— Я в этом уверен.

— Для тебя я останусь клочком земли, который ты будешь возделывать, водой, которой ты будешь мыться... Ты хочешь еще сына, Рамзес?

— Указ о «царских детях» позаботится об этом.

— Требуй от меня все, что ты захочешь... Моя душа и мое тело принадлежат тебе.

— Ты ошибаешься, Изэт, ни один человек не может быть хозяином другого человека.

— Однако я твоя, и ты можешь зажать меня в кулаке, как птичку, выпавшую из гнезда. Лишенная твоего тепла я зачахну.

— Я люблю Нефертари, Изэт.

— Нефертари царица, я же только женщина; не мог бы ты меня любить другой любовью?

— С ней я создаю мир. Только одна Великая Супруга Фараона разделяет этот секрет.

— Позволь мне... остаться в твоем дворце?

Голос Красавицы Изэт почти затих; от ответа Рамзеса зависело ее будущее.

— Ты будешь здесь растить Ка, Меренптаха и мою дочь Меритамон.

Критянин принадлежал к отряду наемников, руководимых Серраманна, он производил расследование в поселках Среднего Египта вблизи покинутого города Эхнатона, фараона-еретика. Бывший пират, как и его начальник, он привык к египетской жизни и материальным преимуществам, которые она давала. Хотя моря ему не хватало, он утешался, плавая по Нилу на маленьких и быстрых суденышках, преодолевая западни реки быстрыми и неожиданными действиями. Даже опытный моряк растерялся бы перед потоком с песчаными отмелями, скрытыми под тонким слоем воды, или перед стадами раздражительных гиппопотамов.

Критянин без успеха показывал портрет убитой молодой блондинки сотням жителей поселков. По правде говоря, он без энтузиазма выполнял эту работу, уверенный, что жертву необходимо искать в Пи-Рамзесе или Мемфисе; Серраманна направил своих людей во все провинции в надежде, что один из них найдет след, но удача не улыбалась критянину. Ему досталась мирная местность, живущая в ритме сезонов; и обещанная гигантом-сардом награда достанется другому, но он все же исполнял задание тщательно, счастливый тем, что может проводить много времени на теплых постоялых дворах. Еще два или три дня расследования, и он вернется в Пи-Рамзес ни с чем, но довольный своим времяпрепровождением.

Восседавший за хорошим столом критянин разглядывал молодую девушку, которая подавала пиво. Бывший пират решил попытать счастья.

Он ухватил ее за рукав туники.

— Ты мне нравишься, малышка.

— Ты кто?

— Мужчина.

Она разразилась смехом.

— Все так тщеславны!

— Я могу это подтвердить.

— Ну да... И как же?

— На свой манер.

— Все вы говорите одно и то же.

— Я действую.

Служанка провела пальцами по его губам.

— Остерегись, я не люблю бахвалов, и я гурманка...

— Кстати: это мой главный недостаток.

— Ты будишь мое воображение, парень.

— Может, мы перейдем к действиям?

— За кого ты меня принимаешь?

— За того, кто ты есть: красивая девушка, которая захотела заняться любовью со смелым мужчиной.

— Где ты родился?

— На острове Крит.

— А ты... честен?

— В любви я даю столько, сколько беру.

Они оказались на гумне посреди ночи. Ни он, ни она не любили пустых разговоров. Они тотчас же бросились друг на друга с пылом, ослабевшим только после множества штурмов. Наконец, насытившись, они затихли, лежа рядом.

— Ты заставляешь меня вспомнить кое о ком, — сказал он, — твое лицо напоминает мне человека, которого я хотел бы найти.

— Кто это?

Критянин показал служанке портрет молодой блондинки.

— Я ее знаю, — сказала служанка.

— Она живет в местечке?

— Она проживала в маленьком поселке на окраине покинутого города, около пустыни. Я сталкивалась с ней на рынке много месяцев назад.

— Как ее имя?

— Я не знаю его. Я с ней не говорила.

— Она жила одна?

— Нет, с ней был старый человек, какой-то знахарь, он еще верил в вымыслы проклятого фараона. Никто к нему не приближался.

В отличие от других поселков, этот был в совершенном запустении. Убогие дома, потрескавшиеся фасады, покрытая трещинами краска, заброшенные садики... Кому в голову могло прийти желание поселиться здесь? Критянин отважился выйти на главную улицу, оскверненную нечистотами, которые оставили козы.

13
{"b":"30833","o":1}