ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Многие наемники прыгнули с дебаркадера на плоты и приготовились выпустить стрелы по царскому кораблю, который их сообщники под командованием Шенара атаковали сзади.

— Все гребцы на правый борт! — приказал Рамзес.

Первая зажженная стрела вонзилась в деревянную перегородку центральной каюты; прекрасная Лотос, гибкая и быстрая, потушила начинавшийся пожар куском грубой материи.

Рамзес поднялся на крышу кубрика, натянул лук, прицелился в одного из противников, затаил дыхание и выстрелил. Стрела пронзила горло наемника, его собратья спрятались за жаровни, чтобы уберечься от смертоносных выстрелов Фараона; их собственные стрелы, не достигая цели, терялись в клокочущих волнах, лишь слегка касаясь корабля.

Резкий маневр, предпринятый Рамзесом, изменил траекторию корабля, носовая часть вздыбилась на манер взбесившейся лошади, и корабль встал поперек, испытав удар яростной волны в левый борт. Появилась надежда, что течением корабль отнесет к берегу и ему удастся миновать водоворот, если их не догонят быстрые лодки людей Шенара, те уже уложили двух моряков, находившихся на корме; пронзенные стрелами, несчастные упали в воду.

Сетау побежал на нос корабля, неся глиняное яйцо, которое он держал очень осторожно. Покрытый иероглифами талисман был копией яйца мира, хранившегося в великом храме Тота в Гермополе; только маги, такие как Сетау, имели право использовать символ, наполненный опасным веществом.

Сетау был мрачен. Он предполагал воспользоваться талисманом в Нубии, если бы непредвиденная опасность угрожала царской чете, его злила необходимость лишиться такого оружия, но нужно было победить этот проклятый водоворот.

Заклинатель змей бросил яйцо мира в сердце вод. Вода, словно закипев, забурлила и спиралью пошла вниз, волна захлестнула плоты, сметя многие жаровни и утопив двух наемников.

Царский корабль больше не подвергался риску утонуть или быть подожженным, но на корме ситуация ухудшилась. Люди Шенара бросили абордажные крюки и начали карабкаться по канатам; их неистовый предводитель выпускал стрелу за стрелой, препятствуя действиям египетских моряков.

Две зажженные стрелы вонзились в парус, вызвав пожар, который Лотос снова погасила. Хотя Рамзес оказался под вражескими стрелами, он не менял позиции и продолжал уничтожать наемников. Привлеченный криками, шедшими с кормы корабля, он повернулся и увидел, что один из пиратов занес топор над головой безоружного матроса.

Стрела Фараона пронзила руку нападавшего, и тот отступил, крича от боли; Боец вонзил когти в голову другого наемника, которому удалось подняться на мостик.

На мгновение взгляд Фараона скрестился со взглядом предводителя банды, бородатого и разъяренного человека, целившегося в него. Почти незаметным движением Фараон переместился налево; стрела задела его щеку. Разгневанный главарь отдал оставшимся в живых приказ к отступлению.

Возобновление пожара удивило Лотос, у нее загорелось платье. Нубийка нырнула в воду, но неудачно, затухающая спираль водоворота увлекла ее за собой. Она не могла плыть и взмахнула рукой, чтобы позвать на помощь.

Рамзес нырнул следом за ней.

Выйдя из каюты, Нефертари увидела, как царь исчезает в водах Нила.

ГЛАВА 30

Проходили минуты.

Царский корабль и сопровождающие его корабли бросили якорь вблизи города Солнца в ставших спокойными водах. Трем или четырем наемникам удалось бежать, но их судьба не занимала ни Нефертари, ни Сетау. Как и у Бойца, их взгляды были прикованы к месту, где исчезли Рамзес и Лотос.

Царица вознесла молитву Хатор, богине навигации; со спокойствием и достоинством, которые покорили сердца моряков, Нефертари ожидала отчета людей, отправленных на поиски исчезнувших. Одни бороздили реку, другие высадились на берег, чтобы лучше обследовать высокие травы, окаймлявшие берега. Несомненно, течение отнесло далеко на юг царя и нубийку.

Сетау оставался около царицы.

— Фараон вернется, — прошептала она.

— Ваше Величество... Река иногда безжалостна.

— Он вернется, и он спас Лотос.

— Ваше Величество...

— Рамзес не закончил свое дело, поэтому он не может умереть.

Сетау понял, что он не в силах поколебать твердую убежденность царицы: но как прореагирует она, когда будет вынуждена признать неотвратимое. Заклинатель змей забыл о собственной боли, чтобы разделить боль Нефертари. Он уже представлял себе ужасное возвращение в Пи-Рамзес и объявление двору об исчезновении Рамзеса.

Шенар и его сообщники, несомые сильным течением, проплыли не один километр, прежде чем смогли перевести дыхание. Они пустили лодки вниз по реке и устремились в находящийся на берегу поселок, где обменяли аметисты на ослов.

— Куда мы идем? — спросил наемник-критянин.

— Ты направишься в Пи-Рамзес, а ты пойдешь предупредить Офира.

— Он меня не похвалит.

— Нам не в чем себя упрекнуть.

— Офир не любит поражений.

— Он знает, что мы имеем дело с сильным врагом и что я не щажу сил. И ты ему передашь две добрые вести. Первая: я видел Сетау на борту; царского корабля, следовательно, Ка не пользуется его защитой. Вторая: я отправляюсь в Нубию, как предусмотрено, и там убью Рамзеса.

— Я предпочитаю идти с тобой, — сказал критянин, — а к Офиру пусть пойдет кто-нибудь другой. Я умею драться и травить дичь.

— Договорились.

Неудача не огорчила Шенара. Бурная деятельность превратила его в военачальника, сдерживаемая долгие годы ярость, наконец, нашла себе применение. Разве не застал он врасплох Рамзеса Великого, не достиг кое-чего с небольшим отрядом воинов и своей изобретательностью?

При его упорстве судьба пошлет ему, наконец, удачу.

На всех кораблях царской флотилии царила тишина. Никто не осмеливался начать разговор из опасения потревожить горестные размышления царицы. Приближался вечер, а Нефертари все еще стояла на палубе, устремив взгляд на берег.

Сетау тоже молчал, лелея последнюю надежду, которая соединяла его с тенью Рамзеса. Но когда солнце зайдет Нефертари придется признать ужасную реальность.

— Я знала об этом, — сказала она тихим голосом, удивившим Сетау.

— Ваше Величество...

— Рамзес находится там, на крыше белого дворца.

— Ваше Величество, наступает ночь. И...

— Посмотри хорошенько.

Сетау определил место, куда ему указала Нефертари.

— Нет, это только мираж.

— Мои глаза его видят, давай приблизимся.

Сетау не осмелился противоречить требованиям царицы. Царский корабль поднял якорь и направился к городу Солнца, на который уже спустились сумерки.

Заклинатель змей снова посмотрел на крышу белого дворца, где когда-то жили Эхнатон и Нефертити. В одно мгновение ему показалось, что он там различает стоящего человека. Он протер глаза, посмотрел получше. Мираж исчез.

— Рамзес жив, — повторяла Нефертари.

— Ускорьте ход! — потребовал Сетау.

И силуэт Рамзеса приближался, становясь все больше и больше в последних лучах солнца.

Сетау не переставал сердиться.

— Почему властелин Двух Земель не попытался подать нам знак о своем присутствии и не позвал на помощь?

— У меня было дело поважнее, — ответил царь. — Мы с Лотос проплыли под водой, она потеряла сознание, и я подумал, что она захлебнулась. Мы достигли берега на южной окраине покинутого города, и я долго приводил в чувство Лотос. Затем мы отправились к центру города и нашли наиболее высокое место, чтобы подать вам сигнал о нашем присутствии. Я знал, что дух Нефертари следует за нами шаг за шагом и что она увидит нас.

Царица скрывая свое волнение, прижимала к груди руку Рамзеса.

— Я подумал, что яйцо мира не смогло спасти тебя, — проговорил сквозь зубы Сетау, — если бы ты исчез, моя репутация пострадала бы.

— Как чувствует себя Лотос? — выразила беспокойство царица.

32
{"b":"30833","o":1}