ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В присутствии Великой Супруги Фараона Нефертари, царицы-матери Туйи Рамзес одобрил это заявление, которое Амени записал на папирусе.

— Признает ли император Хаттусили ответственность хеттов за военные действия, совершенные во время последних лет?

— Да, Ваше Величество, — ответил один из посланников.

— Признает ли он, что этот договор обязывает наших преемников хранить мир?

— Наш император желает, чтобы его соглашение породило мир и богатство и чтобы оно выполнялось нашими детьми и детьми наших детей.

— Какие границы мы будем уважать?

— Линия укреплений в Южной Сирии, дорога, отделяющая Библос Египетский от провинции Амурру, рассматриваемой по договору как хеттская провинция; дорога, проходящая к югу от Кадеша Хеттского; и отделяющая его от северного выхода из долины Бекаа, находящейся под египетским влиянием. Финикийские города останутся под контролем Фараона, египетские дипломаты и торговцы будут свободно передвигаться по дороге, ведущей в Хеттскую державу.

Аша задержал дыхание.

Согласится ли Рамзес окончательно отказаться от крепости Кадеш и, особенно, от провинции Амурру? Ни Сети, ни его сыну не удалось овладеть знаменитым укреплением, у подножия которого Рамзес одержал свою самую большую победу, и казалось естественным, чтобы Кадеш оставался в хеттском ведении.

Но Амурру... Египет много боролся, чтобы сохранить эту провинцию, воины умирали за нее. Аша опасался, как бы Фараон ни проявил непримиримость.

Царь посмотрел на Нефертари. Во взгляде царицы он прочитал ответ.

— Мы согласны, — объявил Рамзес Великий.

Амени продолжал писать, Аша почувствовал огромную радость.

— Что еще желает мой брат Хаттусили? — спросил Рамзес.

— Окончательный договор о ненападении, Ваше Величество, и оборонительный союз против любого, кто нападет на Египет или Хеттскую империю.

— Он думает об Ассирии?

— О любом народе, который попытался бы захватить земли Египта и хеттов.

— Мы также желаем заключить этот договор и этот союз; благодаря им мы сохраним процветание и счастье.

Уверенной рукой Амени продолжал свою запись.

— Ваше Величество, император Хаттусили желает также, чтобы в наших странах уважалось и сохранялось царское наследование в соответствии с ритуалами и традициями.

— Оно не может происходить по-другому.

— Наш повелитель желал бы, наконец, решить проблему обоюдной выдачи беглецов.

Аша опасался этого последнего препятствия; одна спорная деталь поставит под сомнение все соглашение.

— Я требую, чтобы с выдаваемыми обращались гуманно, — заявил Рамзес. — Когда они будут возвращены в их страны, Египет и Хеттскую империю, они не испытают ни наказания, ни оскорбления, и их дома должны будут стать неприкосновенным владением. Более того, Урхи-Тешшуб, став египтянином, останется свободным и в будущем.

Получив согласие Хаттусили на принятие этих условий, посланники согласились.

Договор мог вступить в силу.

Амени передаст его окончательный вариант царским писцам, которые перепишут его на папирусы лучшего качества.

— Этот текст будет выгравирован на камне во многих храмах Египта, — объявил Рамзес, — в том числе в святилище Ра в Гелиополисе, на южном фасаде восточного крыла девятого пилона Карнака и на южной стороне фасада великого храма Абу-Симбел. Таким образом, от севера до юга, от Дельты до Нубии, египтяне узнают, что они навсегда будут жить в мире с хеттами под взглядами богов.

ГЛАВА 58

Расположившись в жилых помещениях дворца Пи-Рамзеса, хеттские послы приняли участие в празднествах, захлестнувших египетскую столицу; они увидели огромную популярность Рамзеса, приветствуемого повсюду песней:

«Он освещает нас, как солнце, он возрождает нас, как вода и ветер. Мы любим его как хлеб и прекрасные ткани, так как он отец и мать всей страны, солнце двух берегов».

Нефертари пригласила хеттов присутствовать при ритуале, совершаемом в храме Хатор; они услышали молитву удивительной силы, которая сама создавалась каждый день, приводила в движение все формы жизни, зажигала лица, заставляла дрожать от радости деревья и цветы. Когда взгляды повернулись к великому Смыслу, скрытому в золоте неба, птицы взлетели в это счастливое мгновение, и мирная дорога открылась перед тысячами людей.

Переходя от удивления к восхищению, хетты были приглашены на пир, во время которого они отведали рагу и голубей, маринованные почки, жареную говяжью вырезку, нильских окуней, жареных гусей, чечевицу, чеснок и сладкий лук, тыквы, салат-латук, огурцы, сладкий зеленый горошек, фасоль, компот из фиг, яблоки, финики, арбузы, козий сыр, круглые пирожки с медом, свежий хлеб, легкое пиво, вино красное и белое. По этому исключительному случаю подавали старое вино в глиняных кувшинах седьмого дня четвертого года царствования Сети, отмеченных символом Анубиса, властелина пустыни. Дипломаты дивились обилию и качеству блюд, любовались красотой каменной посуды и, в конце концов, отдались общему веселью, напевая по-египетски восхваления Рамзесу. Да, это был, конечно, мир.

Наконец столица заснула.

Несмотря на поздний час, Нефертари собственной рукой написала длинное послание своей сестре Путухепе, чтобы поблагодарить ее за усилия и рассказать ей о великолепных часах, которые переживали Хеттская империя и Египет. Когда царица поставила свою печать, Рамзес нежно положил руки ей на плечи.

— Разве не закончилось время для работы?

— День несет больше забот, чем часов, и не может быть по-другому, и хорошо, что это так: разве не повторяешь ты то же самое своим высокопоставленным сановникам? Великая Супруга Фараона не может пренебрегать Законом.

Праздничный аромат Нефертари очаровал Рамзеса. Мастер благовоний храма использовал не менее шестнадцати составляющих, среди которых были пахучий тростник, можжевельник, цветы шильной травы, смола терпентина, мирты и благовония. Зеленые тени подчеркивали длину ресниц, смазанный ливийским маслом парик оттенял величественную красоту лица.

Рамзес снял парик и распустил длинные и прямые волосы Нефертари.

— Я счастлива... Мы поработали на счастье нашего народа.

— Твое имя всегда будет связано с этим договором; это твой мир, ты его создала.

— Что значит наша слава в сравнении с точным следованием дней ритуалов?

Царь заставил соскользнуть бретельки платья с плеч Нефертари и поцеловал ее в шею.

— Как тебе сказать о моей любви?

Она повернулась и подставила ему свои губы.

— Сейчас не время для разговоров.

Первое послание из Хаттусы сразу же после подписания мирного договора вызвал всплеск любопытства при дворе Пи-Рамзеса. Неужели Хаттусили хочет вернуться к спорному пункту соглашения?

Царь сломал печать на ткани, прикрывавшей дощечку из драгоценного дерева, и пробежал текст, написанный клинописью.

Он тотчас же пришел к царице. Нефертари заканчивала перечитывание ритуала для праздников весны.

— Странное послание, в самом деле!

— Что-нибудь серьезное? — разволновалась царица.

— Нет, в некотором роде призыв о помощи. Хеттская императрица страдает от непонятной болезни. По мнению Хаттусили, кажется, в нее вселился злой дух, которого хеттским лекарям не удается изгнать из ее тела. Зная о талантах наших лекарей, наш новый союзник умоляет меня направить к нему врачевателя из Дома Жизни, чтобы восстановить здоровье императрицы и дать ей возможность иметь, наконец, ребенка, которого она желает.

— Это превосходная новость: связи между нашими странами будут усиливаться.

Царь приказал прийти Аша, ему он передал содержание послания Хаттусили. Тот разразился смехом.

— Эта просьба кажется такой несуразной, — удивилась царица.

— У меня ощущение, что хеттский император испытывает по-настоящему безграничное доверие к нашей медицине! Он требует, по меньшей мере, чуда.

64
{"b":"30833","o":1}