ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кулак флейтиста заставил Икера растянуться на земле.

— Преклонись перед фараоном, дарующим всем нам жизнь!

13

Сесострис поднял к небу подношение из пшеницы и ячменя, предназначавшееся богам. Затем стал подниматься по лестнице, ведущей на самую высокую из крыш, и с помощью головни зажег жаровню, на которую были положены небольшие кусочки ладана.

Продолжая исполнять свой ритуал, царь подумал о взгляде встреченного им юноши. Его взгляд не был похож ни на один другой.

С глубоким вниманием Икер слушал фараона.

— Осирис умирает и возрождается, он отдает себя нам, чтобы питать свой народ. Отец и мать всех людей, он творит зерна таинственной, заключающейся в нем силой, чтобы обеспечить жизнь живых существ. Все живут благодаря его дыханию и его телу — телу того, кто пришел с пламенного острова, чтобы воплотиться в злаках. Мы примем в себя тело Осириса, мы будем жить благодаря его растительному золоту.

Маленький Цветок поднесла царю куклу из колосьев. Таких «невест хлеба» делали все и выставляли на фасаде каждого дома до следующей жатвы.

Затем флейтист принес большую красивую корзину из гибкого тростника, выкрашенного в желтый, синий и красный цвета. Дно было укреплено двумя перекладинами, уложенными крест-накрест.

— Вот корзина для таинств, Великий Царь. То, что было разъединено, в ней собрано.

— Пусть ее вернут в храм, — приказал Сесострис.

Дрожа от волнения, появился хозяин и пал ниц.

— Великий Царь, моя самая красивая корова стала телиться! Чудо совершается! Оно снова совершается!

Все участники церемонии отправились в стойло.

Флейтист произнес магические заклинания, которые облегчают роды, а главный пастух стада стоял возле коровы, лизавшей ему руки.

Борясь с болью, корова вытянула шею и подогнула задние ноги. Чтобы успокоить ее, пастух погладил ей бока.

— Божественное Слово принадлежит Небесному Быку, — напомнил фараон, — а провидческая интуиция — Небесной Корове. К этим животным нужно относиться с самым большим почтением.

Ободряющий голос царя успокоил животное.

И показалась голова теленка, которую потихоньку стал освобождать принимавший роды. Затем показались передние ножки. Пятнистый теленок с темными глазами был чудо как хорош!

Принимавший роды положил его перед матерью, которая начала его старательно вылизывать.

Каждый замер в ожидании ее решения.

Корова явно смотрела на Икера.

— Подойди и возьми пятнистого теленка, ты его понесешь, — приказал флейтист.

Немного неловко, но нежно и бережно Икер взял новорожденного, который не выразил ни малейшего беспокойства.

— Появилось новое солнце, — заключил фараон. — Пусть соединит нас в общей радости праздник окончания жатвы.

Для Собека-Защитника и его людей и речи не могло идти об участии, хотя бы самом малом, в праздновании. Не смог из-за болезни принять участия в ритуале рядом с фараоном и Уаха, правитель провинции Кобры. А вдруг это просто политическая уловка, которая позволила бы ему снять с себя какую бы то ни было ответственность в случае покушения?

Углубляться так далеко внутрь враждебной территории было сродни безумию. Тем не менее, Сесострис принял такое решение, и начальник его охраны был обязан к нему приспосабливаться. К счастью, Мемфисский двор не был в курсе действительных планов монарха.

— Что ты узнал об Уаха? — спросил Сесострис.

— Он слывет хорошим правителем, его любит простой народ, и он никогда открыто против вас не высказывался. Его основная забота, как и у его предшественников, — завершение строительства своего вечного жилища.

— Есть ли у него вооруженные люди?

— Нет, только очень ограниченное число стражников для поддержания порядка да еще стража пустыни, которая наблюдает за тропами, ведущими к оазисам Дакле и Харже. Эта провинция начинается с них и обеспечивает безопасность идущих через них караванов.

— Ты расспрашивал о том юноше, на которого я тебе указывал?

— Его зовут Икер. Это недавно нанятый сюда работник.

— Пусть с него не спускают глаз.

Собек оживился.

— Если вы, Великий Царь, считаете, что он опасен, то почему бы его не арестовать?

— Он не представляет собой опасности.

— Но тогда...

— Ограничься тем, что веди за ним тайное наблюдение, о котором он не должен догадываться.

Мучимый болями в суставах, правитель провинции Уаха встретил фараона на пороге своего грандиозного будущего вечного жилища, которое напоминало архитектурные ансамбли времен великих пирамид. Гигантский могильник был устремлен ввысь, к вершине отвесной скалы, и опирался на нее. Его отдельные последовательно расположенные части были соединены друг с другом системой лестниц.

За первым храмом начиналась длинная дорога, ведущая в первый двор; затем лестница упиралась в портик с колоннами с видом на второй двор, огороженный высокими стенами. Затем шло нечто вроде святилища, в котором находилась комната для воскресения. И в самом конце пути, по оси всего строения, была устроена ниша для Ка — точка контакта этого мира с миром потусторонним.

— Великолепный памятник, почти достойный царя, — констатировал Сесострис.

— Я сознаю это, Великий Царь, но прошу не усматривать в этом тайный умысел. Такова местная традиция, которая угаснет вместе со мной.

— Почему же?

— Потому что ваше царствование будет великим царствованием, и вы решили положить конец независимости правителей провинции.

— Из чего сделано такое заключение?

— Из того, что вы здесь.

— А если это правда, то какова на это будет твоя реакция?

— Я всемерно вас в этом поддержу, потому что анархия длилась слишком долго. На данный момент вред минимальный, но пора твердой рукой восстанавливать закон Маат. И только объединяя провинции и неколебимо поддерживая их союз, вы сможете сделать Египет процветающим. Вы позволите мне присесть на эту каменную скамью?

Сесострис разрешил.

— Я счастлив, что прожил достаточно долго, чтобы увидеть этот час, — сказал старый Уаха. — Слабый царь потерял бы власть и разрушил страну.

— Не все правители провинций разделяют твое мнение.

— Я знаю это, Великий Царь. С пятью из них противостояние рискует стать жестким, даже жестоким. Но главное — не отступайте. Знатные семейства заблуждаются, храня свою приверженность наследственному характеру функций и забывая о том, что качество исполнения обязанностей и знания должны брать верх над рождением. Система стала такой косной и неповоротливой, что ее следует безжалостно сломать. Царствуете только вы, и никто другой.

Владыка Верхнего и Нижнего Египта ни малейшим знаком не выразил своего удовлетворения.

— Ваши противники богаты, высокомерны и решительны, — снова заговорил Уаха. — Но вы можете рассчитывать на меня, на мою стражу и население моей провинции, которые вас поддержат в вашем начинании.

— Развязана другая война, — сказал Сесострис.

— Кто же на нас напал?

— Существо, которое способно воспользоваться силой Сета и решило снова умертвить Осириса.

Лицо Уахи омрачилось.

— И вы предполагаете, Великий Царь, что речь идет об одном из правителей враждебных вам провинций.

— Это одно из предположений, и я не могу его отклонить.

— Как наша земля могла родить такое чудовище? Действуя так, оно разрушит плоды всех усилий, сделанных со времен богов, и погрузит нас во мрак!

— Именно поэтому я должен установить, кто он, и одновременно сделать Египет единым и сильным.

— Мне ничего не известно об этом демоне, — сказал Уаха.

— Что знаешь ты о Пунте?

— Это прекрасная легенда, Великий Царь. Если бы он существовал на самом деле, мореплаватели давно открыли бы его местоположение и привезли оттуда золото.

— На той территории, которую ты контролируешь, никаких следов кладов не найдено?

— Ни одного.

— Доволен ли ты, Уаха, своими каменотесами?

— Их работа говорит за них.

11
{"b":"30835","o":1}