ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Донесения согласовывались: ханаанские посты были расположены в четырех основных точках.

— Город, скорее всего, восстал, — заключил генерал Несмонту. — Наш маленький гарнизон, вероятно, перебит. Но почему зачинщики беспорядков не попытались расширить свое движение?

— По одной простой причине: они хотели сначала узнать, как отреагирует фараон... Перед тем, как захватить Сихем, ты блокируешь полностью все дороги, тропинки и пути, которые к нему ведут. Я приказываю, чтобы ни один человек не ускользнул. Когда наша армия будет на позициях, тогда и ударим.

Убежденные Провозвестником в том, что помощь бога поможет им отбить неприятеля, жители Сихема с громкими криками бросились в атаку на пехоту Сесостриса. Она, вначале изумленная агрессивностью атакующих, вооруженных сельскохозяйственными орудиями, быстро опомнилась. Под натиском генерала Несмонту ханаане были тут же смяты.

Победа была решена так быстро, что Сесострису даже не понадобилось личного вмешательства. Но потеря тридцати солдат показывала, насколько жестоким было противостояние. Даже женщины и подростки предпочли скорее погибнуть, чем сдаться.

Городок был занят, а дома один за другим снесены. Нигде не было обнаружено какого-либо склада оружия.

— Ты арестовал их главаря? — спросил царь у Несмонту.

— Нет еще, Великий Царь.

— Нужно тщательно допросить оставшихся в живых.

— Половина населения погибла. Остались лишь старики, больные, дети и женщины. Эти последние утверждают, что их мужья хотели освободиться от египетского владычества с помощью единого бога.

— Как они его называют?

— Бог Провозвестника. Он открыл жителям Сихема истину, и все за ним последовали.

— Значит, это он — зачинщик этой катастрофы! Собери на его счет максимум свидетельских показаний.

— Должны ли мы уничтожить этот город?

— Я оставлю на этом месте магические заклинания, необходимые, чтобы предотвратить возобновление подобных заблуждений. Новый, гораздо более значительный гарнизон будет осуществлять безопасность крестьян, которые разместятся здесь в следующем месяце. К тому же, генерал, ты совершишь поездку по всем городам Ханаанской земли. Я хочу, чтобы их жители увидели нашу армию и знали, что она беспощадно выступит против любых врагов Египта.

Во многих местах, в частности, возле снесенного храма, восстановление которого было немедленно начато, Сесострис повелел закопать черепки из красной глины, на которых были написаны тексты, устрашающие темные силы и ханаан. Если они еще раз нарушат мир, то будут прокляты.

А царь все время задавался вопросом: кто этот Провозвестник — просто сумасшедший, жаждущий власти, или он действительно представляет реальную опасность?

Теперь Провозвестник знал.

Сесострис не был из тех вялых и нерешительных монархов, которые позволяли событиям руководить собой и не знали, какое принять решение. Этот фараон не отступал перед применением силы, и с его стороны не приходится рассчитывать на трусость.

Борьба за конечную победу будет от этого еще более ожесточенной. Но воевать фронтальным способом представлялось невозможным. Даже объединившись, что, впрочем, было весьма маловероятно в ближайшем будущем, ханаанские и бедуинские племена не смогут дать числа солдат, достаточного для противостояния Сесострису.

Стало быть, единственным приемлемым способом борьбы является терроризм.

Сея страх в египетском обществе, направляя на него ненависть недовольных, бунтарей и разрушителей всех мастей, Провозвестнику в конце концов удастся отравить его существование и подорвать равновесие.

Кривая Глотка и его бойцы ушли на юг еще до того, когда египетские солдаты выставили оцепление. Провозвестник, Бешеный и еще трое опытных мужчин выбрали тропинку, идущую на восток. Она была очень извилистой и петляла между холмами, выжженными солнцем.

— Куда мы идем? — спросил Шаб, которому не нравилась идея нового броска через пустыню.

— Обращать бедуинские племена. Затем мы соединимся с Кривой Глоткой.

На закате маленькая группа остановилась на дне балки. Провозвестник поднялся на вершину холма, чтобы уточнить маршрут, который следовало выбрать.

— Не двигайся, — приказал грубоватый голос. — Если попытаешься бежать, тебя убьют.

Человек двадцать стражников пустыни со своими собаками.

Вооруженные луками и дубинками, они, казалось, возникли из ниоткуда.

Даже используя свои возможности, Провозвестнику не удалось бы уложить такое количество воинственных мужчин и особенно огромных овчарок, которые вовсе не боятся демонов пустыни.

— Ты один?

— Да, один, — ответил Провозвестник голосом, достаточно громким, чтобы его спутники могли его слышать. — И, как видите, у меня нет никакого оружия. Я простой бедуин и ищу своих коз, которые убежали.

— Ты случайно идешь не из Сихема?

— Нет, я живу здесь, вдали от города, со своим стадом. Иду продавать сыр и молоко.

— Хорошо, иди за нами. Мы проверим все это.

Стражник связал запястья Провозвестника крепкой веревкой. Вторую он провел вокруг шеи пленника, чтобы тянуть его, как упирающееся животное.

— Никого больше не видно? — спросил начальник подразделения.

— Нашли только этого, — ответил один из его солдат.

32

Госпожа Текхат сделала Икеру подарок: оплатила ему дорогу на корабле до Кхемену, «города Великой Восьмерки»[20] — столицы провинции Зайца. Когда Икер смотрел на реку, величественное течение которой его завораживало, он почувствовал на себе чей-то настойчивый взгляд.

Обернувшись, он обнаружил высокого и худощавого мужчину с властным взглядом глубоких глаз.

— Ты выходишь в Кхемену, — спросил он сухо, — или ты продолжаешь плыть дальше, к югу?

— Почему я должен вам отвечать?

— Потому что ты находишься на моей территории.

— Вы — правитель этой провинции?

— Я его правая рука, генерал Сепи. И слежу за тем, чтобы соблюдались наши законы. Любой чужак в неопределенном положении тут же выдворяется. Ты должен либо открыть свои намерения, либо убираться.

— Меня зовут Икер, я еду из провинции Орикса с рекомендацией от госпожи Текхат, чтобы просить разрешения продолжить у вас свое обучение и стать писцом.

— Госпожа Текхат... Разве она не умерла?

— Она жива-живехонька, уверяю вас!

— Опиши ее мне.

— Икер выполнил просьбу генерала.

Лицо старого Сепи осталось таким же непроницаемым.

— Рекомендация... Покажи-ка ее.

— Она адресована лично господину Джехути и никому другому!

— Однако ты норовистый парень! За тобой есть какие-нибудь провинности?

— Я научился с недоверием относиться к незнакомым. Что мне докажет, что вы являетесь тем самым генералом?

— Норовистый и недоверчивый... Что ж, это скорее положительные качества.

Корабль уже приставал к берегу.

Человек двадцать солдат сортировали пассажиров, которые был подвергнуты долгому допросу. Старший по чину вытянулся перед Сепи и приветствовал его.

— Счастлив видеть вас, мой генерал. Не осмеливаюсь спросить, как...

— Моя мать умерла. Мне повезло, что я оказался рядом с ней в ее последние мгновения и смог руководить похоронами. Она была справедливой женщиной, и я знаю, что суд Осириса окончится для нее благоприятно.

Икер не осмеливался отойти.

— Этот мальчик с вами, мой генерал?

— Я везу его в столицу. Погрузи свои вещи на спину осла, Икер.

Ученик писца повиновался. Животное совсем не рисковало надорваться.

Генерал Сепи шел бодрым шагом.

— Если ты происходишь из провинции Орикса, то почему покидаешь ее?

— Господин Хнум-Хотеп не нуждается в новых писцах. А родился я в Медамуде.

— В Медамуде, правда?

— Правда.

— А почему так далеко уехал от своей семьи?

— Я сирота. Старый писец, который учил меня, умер.

— И ты попытал счастья в провинции Орикса... По какой причине?

вернуться

20

Это место являлось главным святилищем восьми созидающих божеств, распределенных по четырем супружеским парам.

32
{"b":"30835","o":1}