ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Долгое молчание последовало за этими заявлениями и вопросами. Жрец рассматривал Жергу с пристальным вниманием.

— В том, что касается временных жрецов, — сказал он, в конце концов, — здесь нет никакого запрета. Положение постоянных жрецов, например мое, отличается от положения жрецов временных, потому что мы никогда не покидаем Абидос.

— Я же, напротив, могу приезжать и уезжать. Если мы станем друзьями, ваши перспективы на будущее могут значительно измениться.

— Что конкретно вы предлагаете?

— Я убежден, что Абидос хранит в себе сокровища.

— Это каждому известно.

— Конечно, но каковы они? Вам это известно.

— Я связан клятвой молчания.

— Молчание покупается. Кроме того, я убежден, что у вас есть много такого, что можно продать.

— Как вы могли подумать, что я предам свой сан?

— А кто вам говорит о предательстве? Абидос в высшей степени интересует меня, а вы хотите стать богаче. Значит, речь идет лишь об удачном совпадении интересов. Вы поможете мне, а я помогу вам. Что может быть проще?

— Что может быть сложнее и опасней! Во-первых, кто вы и с кем вы работаете? Я сомневаюсь, что ваш истинный начальник действительно Верховный Казначей Сенанкх, один из верных и преданных служителей фараона Сесостриса.

— Ваши сомнения справедливы.

— Тогда кто?

— Сейчас слишком рано открывать вам все карты. Мы должны научиться понимать друг друга, добиться взаимного доверия. Я вернусь официально навестить вас, и мы продолжим нашу игру в поставку товаров. Подумайте о способе обогатиться, не покидая Абидос, а мы посмотрим, как можно реализовать наши планы.

55

Икер убирал свою комнату, когда перед ним встало видение.

Она!

Она говорила с ним, но он не слышал произносимых ею слов. Потом она исчезла так же внезапно, как появилась.

Это внезапное озарение повергло юношу в изумление, и он долгое время не мог прийти в себя. Что оно означало? Скорее всего, она вспоминала о нем, и их мысли оказывались способными встречаться! Тем не менее, это было, без сомнения, всего лишь сном наяву, и строгий голос Херемсафа призвал Икера к реальности.

— Когда закончишь свою домашнюю работу, зайди ко мне в кабинет.

Юноша тщательно завершил уборку. Поскольку с самого начала своей службы здесь он не заслужил ни одного упрека, следовало думать, что хозяин дома был им доволен.

Икер отправился по чистейшему белому коридору и постучал в дверь из сикомора.

— Входи и закрой за собой дверь.

Комната была просторной; окна пропускали ровно столько света, сколько было нужно, чтобы работать; на полках царил безупречный порядок. Лицо Херемсафа оставалось таким же недовольным, как обычно.

— Приготовься к переезду, мой мальчик.

— Вы... вы считаете, что я недостаточно прилежен?

— Напротив, ты — просто образец. Зрелость твоих мыслей и твоя серьезность не перестают меня удивлять.

— В таком случае...

— Речь идет о повышении. Управитель чрезвычайно доволен твоей работой и дает тебе место среди элиты своих писцов. Поэтому у тебя будут служебная квартира и слуга. Но твоя ответственность и твои обязанности, напротив, возрастут.

— Какой пост мне прочат?

— Сейчас ты закончишь ту опись, которую так блестяще начал. Потом ты сам проведешь перераспределение могущих еще послужить предметов. Затем займешься приспособлением и отделкой хранилищ. В твое распоряжение будет отдана бригада мастеров, и ты организуешь работу по своему усмотрению. Разумеется, управителю нужны скорейшие результаты. И все же я даю тебе день отдыха.

Икер и Северный Ветер прогуливались по Кахуну, чтобы понять каждый аспект этого города, выстроенного согласно божественным пропорциям. Крепостная стена создавала впечатление безопасности, которое еще более усиливалось при виде регулярных патрулей городской стражи. Благодаря эффективной работе дорожных служб, центральная и прилегающие к ней улицы были исключительно чистыми. От самого большого особняка города, дома его управителя, до самого скромного из двухсот домов своей западной части Кахун мог похвастаться даже тем, что в нем не было ни одного покривившегося фасада, ни одной облупившейся ставни, ни одной покосившейся двери; все сады были в прекрасном состоянии, а каналы работали исправно. Всем хватало воды, и соблюдение правил гигиены было строгим. Город гордился своим священным названием — «Сесострис доволен».

Организация работ в городе была не менее примечательна. Жрецы в храмах образцово исполняли ритуалы. Булочники и пивовары получали все необходимое им зерно для приготовления хлеба и пива. Мясники получали только признанное ветеринарами здоровым и годным в пищу мясо. Цирюльник держал свое заведение на открытом воздухе. Мастера, производившие сандалии и корзины, выставляли свою продукцию на рынке, рядом с фруктами и овощами. В Кахуне всем всего хватало.

Икер остановился перед лавкой мастера, занимавшегося изготовлением деревянных игрушек. Куклы в париках с двигающимися ручками и ножками, гиппопотамы, крокодилы, обезьянки, свинки... Как искусно сделаны все фигурки! Вдруг внимание Икера привлек один предмет: очень тонкой работы кораблик.

Можно было поклясться, что это макет «Быстрого»!

— Ваши игрушки просто великолепны, — сказал Икер мастеру.

— Они нравятся как родителям, так и детям. Неужели ты уже отец семейства?

— Еще нет, но я хотел бы подарить этот кораблик.

— Он среди моих игрушек единственный, который сделан не моими руками, но он и самый дорогой. Это маленький шедевр!

— А кто его автор?

— Один плотник, который теперь уже на покое. Среди собратьев по ремеслу он в Кахуне — лучший. Его прозвали «Рубанок», настолько он сроднился с этим инструментом!

— Если он еще живет здесь, я хотел бы выразить ему свое восхищение.

— Это просто, он живет в маленьком домике в западной части города.

Торговец дал Икеру точные указания.

— Как ты хочешь получить плату: натурой или в часах работы? Я — писец и могу составить любой тип документа.

— Это очень удачно: мне как раз нужно написать членам моей семьи, которые живут в Дельте. Десять писем, договорились?

— Этот кораблик так хорошо сделан, что я охотно соглашусь на двенадцать.

Служанка с завидным усердием мела порог дома.

— Могу я видеть Рубанка? — спросил Икер.

— Рубанок болен.

— Для меня это очень важно.

— Ну, по крайней мере, ты не станешь причинять ему неприятностей?

— Я — писец и хотел бы выразить свое восхищение его замечательным талантом ремесленника.

Служанка пожала плечами.

— Ладно, снимай свои сандалии, мой ноги, вытирай их хорошенько и ничего не пачкай. Не буду же я наводить здесь порядок два раза в день!

Икер покорно выполнил указания служанки и прошел в дом, первая комната в котором была посвящена культу предков.

Рубанок был во второй комнате, которая скорее напоминала мастерскую с деревянными чурбаками, инструментами и верстаком. Но старик больше не работал. У него были всклокоченные волосы, согнутая спина и большой живот. Он сидел на стуле с высокой спинкой и держал в руках палку, на ручку которой опирался подбородком. Он пристально смотрел на пилу и тесло с короткой ручкой, которые когда-то были так необходимы ему для обработки досок.

— Я — писец Икер и хотел бы с вами поговорить.

— Лучше забыть о прошлом, мой мальчик. Посмотри, что со мной стало, а ведь я был самым ловким и неутомимым мастером на верфи! Теперь же я не решаюсь выйти из дома. Старость — это большое несчастье!

— Но вы еще отлично делаете макеты, например, этот кораблик.

Рубанок рассеянно посмотрел на игрушку.

— Так, безделица бессильного человека! Мне почти стыдно за него.

— Ну, вы неправы, он великолепен!

— Где ты его нашел?

— У торговца игрушками.

— Вот видишь, до чего я дошел. Моей пенсии хватает мне на пропитание, но ни голова, ни руки не желают смириться с такой деградацией.

61
{"b":"30835","o":1}