ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Он лжет! – гневно вскричал Тринадцатилетний. – Преступник – это он! А тобой воспользовались. Но теперь, благодаря моей общине, ты станешь новым человеком. Раньше, по словам Вины, ты был хорошим парнем, а потом сбился с пути. Теперь посмотрим, пойдешь ли ты по пути обращения или на корм для зверей.

Этот парень, от природы жестокий, не имел ни угрызений совести, ни сожалений. Он убивал, как убивают дикие звери, и не выносил ни малейшего противоречия. Надеяться на его дружбу было бы иллюзией, но писец все же попытается навязать ему свою волю, поддерживая его фанатичные речи.

Маленький мобильный отряд прошел так, что нигде не повстречался с египетскими патрулями. Он быстро продвигался на север, удаляясь от той зоны, которую более или менее контролировал генерал Несмонту.

Икер – убитый, позабытый и затерянный во враждебном мире – уходил в небытие.

Окружающий пейзаж не походил ни на плодородную долину Нила, ни на палящие горизонты Дельты. Члены общины, скрываясь в чащах хвойных лесов, где довольно часто встречались источники, питались дичью и ягодами. Женщины почти не выходили за порог своих хижин.

После всех своих похождений тринадцатилетний мальчишка почитался всеми как герой. Даже вожак общины – высокий бородач с изуродованным носом – почтительно его приветствовал.

– Это египтянин, которого я только что взял в плен по приказу Провозвестника, – заявил Тринадцатилетний гордо.

– Почему же ты сохранил ему жизнь?

– Потому что он приговорен помогать нам.

– Египтянин? Помогать ханаанеям?

– Провозвестник решил перевоспитать его и превратить в оружие, которое будет использоваться против его же соотечественников. Ты займешься его воспитанием.

Огромный пес, стоявший рядом с хозяином, повел себя так же враждебно, как и тот. Уставив на незнакомца ненавидящий взгляд, он издал такое угрожающее рычание, что забеспокоился даже Тринадцатилетний.

– Спокойно, Кровавый!

Пес обошел вокруг пленника, обнюхал чужака и прорычал еще раз, но уже менее грозно.

– Все эти истории меня не интересуют, – отрезал вождь. – Мне нужен раб, который бы умел печь хлеб из зерна, которое мы воруем у египтян. Если этот негодяй способен на это, я у себя его оставляю, если нет – отдам его своему псу.

Икер воспитывался в деревне и часто помогал в домашнем хозяйстве. Он часто помогал и хлебопеку Медамуда печь лепешки.

– Дайте мне все, что необходимо.

– Постарайся не разочаровать меня, парень!

– Ладно, делай, что хочешь. Я возвращаюсь к Провозвестнику, – объявил Тринадцатилетний.

И он исчез, не бросив на Икера даже прощального взгляда.

– Давай, за работу! Пошевеливайся, раб! – приказал вождь племени, с удовольствием толкнув в спину неожиданно свалившегося ему на голову бесплатного помощника.

В изнурительной работе бежали часы за часами. С помощью буасо [4] Икер отмерял необходимое количество зерна, вытряхивал его в решето над ступой из обожженной глины. Потом с помощью грубого песта он давил зерно, отделяя его от кожицы. Получалась мука, качество которой, невзирая на большие усилия хлебопека поневоле, оставляло желать лучшего. Потом Икер увлажнял и долго разминал эту массу, чтобы получить посредственное тесто. У писца не было ни хороших инструментов, ни навыка истинного хлебопека, но он яростно старался преуспеть.

Опасные моменты, когда производится добавление соли, и сам процесс жарения на угольях протекали более спокойно. Что же до формы хлеба, то она зависела от той утвари, которая доставалась бандитам в разграбленных караванах.

Еще Икеру досталась работа по ежедневной доставке воды и пропалыванию поля. Каждый вечер он буквально падал от усталости и, наскоро поев, проваливался в тяжелый сон, а утром все начиналось снова.

Множество раз юноша терял надежду, падал духом, считая, что ему больше не удастся и пальцем пошевелить. Но, несмотря на усталость, крохи энергии у него все еще оставались, и под грозными взглядами ханаанеев он еще яростнее принимался за свой каторжный труд.

И все же как-то в конце душного дня он почувствовал себя настолько изнуренным, что растянулся перед своей хлебной печкой, с почти безмятежным блаженством дожидаясь смертельного удара, который избавит его от этого невыносимого существования.

И тогда чей-то ласковый шершавый язык тщательно вылизал ему щеки. Это на свой манер его утешал Кровавый. И это неожиданное проявление дружелюбия спасло Царского Сына.

Когда вождь племени увидел, что его пес повсюду сопровождает пленника и защищает от одного из сбиров, собиравшегося избить его палкой, он оцепенел. Кровавый, прирожденный убийца, должен был разорвать раба! Икер определенно владел какими-то магическими чарами, раз сумел покорить пса. Да и то странно, что этот раб до сих пор не сдох.

Теперь никто, даже сам вождь племени, не смеялся над чародеем. Если он умрет, то вполне может оставить какое-нибудь заклятье своим мучителям! Да, Икера нужно хоть немного ублажить, но не потерять при этом лица. Теперь обстоятельства этому благоприятствовали, тем более что племя готовилось откочевать в другое место, где ему предстоит прожить довольно долго.

Царскому Сыну было поручено приготовить к дороге провизию. Икер послушно принялся за работу. О побеге и помышлять нечего, это стало бы самой страшной его ошибкой. Кровавый рвал беглецов в клочья, а потом пожирал их.

10

Благодаря надежной и деятельной сети, выстроенной на Абидосе Жергу, остров безнаказанно покинула еще одна стела. Наизусть зная каждую часовню и все их содержание, Бега мог продавать множество бесценных сокровищ. И это не считая будущих сведений о таинствах Осириса. Такие перспективы заставили его окончательно нарушить присягу, но это его больше не пугало. Он – союзник Сета и последователь Провозвестника! Он станет первым во время уничтожения иерархов египетского жречества! Он первым узнает высшие секреты, к которым еще – пока! – не имеет доступа.

На самом же священном острове, в самом центре священного города никто не испытывал к нему недоверия. Безволосый ценил в нем строгость и не подозревал, что постоянный жрец с такой незапятнанной репутацией мог испытывать горячее желание уничтожить Абидос.

А сам Бега не доверял никому. Особенно Исиде, чье восхождение в жреческой иерархии еще не закончилось! Эта молодая женщина была, впрочем, на вид безразлична к власти и почестям, но разве ее отношение не может измениться в будущем? Ведь изменился же он сам!

Чтобы избежать неприятных сюрпризов, Бега старательно наблюдал за Исидой. В общем-то, ничего особенного: она исполняла порученные ей ритуалы, проводила долгие часы в библиотеке Дома Жизни, медитировала в храме, общалась с другими жрецами и занималась своим ослом, который еще ни разу не позволил себе отклониться от предписанных правил поведения.

Даже если жрица уезжала в Мемфис, душой она никогда не покидала эти земли, которым скоро предстояло быть разоренными. Разве фараон не обязан сутью своей власти таинствам Осириса? Когда Древо Жизни засохнет, а божественная ладья развалится на части, Сесострис останется лишь деспотом, под которым колеблется трон. И этот трон не выдержит испытания фатального удара, который готовит Провозвестник.

Почему же Бега возненавидел все то, чему раньше поклонялся? Потому что высшие власти не признали за ним его значимости. Не оценили. А такие ошибки не прощаются!

Если бы фараон осознал допущенную им несправедливость, возможно, Бега и отказался бы от мести. Но такая возможность была раньше. Теперь ее нет. С момента встречи с Провозвестником отступать слишком поздно.

– Сегодня ты будешь служить в храме Сесостриса, – объявил ему Безволосый.

– И другие постоянные жрецы тоже?

– Каждый будет занят на том месте, которое я укажу. Завтра утром возобновится обычный порядок службы.

Бега понял: сегодня соберется Золотой Круг Абидоса. Почему это братство его не принимает? Это дополнительное унижение еще более усилило его решимость доказать свою собственную значимость, даже если избранный путь окончательно уведет его от путей справедливости богини Маат.

вернуться

4

Буасо – старая мера сыпучих тел, равная 12, 5 л. – Примеч. пер.

14
{"b":"30836","o":1}