ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вот. Одна пилюля утром, две перед сном.

– Когда вы снова нас посетите, доктор?

– Вам необходимы несколько недель лечения. Строго следуйте моим предписаниям.

Гуа вышел из дома Медеса заинтригованным. Если эта женщина не сошла с ума, то она страдает из-за слишком страшной тайны, которую не может вынести ее душа. И он сможет вылечить ее только в том случае, если сумеет освободить ее от этой тяжести.

Секретарь Дома Царя смотрел на свою жену и удивлялся.

– Ты сегодня выглядишь веселее!

– О, это пилюли доктора Гуа! Этот врач – настоящий гений. Взгляд Медеса помрачнел.

– Ты не слишком много болтаешь, я надеюсь?

– О нет, успокойся! Гуа занимается только лечением и совершенно не следит за моей болтовней!

– Тем лучше, дорогая, тем лучше. Никогда не говори ему обо мне и о своем умении подделывать почерки. Ты меня хорошо поняла?

Она прижалась к мужу и нежно заглянула в его глаза.

– Я – лучшая твоя опора, моя любовь!

Медес начинал потихоньку успокаиваться. Ни начальник стражи, ни Верховный Казначей не имели против него никаких улик. Если они даже и подозревали его, что ж! Это вполне нормально, потому что среди придворных – а двор, как всегда, кишмя кишел тысячами сплетен – любой мог оказаться под подозрением! Яд, который разлил Провозвестник, постепенно распространялся, подрывая доверие людей друг к другу и разрушая тем самым основы египетского царства, потерявшего опору и не способного вернуть спокойствие.

Каждое утро Медес поздравлял себя с тем, что у него такой сильный союзник, как Провозвестник. О, он не стремился к жестокости и шел к своей цели окольными путями.

Сегодня Секретаря Дома Царя встревожило зашифрованное известие, и он срочно отправился к ливанцу, предприняв, как всегда, соответствующие меры безопасности. Уверившись, что за ним никто не следит, он передал слуге-привратнику кусок кедровой коры, на котором был изображен иероглиф дерева.

В гостиной на низких столиках ни малейшего признака пирожных.

Ливанец выглядел вовсе не жизнерадостным, куда-то девались его веселость и беззаботность.

– Через несколько дней прибудут товары.

– Ты хочешь сказать, что…

– Их количество будет даже несколько больше, чем заказано. Мы готовы действовать.

У Медеса перехватило горло.

– Послушай, действительно ли Провозвестник это приказал?

– Вас пугают последствия?

– Разве они не будут чудовищными?

– В этом и состоит цель операции, Медес. Если боитесь, отказывайтесь!

– Но Провозвестник мне этого не простит.

– Рад, что вы это понимаете. Но этой ясности между нами недостаточно: теперь вам следует заняться мерами по облегчению административного контроля. И тогда состоится самая масштабная операция. Такая, какой свет еще не видывал!

20

Вечером, как обычно, жрец, отвечавший за светильники в мемфисском храме Хатхор, отправился за маслом в хранилище, расположенное с внешней стороны здания. Масло только что привезли и разгрузили.

Жрец пошел привычным маршрутом и привычными жестами наполнил сосуды. Ему нравилось смотреть на результаты своей работы, и он остановился, созерцая маленький огонек, едва освещавший жилище богини.

Медленным и торжественным шагом он подошел к светильнику, поднес к нему фитиль и направился в тот зал храма, в котором стояла модель ладьи Осириса, свет на которой зажигался раньше, чем в других местах.

Проникнутый значимостью святой минуты, жрец поднес фитиль, чтобы зажечь долгожданный огонь.

В одну секунду масло вспыхнуло.

Огромный столб пламени рванулся ввысь и охватил руки, туловище и лицо бедняги. Пока он, воя от боли, пытался отойти в сторону, пламя охватило священную ладью, а вокруг занялся пожар…

Начальник писцов, как обычно занятый наблюдением за поставками в столицу фруктов и овощей, смотрел недоверчиво.

– Ты гарантируешь мне качество своего касторового масла? Все мои кабинеты должны иметь ровное и яркое освещение.

– Производитель вызывает доверие.

– Я хочу пересчитать кувшины.

– Да я уж их три раза пересчитывал!

– Ты – может быть. Но ты – это не я.

Тщательно проверив количество привезенного, чиновник решился, наконец, поставить свою печать, позволяющую поставщику получить оплату в службе визиря.

Дни предстояли тяжелые, поэтому начальнику писцов потребуется потратить немало дополнительного времени, чтобы наверстать прежние упущения администрации. Учитывая строгость Кхнум-Хотепа, такое положение не могло продлиться долго. И все же сейчас писцам придется попотеть и на ближайшее время отказаться от отдыха, чтобы оказаться на высоте.

Настроение у писцов было соответствующее, но они молча подчинились требованиям начальника. Опасаясь, что могут не удержаться от невоздержанных высказываний, они корпели над папирусами и табличками.

День клонился к вечеру.

– Зажгите светильники, – приказал начальник.

С дюжину ламп вспыхнули одновременно.

Крики ужаса, потом паника… Пожар охватил папирусы, писцовые принадлежности, деревянные сиденья, стены.

Одному молодому писцу удалось все-таки выскочить из этой пылающей печи.

В ужасе он смотрел на город, в разных местах которого к небу поднимались столбы черного дыма. Многие здания администрации были охвачены пламенем.

Шеф-повар ругался не переставая. Пир на тридцать персон! Нужно готовить, а первосортного масла все еще не привезли.

Наконец, в улицу завернули тяжело груженые повозки.

– Твое лицо мне незнакомо, ты кто? – спросил шеф-повар усача, сидевшего на первой повозке.

– Мой господин болен, я приехал вместо него.

– И так опоздал! Рискуешь лишиться места, приятель.

– Виноват, но вы не правы. Я потратил так много времени, чтобы отобрать самое лучше масло!

– Покажи-ка.

Один за другим шеф-повар открыл все кувшины.

– Восемь кувшинов моренгового и оливкового масла. Высшего качества.

Подозрительно покосившись на поставщика, повар попробовал на вкус.

– Кажется подходящее. И чтобы впредь таких промашек не было! Смотри у меня!

– Не беспокойтесь, я буду осторожен.

Раздражаясь из-за того, что приходится работать впопыхах, и чувствуя легкое недомогание, шеф-повар все же успел приготовить закуску, мясо и рыбу. Получилось довольно вкусно. Приглашенные ели с аппетитом, и комплименты сыпались на шеф-повара в изобилии.

И вдруг все пошло прахом.

Одну женщину вырвало… Только слуги успели отнести ее в сторону, как двое других приглашенных стали жертвой таких же симптомов… Болезнь быстро охватила всех обедавших, некоторые впали в состояние комы…

Срочно вызванный доктор Гуа констатировал несколько смертей. Обследовав тех, кто выжил, он поставил диагноз, который поверг в ужас не только шеф-повара.

– Пища отравлена.

Главный интендант и начальник архива в Мемфисе был счастлив, что может подарить своей супруге роскошный подарок – флакон ладана, источавший теплый амбровый аромат. Он приобрел его по совету своего двоюродного брата у одного перекупщика, который недавно приехал в столицу.

Богатая дама, как и ожидал счастливец, несказанно обрадовалась подарку. Она тут же представила, как побледнеют от зависти ее лучшие подруги. Она еще не знала, что большинство из них тоже приобрели драгоценный ладан у того же поставщика.

Но едва супруга чиновника успела нанести на шею несколько капель ладана, как у нее помутилось в глазах. Она качнулась, безуспешно попытавшись ухватиться за мебель, и распласталась ничком.

Муж, удивленный, что жена не выходит к завтраку, отправился в ее комнату.

Шея несчастной представляла собой огромную зияющую рану, выеденную кислотой.

– Ты что-то неважно выглядишь, – сказал помощник своему капитану, который едва управлялся с рулем тяжелой баржи, груженной хлебом. Баржа плыла в Файюм.

– Нет, нет, ничего, не бери в голову. Я просто устал.

– Что ты ел утром?

– Хлеб и финики.

30
{"b":"30836","o":1}