ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Слугам были известны вкусы хозяина, и они взяли правильный ритм.

Хнум-Хотеп подумал: «Как прелестен этот пейзаж, какой он мирный! Почему же эта мечта, ставшая реальностью, должна получить такой жестокий конец?»

Но нельзя было дальше предаваться размышлениям, потому что указания правителя провинции нужны были каждому.

— Возвращаемся во дворец.

Хнум-Хотеп, грузный мужчина, всегда брал с собой три паланкина с твердой спинкой и запасных носильщиков.

Его три собаки — юркий кобель и две суки с округлыми боками — подбежали, чтобы их приласкали. Но занятый своими мыслями хозяин не обратил на них никакого внимания.

Четыре крепких носильщика подняли укрепленный паланкин и в сопровождении собак направились в столицу.

Приняв сеанс массажа с любимой мазью, составленной на основе очищенного жира, сваренного в ароматизированном вине, Хнум-Хотеп опустился в кресло с высокой спинкой.

Слуга принес ему воды для умывания рук, второй налил в его любимый кубок белого вина и прикрыл золотым листком, третий вытащил из сундука два дорогих парика — один короткий, с волосами, заплетенными в косички, а второй длинный, с волнистыми прядями. Хнум-Хотеп любил каждый день менять прическу и не выносил ни малейшего беспорядка. Порой ему хотелось, чтобы лоб, уши и затылок были закрыты, а в другие дни ему нравились ниспадающие тугие пряди.

— Ни тот ни другой, — сказал он слуге. — Дай мне самый старый и самый скромный.

Для встречи с врагом Хнум-Хотеп хотел походить на своих предков.

Пришла Текхат — казначей, контролер амбаров провинции и управляющая личными владениями правителя провинции.

— Ваши указания выполнены со всей тщательностью. Оборонительная система готова, ратники на местах.

— Провинция Орикса станет кладбищем для войск захватчика. Они бросятся на приступ и попадут в наши ловушки.

— Простите мне мою дерзость, господин, но не бесплодны ли наши надежды? Вы ведь не больше меня верите в наивность Сесостриса. Разве не шпионили за нами его разведчики?

— Мы их перебили!

— Но не всех же! Разве царь не знает наших сильных и слабых сторон?

— В таком случае ликвидируем слабые!

— У нас не так много людей.

— Пусть в защите нашей земли примут участие женщины и дети!

— Это уже сделано.

Хнум-Хотеп нахмурился.

— Если верить тебе, Текхат, то у нас нет никаких шансов на победу!

— Может быть, наше мужество и позволит нам отразить штурм.

— Уж не готовишь ли ты нашу сдачу?

— Разумеется, нет, господин! Но как не понять, что это ужасное противостояние — каким бы ни был его исход! — обескровит нашу провинцию? Мне страшно. Страшно, что разрушится все, что мы с такой любовью созидали!

Хнум-Хотеп не произнес ни слова утешения. Нечего было возразить прозорливой советнице!

— Разрешите мне уйти в отставку, господин. Я не хочу присутствовать при этом побоище. Если нас победят, они не возьмут меня в плен живой!

Хнум-Хотеп поглубже втиснулся в кресло. Именно здесь его предупредят о нападении Сесостриса. Тогда он возглавит своих лучших людей, которые будут сражаться, пока хватит сил.

Послышались быстрые шаги.

— Господин, — объявил ему секретарь дрожащим голосом. — Фараон!

— Он атаковал? Где?

— Он не атаковал, он здесь!

Хнум-Хотеп протер глаза.

— Здесь... Что это значит?

— Он у вашей двери, господин.

— Моя армия перебита, а меня предупреждают только сейчас?!

— Нет-нет, господин! Никто не убит!

— Ты что, сошел с ума?

— Фараон один. Ну, почти один. С ним только Хранитель Царской Печати.

Не веря своим ушам, Хнум-Хотеп поднялся и направился ко входу во дворец.

У дверей возвышалась фигура фараона в голубой короне. На нем был удивительный схенти — весь покрытый иероглифами, напоминающими о священной функции этого одеяния: превращать царя в действующий свет, делать его победителем зла, созерцающим полноту мироздания.

— Никто... Никто не помешал вам пройти ко мне?

— Кто осмелился бы поднять руку на царя Верхнего и Нижнего Египта?!

— Моя провинция независима, — покраснел Хнум-Хотеп, а затем пустился в долгие и детальные объяснения об истории своего рода.

Делая упор на результаты доброго управления, ни одной подробности из которого он не опустил, он затем стал нахваливать заслуги администрации.

Сесострис, неподвижный и внимательный, ждал окончания этого потока красноречия, не выказывая ни малейшего знака нетерпения. Потом выдержал многозначительную паузу и...

— Красноречивый оратор, волнующий толпу, — опасный человек, потому что болтун — виновник смут. Подстрекание толпы чревато разрушениями. Поэтому правитель должен научиться умело управлять своим словом.

Присутствовавшие при разговоре чиновники были убеждены, что глубоко оскорбленный Хнум-Хотеп прикажет немедленно арестовать неосторожного царя.

Но правитель провинции Орикса, словно громом пораженный, никак не отреагировал.

— Фараон — собеседник богов, он заключает с ними союз, — продолжал Сесострис, — но он действует не для себя. Созидательная энергия, хранителем которой является фараон, предназначается его народу. Гармония государства свершается в сопричастности всех людей, которые не требуют друг у друга прав, но живут взаимными обязанностями. Пусть будет единой мысль людей и замысел богов, пусть Дом Царя будет единым, пусть правление настаивает на способности всех людей к союзу, а не к противостоянию и разделению. И все провинции должны объединиться, чтобы приносить жертвы в храме и сделать Египет единым телом, подобно Небу. Фараон не довольствуется речами, он действует. То, что замышляет мое сердце, я реализую — с упорством и постоянством. И если ты — человек дела, действительно отвечающий за свой край, не приговаривай провинцию Орикса к изоляции. Не задело ли тебя зло, Хнум-Хотеп? Не прячешь ли ты золото богов? Не причинил ли ты вреда Древу Жизни? Не пытаешься ли ты помешать воскрешению Осириса?

И снова — молчание.

На этот раз Хнум-Хотеп не выдержал. Это не просто красивые речи, в них заключены тяжелые обвинения! Такие тяжелые, что правитель провинции должен был уничтожить этого монарха!

В конце концов, Хнум-Хотеп отреагировал, но совершенно неожиданным образом.

Тучный человек расхохотался.

Раскатистый громоподобный хохот слышен был даже за пределами дворца.

Отсмеявшись, Хнум-Хотеп увидел, что фараон продолжает читать в его душе взглядом.

— Великий Царь, я признаю, что болтлив. И смеялся я по двум причинам. Во-первых, над самим собой и над своей медлительностью, с которой я понимал ваши так сжато изложенные, но такие действенные аргументы! А во-вторых, из-за несоразмерной огромности ваших обвинений. Эксплуатация золотых рудников в Восточной пустыне уже давно сведена к минимуму, и то небольшое количество металла, которое я получаю, предназначено храму. Что до Древа Жизни — предположим, что речь не идет о легенде! — то я даже не знаю, где оно находится! И если бы я не почитал Осириса, единственного гаранта воскрешения моей души, то не был причастен к таинству его воскрешения и, стало быть, не имел бы никакой власти ни над ним, ни над его священной землей в Абидосе. Не я преступник, которого вы ищете, Великий Царь. Эта встреча — самый важный момент моей жизни, потому что она кладет конец нашему противостоянию и позволяет избежать кровавого и опустошительного конфликта. Я вижу перед собой и слышу действительно фараона, верным слугой которого я отныне становлюсь. Я возвращаю в ваши руки провинцию Орикса, Великий Царь, и приглашаю вас на самый грандиозный пир, который когда-либо давали в моей столице.

Для Собека-Защитника, еще сомневавшегося в искренности Хнум-Хотепа, этот пир был настоящим кошмаром. Как обеспечить безопасность царя в огромном зале, где разместились чиновники провинции с супругами? Не играет ли их хозяин комедию, чтобы понадежней заманить в ловушку?

Генерал Несмонту разделял с Собеком его сомнения. Торжественность мероприятия вынудила его одеть солдат своего корпуса в церемониальные одежды, но он считал этого Хнум-Хотепа вполне способным осуществить убийство царя и его близких во время удивительного пира, где братались воины провинции Орикса и солдаты фараона. Недоверчивый Несмонту дал очень четкие указания своему элитному полку, которому было поручено вмешаться при малейшем инциденте.

13
{"b":"30837","o":1}