ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Генерал Сепи и Хранитель Царской Печати Сехотеп были настроены менее пессимистично. Первый — потому что понимал, какое единодушное облегчение принес всем отказ от военного конфликта. Второй — потому что он присутствовал при метаморфозе, случившейся с Хнум-Хотепом, и понял, что сыграть это невозможно.

Зал для пира был украшен сотнями ароматных цветов, освещен десятками светильников и был истинным наслаждением для глаз.

Когда Хнум-Хотеп возвысил свой властный голос, наступила полная тишина.

— Приехал фараон. Он объединяет Обе Земли — Верхний и Нижний Египет, правит Красной землей и под свой скипетр берет Черную землю, дает жизнь тростнику и пчеле. Мы все здесь присутствуем — склонимся же перед ним и воздадим ему почести!

И даже суровые мужчины, такие как Несмонту, не смогли сдержать своих чувств. В это мгновение Египет снова стал единым целым, олицетворением мира и гармонии. Жезл гражданской войны рассыпался в прах.

Этот подвиг сделал Сесостриса в египетской истории величайшим среди фараонов.

Повара Хнум-Хотепа выбрали для пира множество рыб, одних зажарили, других приправили спаржей, третьих подали с соусом из тмина, сельдерея и кориандра. Самые крупные окуни были до двух метров в длину и весили до ста пятидесяти килограммов. Они были сильными, и выловить их стоило большого труда. (Когда наступала зима, они подплывали к поверхности воды, и можно было любоваться их могучей красотой: спина у них была коричневой с оливковым отливом, брюхо серебристое.) Вкус был удивительно тонок. И подали их не случайно: в знак сближения земного пира и пира божественного. Ведь окуни сопровождали солнечную ладью Великого Бога, предупреждая о приближении чудовищного змея, решившего выпить нильскую воду!

Генералу Несмонту понравилась кефаль с круглой головой и крупной чешуей, водившаяся в горьковато-соленых болотах Дельты. Рыба эта быстрая, ловкая и часто ускользает из сетей.

Сехотеп воздал должное изысканному мясу усача (туловище его имеет бело-серебристую блестящую окраску, ловят его с помощью тройных рыболовных крючков, а в качестве наживки использовались либо финики, либо шарики, слепленные из пророщенного зерна).

Генерал Сепи отведал очень дорогую рыбу — мормиру — с короткой головой и большими глазами (водится у берегов Нила; эта рыба ночная, пугливая, редко показывается на поверхности и становится добычей только заядлых рыболовов).

Что же до Собека-Защитника, то он с аппетитом уплетал великолепную кифарину (бело-серебристую на боках и животе, серовато-голубую на спине).

И никто не удержался, когда слуги стали предлагать блюда с султанкой, угрем, карпами и линями.

Икра кефали была великолепного качества — несколько раз промытая в соленой воде, потом отжатая в прессе и высушенная! Она сопровождала главные блюда, которым был уготован огромный успех. Поданы были и прекрасные вина. Даже Несмонту вынужден был согласиться, что виноделы провинции Орикса могут поспорить с виноделами Дельты.

Когда атмосфера разрядилась, и разговоры уже не стихали, Хнум-Хотеп обратился к фараону.

— Великий Царь, можно мне попросить вас объяснить, почему вы задали мне те ужасные вопросы?

— Древо Жизни — акация Осириса в Абидосе — стала жертвой злоумышления. Ее может вылечить только определенный вид золота. И мы обязаны найти виновника, который использует против Осириса силу Сета.

— И вы считали... что это я?!

— Мы подозревали каждого правителя провинции, дорожившего своими привилегиями. Воевать против единства страны — разве это не значит мешать воскрешению Осириса? Сегодня Обе Земли снова едины, и твоя невиновность, как и невиновность остальных правителей, доказана.

— Но кто же тогда?

— Пока мы этого не узнаем, все будут в крайней опасности.

— Буду помогать вам всеми моими силами!

— Без упреков и нервных срывов?

— Приказывайте — я повинуюсь!

Уже наступала ночь, когда принесли сочные пирожные на меду. Фараон встал, а за ним все остальные. Всем хотелось скорее услышать его слова. И все предполагали, что эти слова станут самыми важными.

— Больше не существует правителей провинций, наследственная власть упразднена. Верхний и Нижний Египет объединились в сердце и руке фараона. Я поручаю управление Обеими Землями визирю. Он каждое утро будет говорить со мной, отчитываться за свои действия. Ему будут помогать министры, контролировать его будет Дом Царя. Его бремя будет тяжким, неблагодарным и горьким, как желчь. Он будет применять закон Маат без злоупотреблений, без слабости и без излишней строгости. Он будет бичевать несправедливость, будет выслушивать и бедных, и богатых. Его с достаточным основанием будут страшиться, и он не будет склонять своей головы перед чиновниками.

Все замерли, всех заботила одна мысль: сейчас царь назовет имя этого первого сановника, которому поручит столь тяжкий пост, — человека, который будет пользоваться абсолютным доверием монарха и будет нести все бремя порученных царем обязанностей.

— Я дарую звание визиря Хнум-Хотепу, — заключил фараон.

10

Солнце только что село. Икер вошел в заброшенный дом, где он вдали от нескромных ушей встречался с юной азиаткой Биной.

Местечко было жутковатое. Одна стена готова была вот-вот упасть, штукатурка осыпалась. Скоро этот домик снесут и вместо него выстроят новый.

— Это я, — сказал он вполголоса. — Покажись!

Никаких признаков жизни.

Внезапно Икеру пришла мысль, уж не предала ли его, не выдала ли его властям эта хорошенькая брюнетка? Не плетет ли она заговор против юного писца вместе с правителем города или Херемсафом, чтобы погубить? Если она раскрыла им его планы, то Икера приговорят к высшей мере наказания, а тиран будет продолжать разрушать Египет и плодить зло.

Когда он уже собирался уходить — в надежде, что стража не устроила ему засаду снаружи, — чьи-то две руки закрыли ему глаза.

— Икер! Я здесь!

Он быстро высвободился.

— Ты с ума сошла! Зачем ты меня так напугала?

Она состроила рожицу маленькой хитрой девочки.

— Я-то? Я люблю веселиться! Не в пример тебе!

— Ты что, считаешь, что у меня на сердце весело?

— Ты прав, прости меня.

Они сели рядом.

— Ну, ты решился, наконец, Икер?

— Мне нужно еще кое-что проверить.

— А у меня прекрасные новости! Наши союзники скоро придут! Скоро, скоро они будут в Кахуне. Это настоящие воины, и они сумеют взять город под свой контроль. Высокопоставленный чиновник, который запрещал им вход в Египет, только что смещен со своего поста. Его преемник менее непреклонен, и караван пройдет без труда.

— Надеюсь, и с другими городами поступят так же?

— Не знаю, Икер. Я всего лишь маленькая служанка, преданная делу угнетенных. Но я знаю наверняка, что наше дело победит!

— Городские власти подарили мне великолепный дом, — признался Икер.

— Твою совесть хотят усыпить! Но ты не из породы тех честолюбивых людей, Икер, которых можно подкупить, правда?

— Меня никто не купит, Бина. Мой старый учитель всегда учил меня искать правды и справедливости и только потом действовать.

— Тогда убей тирана Сесостриса!

— Я должен еще кое-что проверить, в частности посмотреть архивы, куда мне пока доступ закрыт.

— Как хочешь, Икер. Но не слишком долго оттягивай.

Вытянувшись в кровати, Секари вспоминал о сладостных минутах, проведенных в объятиях своей новой возлюбленной, служанки из соседнего дома, не устоявшей перед его забавными историями, которые постепенно становились все более игривыми. Согласившись на предложение разыграть одну из сцен, малышка до того увлеклась своей ролью, что играла ее просто великолепно. Да и какая женщина, достойная этого звания, отказалась бы поваляться на простынях из тонкого льна, мягких да еще надушенных?

Секари охотно повторил бы это приключение, но должен был задать корм Северному Ветру — нельзя было заставлять ждать осла своего хозяина. Потом ему нужно было приготовить плотный обед, хотя у Икера по-прежнему не было аппетита. Но готовить было нужно, и Секари, утешаясь воспоминаниями, заставил себя довести дело до конца.

14
{"b":"30837","o":1}