ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Знать-то я его знаю, это верно, но ничего особенно интересного о нем рассказать вам не могу. Это цельный человек! Единственный его недостаток состоит в том, что он слишком любит хорошую кухню. Ни одной женщине, как бы хороша она ни была, еще не удавалось превратить его в блеющего ягненка.

— Твой анализ кажется мне точным, — согласился Медес. — Ну раз Сенанкха нельзя подкупить, подстроим ему западню. Не забудь, что я работал в Министерстве экономики и что его работа для меня не секрет. И вот что мы сделаем. На этот раз нам сослужит верную службу единственный талант моей жены.

Сенанкх, Великий Казначей, — полный мужчина в расцвете своих сорока лет — возглавлял Белый Дом Обеих Земель. Несмотря на такой высокий пост, он был любителем сладко пожить. На самом же деле ему были свойственны черты прирожденного лидера. Увлекая за собой решительностью и неподкупностью, он был опасен для врагов и безжалостен с мошенниками. Вялые и льстивые сотрудники у него не задерживались. Фараон поручил ему одну из самых сложных и важных задач — распределение доходов. Сенанкх полагал, что четкое ведение государственных счетов является условием, необходимым для поддержания справедливости Маат и всей египетской цивилизации. В случае расточительства, неоправданных долгов или ведения дел спустя рукава связи в обществе ослабнут, порвутся и откроется лазейка для любых вторжений.

Каждую неделю Великий Казначей отправлялся к визирю Хнум-Хотепу, на этой неделе нужно было уточнить выплаты менее обеспеченным провинциям. Добиваясь процветания всех провинций, визирь тем самым ежедневно боролся за обретенное единство страны, что согласовывалось с желанием царя.

И тот и другой вели себя откровенно и прямо, поэтому между ними царило полное взаимопонимание. Без помощи Сенанкха Хнум-Хотепу, возможно, и не удалось бы постичь все премудрости и мельчайшие хитрости централизованного управления. И оба они были рабами амбиций, довольствуясь теми обязанностями, которые им поручил монарх.

— Каких-либо особых проблем нет, Великий Казначей?

— Нужно срочно перестроить некоторые хранилища; без моего ведома были подняты налоги на навигацию; пришло с десяток жалоб на сборщиков налогов, возомнивших себя тиранами; задерживаются поставки глиняных кувшинов в Фивы; мне придется уволить двух лежебок... Остальное я решу без твоей помощи. А у тебя все в норме?

— Визирь выбивается из сил, зато Египет чувствует себя хорошо... Ну, почти хорошо.

На языке Хнум-Хотепа это выражение означало, что ожидаются серьезные осложнения.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Надеюсь, что ты поможешь себе. Скажи, разве справедливое распределение доходов — это не твоя первейшая обязанность?

— Я считаю, что не забыл о ней.

— Некоторые высокопоставленные чиновники считают иначе.

— На каком основании?

— Я только что получил несколько донесений, к которым приложены письма с твоей печатью. В них рекомендуется распределение урожая зерновых... просто поразительное! Если кратко, то три четверти идет богатым землевладельцам, а остальное — семьям среднего достатка и в деревни, где урожай минимален, то есть тут же обнаружится недостаток в продовольствии. Население немедленно узнает об этом твоем распоряжении, и покатится волна протестов. Судьи, разумеется, тут же начнут составлять жалобы. Они дойдут до меня, и я буду вынужден наказать виновного. Ты, Сенанкх, будешь вынужден оставить Дом Царя, и твоя карьера закончится тюрьмой.

— Ты что, воспринимаешь эти обвинения всерьез?

— Мне не спится уже несколько ночей, но уничтожить эти документы я не имею права.

— Если ты совершишь подобное преступление, то будешь недостоин своей должности. Покажи мне эти письма.

Сенанкх внимательно все прочел.

— Это твоя печать? — спросил его визирь.

— Можно предположить.

— И твоя рука?

— Тоже можно предположить.

— В таком случае, как ты оправдаешься?

— Я бы предпочел объясниться в присутствии царя.

— Великий Царь уже просил меня об этом, поэтому не будем терять времени.

Хнум-Хотеп тяжело поднялся. Он охотно обошелся бы без этого скандала, ведь он серьезно ослабит Дом Царя. Ему с трудом верилось, что Сенанкха подкупили.

Спокойствие Великого Казначея удивляло визиря. Как мог он сохранять безмятежный вид под тяжестью таких обвинений? Но перед лицом Сесостриса этот фасад рухнул.

Под напряженным взглядом фараона Хнум-Хотеп описал ситуацию. Монарх не выказал ни малейшей эмоции.

— Все это, разумеется, подлог.

— Разумеется, — подтвердил Сенанкх.

— Великий Царь, — возразил визирь, — у вас перед глазами доказательства!

— Моя печать и мой почерк великолепно подделаны, — заявил Сенанкх.

— Твоя система доказательств не кажется тебе смехотворной? — спросил Хнум-Хотеп.

— Она была бы таковой, если бы я был неспособен доказать свою невиновность.

Визирю показалось, что он снова обрел надежду.

— Каким образом?

— Я уже давно опасался какого-нибудь удара в этом роде. Поэтому, кодируя свою официальную переписку, предпринял меры. Я всегда сдвигаю третью и пятую строки своих писем. Когда я пишу букву С, то в восьмой раз удлиняю ее правую сторону. А в букве Б через раз уменьшаю ее основание. И, кроме этого, ставлю три черные точки — почти незаметные, образующие пирамиду, — в середине текста. Просмотрите все ложно приписываемые мне документы, и вы увидите, что ни одного из указанных мной трех признаков в них нет.

Визирь в этом убедился.

— Как я могу проверить, что ты не выдумал сейчас то, что рассказал?

— Двумя способами: во-первых, вынув из моего архива официальные письма, где имеются все указанные мной особенности; во-вторых, подтвердив мои слова показаниями свидетеля, бывшего в курсе и достойного доверия.

Визирь облегченно вздохнул.

— Какое счастье! Какое счастье! Я немедленно предупрежу пославших письма, что они перебрали через край! Какой извращенный ум мог придумать подобный злой ход?

— Кто-нибудь, кто хочет законным образом и без жестокости удалить меня. Идея коварна, парирование казалось невозможным. А так феноменально подделать печать и почерк — само по себе маленький подвиг. Все заставляет предположить, что мой противник — высокопоставленный чиновник.

— Возможно, он даже находится в твоем собственном министерстве! — предположил визирь. — Поищи среди завистников и разочарованных: кто из них хотел бы занять твое место? Но я советую тебе принять срочные меры: измени свой код и поставь о нем в известность только Великого Царя.

Ливанец попробовал во второй раз.

И во второй раз неудача. Как отказаться от белого вина — такого сладкого и ароматного?! От тушеного мяса, от фасоли на гусином жиру, от медовых пирожных и варенья из инжира! Да, конечно, Провозвестник рекомендовал ему меньше пить и меньше есть, а его советы равнозначны приказу. Но для чего тогда богатство, если нужно придерживаться режима, который отнимает все радости жизни? Благодаря более широкому платью ливанец надеялся создать впечатление, что худеет. В присутствии Провозвестника он будет вести себя как истинный аскет.

Своему лучшему агенту, водоносу, ливанец предложил только сушеные фиги.

— Медес вернулся в Мемфис.

— Откуда?

— Мои информаторы утверждают, что из Абидоса.

— Абидос — это территория Осириса, предназначенная только для посвященных! — удивился ливанец. — Зачем он туда ездил?

— Не имею никакого понятия.

Заинтригованный, ливанец отпустил агента, искупался, дал растереть себя массажисту и надел белый халат с такой мягкой бахромой, что, вытянувшись на подушках, сладко заснул.

Его разбудил интендант, предупредивший, что пришел капитан судна — прекрасный моряк, которому было поручено привезти лес из Ливана.

— Пришел новый товар, начальник. И с ним остальное.

— С таможенниками никаких сложностей?

— Ни единой. Цепочка работает отлично.

Морской волк — резкое выразительное лицо, спутанные волосы — говорил медленно и сурово.

25
{"b":"30837","o":1}