ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Гость от предложения отказался.

— Не хотите ли вы чем-нибудь подкрепиться, господин?

— Только подробным отчетом. И... без обмана!

На низких столиках ни фруктов, ни пирожных. Это даст Провозвестнику возможность оценить усилия хозяина.

— По коммерческой части достижения великолепны. Наши будущие совместные операции должны принести нам существенный доход. Мои аргументы убедили Медеса. Как и было предусмотрено, я заставлю его подождать встречи с... моим руководством. Его любопытство возрастет, и он попытается на меня поднажать.

Провозвестник слега улыбнулся. Улыбка вышла скорее тревожная, чем ободряющая.

— Что же касается сети моих информаторов, — продолжал ливанец, — то она работает все лучше и лучше. Информация даже при минимуме агентов циркулирует быстро. Объединение, проведенное Сесострисом, оказалось не пустым словом: ни одна провинция больше не противостоит центральной власти. Перемещаться по Египту становится все проще.

— А что с караваном, шедшим в Кахун?

Теперь настал черед улыбаться для ливанца.

— Вот здесь как раз и лежит прямое доказательство эффективности моей сети! Мой лучший агент на этом месте — девушка по имени Бина — узнала, какой чиновник блокирует дело. Этим дотошным чиновником оказался некий Херемсаф, отказывавшийся дать приказ пропустить караван через городские ворота. Тогда я передал Бине весьма действенную субстанцию, употребляемую в Ливане, чтобы избавляться от тех, кто мешает делу. Эта многообещающая девушка только что блестяще завершила операцию. Херемсаф умер, городская управа Кахуна сняла последние препятствия, и караван вот-вот войдет в город.

— Прекрасная работа.

Ливанец порозовел от удовольствия.

— Стараюсь действовать как можно лучше, господин. Мне доставляет огромное удовольствие уничтожать Египет.

— Хорошо. Хоть ты и потолстел еще больше, я тебе многое прощу.

Когда длинный караван дошел до окраины Кахуна, его остановила стража. Она тщательнейшим образом проверила документы, разрешающие вход в город.

Азиаты, все как на подбор бородатые и с обнаженным торсом, были одеты в оранжевые схенти и черные сандалии. У некоторых были с собой циновки, а кое-кто играл на восьмиструнных лирах. На щиколотках женщин, одетых в пестрые туники и обутых в кожаные ботинки, блестели браслеты.

Стражники осмотрели груз в тюках: корзины, дротики, сосуды для притираний из синайского малахита, кузнечные мехи для работы по металлу...

— Кто начальник каравана? — спросил писец, перепроверяя данные, полученные от контролеров.

— Ибша, — ответил, улыбаясь, мальчик.

— И где он?

— В конце каравана.

— Сбегай за ним.

Мальчишка побежал.

Ибшей оказался солидный мужчина с густой бородой.

— Почему в вашем багаже оружие?

— Луки и стрелы служат нам для защиты от нападений во время пути в пустыне. Многие из нас — мастера по работе с металлом и умеют изготавливать дротики с металлическим наконечником.

— Раз вы собираетесь поселиться в Кахуне, — возразил писец, — я конфискую ваше оружие. И буду впускать вас в город по очереди. Каждый из вас, проходя, назовет свое имя, возраст, семейное положение и профессию. Потом я отведу вам жилище.

Азиаты выказали покорность и обещали исполнить все предписания.

Покончив с формальностями, писец снова обратился к начальнику каравана Ибше.

— В Кахуне все подчинено строгим правилам. При малейшем неподчинении, каким бы незначительным оно ни было, виновный и его семья выдворяются за пределы города. Мы не потерпим никаких ссор между вами и требуем абсолютного подчинения приказам городского правителя. Следуй за мной.

Ибша пошел за писцом в мастерскую, где производили оружие. На полках были выставлены в большом количестве ножи. Именно в этой мастерской Икеру заточили его короткий меч.

— Такой продукции нам не хватает, — сказал писец. — Правитель города хочет снабдить охрану новым оружием. Оно должно быть отличного качества. Мы расширили кузницу, она находится рядом. Склады металла тоже. Разумеется, каждый изготовленный вами предмет будет проверен и пронумерован. Даю вам два дня на отдых и обустройство. Потом — за работу. Жалованье, как у квалифицированного ремесленника. Ты и твои мастера сможете пользоваться в Кахуне всем, что вам понадобится. В обмен на пару сандалий вы получите два литра масла, или двадцать хлебов, или двадцать пять литров пива. Добро пожаловать в наш город.

Бина, стоя неподалеку, наблюдала за сценой. Первая часть ее миссии была успешно выполнена, и она продолжала пользоваться наивностью египтян, веривших в эффективность своего надзора. Азиаты же на каждые десять произведенных коротких мечей изготавливали и прятали один. Постепенно у них скопилось достаточное количество оружия, чтобы его хватило на всех бывших хозяев города. Если Икеру удастся прикончить фараона, революция покатится быстрее, чем было предусмотрено!

— Знаешь, — сказала Икеру Бина, — мои союзники прибыли в город! Скоро нам не придется больше прятаться в этой заброшенной хижине!

— Какие у них планы?

— Не знаю, но будь уверен: они ненавидят тирана так же, как ты и я, и не задумываясь пожертвуют своей жизнью, чтобы свергнуть его!

Икер, все еще глубоко потрясенный смертью Херемсафа, даже не вспомнил про азиатский караван.

— В Кахуне, — напомнил он Бине, — за иностранцами постоянно наблюдают. Как же твои друзья собираются действовать?

— Говорю тебе, что не знаю.

— А какая роль будет у тебя?

— У меня? Я — простая неграмотная служанка. Я могу всего лишь доставать им пищу и одежду. Слушай, мои соотечественницы сделали мне чудный подарок! Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа юного писца, Бина вынула небольшой треугольный кусок льняного полотна.

— Один край просовываешь между ног, — объяснила она сладким голоском, — и это прикрытие для... завязываешь двумя другими углами. Поможешь мне примерить?

Хорошенькая азиатка скинула свою тунику. В темноте, обнаженная, она медленно двинулась к нему.

— Так ты поможешь мне?

— Нет, извини. Я... я слишком занят.

Искусительница усилием воли подавила гнев.

— Хорошо, в другой раз.

Праздник бога Бэса был в самом разгаре. В нем участвовали все обитатели Кахуна. Вино лилось рекой, в каждом квартале играла музыка, все надеялись, что танцующий карлик с маской льва пройдет мимо. Он, бородатый и с кривыми толстыми ногами, отгонял демонов и разрубал дурные замыслы длинными мечами. Поэтому ремесленники изображали его на кроватях, изголовьях, светильниках, стульях и туалетных принадлежностях. Высовывая красный язык, Бэс выпускал очищающее слово; ударяя в бубен, он распространял вокруг волны добра. Именно его призывали в комнату для родов следить за рождением детей и охранять обряды посвящения в храме.

Везде в городе были зажжены факелы. Кахун был полностью освещен и отдавался за доброй пирушкой радостному веселью.

Выпив два-три бокала в компании других советников городской управы, Икер незаметно удалился, сославшись на головную боль. Невольно ноги принесли его к той мастерской, где азиаты заточили ему его короткий меч.

В эту праздничную ночь здесь было непривычно тихо.

Икер подошел к дому.

Ни музыки, ни песен, ни смеха. Из окна лился приглушенный свет.

Окна были завешены шторами. На одной из занавесок была дырка, и писец заглянул внутрь.

Тихим голосом Бина читала какой-то текст десятку внимательно слушавших ее мужчин. Затем она взяла кисть и начала писать письмо.

Икер оцепенел.

Значит, она солгала ему, когда сказала, что не умеет ни читать, ни писать?!

Да-а! Бедная неграмотная служанка, которую подавляет и преследует государство, в действительности является вожаком банды!

Икера чуть не стошнило. Бегом он бросился домой.

— Икер, проснись! Уже поздно!

Не получив никакого ответа, Секари, чья голова еще была затуманена минувшим праздником, толкнул дверь и вошел в комнату писца.

27
{"b":"30837","o":1}