ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пока эти двое уходили, Медес дал успокоиться обуревавшим его чувствам. Необузданное влечение к женщинам погубило Сехотепа. Сесострис обвинит его в краже бесценного сокровища, и Дом Царя придет в беспорядок, в нем все смешается. Счастливый случай и удачная комбинация сделают Медеса владельцем целительного золота!

19

Даже если мысли о сокровище, которым он надеялся завладеть, и не покидали его, Медес не должен был пускать свои дела на самотек. Поэтому он снова хотел встретиться с ливанцем и узнать, держит ли коммерческое обещание его партнер. Использовав свой обычный прием, он оказался в доме у ливанца поздно вечером. Его, как обычно, встретил приветливый хозяин.

Низкие столики были заставлены блюдами с аппетитными пирожными. Медес, не произнеся ни слова, поднес к губам кубок с выдержанным вином.

— Я только что его получил, — начал ливанец, — и счастлив, что вы — первый, кто его пробует. Сказочный Египет! Благодатный климат, несравненные вина, кухня выше всяких похвал! Она совершенно не позволяет сесть на диету! Здесь даже самый большой пессимист откажется от своих мрачных мыслей.

— Твоя философия довольно интересна, но мне хотелось бы знать, реализуются ли наши с тобой планы.

— О, не откажите мне в удовольствии и отведайте это пирожное с заварным кремом, спрыснутым финиковым спиртом. По словам моего кондитера, это — самый изысканный десерт во всем Мемфисе!

Попробовав, Медес не пожалел о том, что уступил просьбам хозяина дома.

— Египтяне так любят мебель из кедра, что наши склады уже пусты, — снова завел разговор ливанец. — Готовится новая поставка, значительно большая, чем первые две. А с вашей стороны все в порядке? Трудностей нет?

— Никаких.

— Сосуды в виде беременной женщины прибудут сюда недели через две. Мой корреспондент пишет, что они по своей красоте и прочности превосходят те, что поставлялись на рынок раньше. А что касается урожая опия, то он самый высокий за последние десять лет, и — заметьте — я скупил его полностью! Мои конкуренты были... устранены. Такой же результат и в отношении масел. Сколько мы можем задействовать хранилищ?

— Ты изумляешь меня своей проворностью, — признал Медес.

— Я могу быть и терпеливым.

— Должен признать, что ты меня удивляешь.

— О, в ваших устах этот комплимент дорогого стоит! Я постараюсь работать как можно лучше, чтобы продолжать в том же духе и завоевать ваше доверие. Но мои добрые новости на этом еще не кончились: мой руководитель согласился встретиться с вами. Ближайшее новолуние вам подходит?

— Подходит. В Мемфисе?

Ливанец, казалось, смутился.

— Нет, немного южнее.

— Где точно?

— Возле Абидоса.

— Абидос? Это запретная земля.

— Он сказал, что у вас там знакомый постоянный жрец. Ему хотелось бы поговорить с вами, вашим помощником Жергу и жрецом с Абидоса.

Медес побледнел. Кто мог быть в курсе его союза с Бегой?

— Назови мне имя твоего главы!

— Он вам назовет его лично.

— Берегись, ливанец! Раз тебе известно, кто я, не провоцируй меня!

— Я получил строгие указания и должен им следовать, Медес. Поймите это.

— На эту встречу я не поеду.

— Если вы ее пропустите, то совершите ложный шаг.

— Это угроза?

— Ну что вы, это не мой стиль! Я только считаю, что эта встреча будет вам полезна.

Медес был в ярости. Как осмеливался диктовать ему условия этот проклятый иноземец!

— Если ты немедленно не перестанешь шпионить за мной, я разорву наше сотрудничество!

— Разве это не будет серьезной ошибкой? Ведь оно так многообещающе!

— Что тебе известно об Абидосе?

— Мне? Ровным счетом ничего.

— Но твой руководитель, он...

— Он всего лишь попросил меня предложить вам эту встречу.

Ливанец выглядел искренним. А если этим таинственным руководителем был другой жрец с Абидоса, который хотел обойти Бегу?

— Мне вовсе не хочется подстраивать вам западню, — прибавил хозяин дома. — Да и моему руководителю тоже.

— Я должен подумать.

Медеса приводило в ужас то, что не он был в центре игры. Но порой нужно было уметь делать вид, что проигрываешь, чтобы в следующий ход отыграться с большим выигрышем.

С восходом солнца все постоянные жрецы Абидоса начинали исполнять свои функции. Тот, кто наблюдал за целостностью великого тела Осириса, удостоверился в идеальном состоянии печатей на дверях его гробницы. Тот, о чьих обязанностях не знал никто, ибо он ведал тайны, помог первому, а потом другому, кто делал возлияния свежей воды на жертвенные столы. Почитая культ предков, служитель КА восстановил связь со световыми телами — покровителями Абидоса. А семь музыкантш богини Хатхор воспели божественный дух.

Безволосый, которому не в чем было упрекнуть никого из жрецов, пригласил всех в теперь уже совсем законченный Храм Миллионов Лет Сесостриса. Он возглавил процессию и вошел в открытую дверь в центральной части северной стены. Отсюда начиналась дорога к храму — обширному четырехугольному зданию, окруженному двором с портиком из четырнадцати колонн. На этот портик выходили двери службы, обеспечивающей сообщение со складами жертвенных продуктов и ритуальных предметов. За портиком начинался колонный зал.

Зачерпывая воду из бассейна, Безволосый провел очищение одного за другим всех участвующих в церемонии. Затем все прошли перед статуями фараона и его Великой Супруги, которые в безмятежном покое стояли в святилище, воплощая вечную тайну священного брака.

На потолке храма блестели золотые звезды. На стенах был изображен царь, беседующий с богами, и в частности с Осирисом.

От имени монарха Безволосый посвятил Маат Невидимому миру.

— Это здание было построено Осирисом в виде подобия Долины света, — сказал он. — Эти колонны являются опорами космоса, священные символы лежат каждый на своем месте, а внутри разлит божественный аромат. Пусть же жрицы акации споют и сыграют на музыкальных инструментах для Древа Жизни!

Голоса слились в медленном песнопении, заставившем всех представить, что в мире царит гармония, которая царила в Абидосе до болезни акации.

После пения все вернулись к реальности.

— Зазеленели только две ветви, — сказал Безволосый. — Пирамида Дашура, возможно, воспрепятствует новой волне увядания, но мне хочется подчеркнуть, что с нашей стороны совершенно необходимо строжайшее исполнение обязанностей. В нынешних обстоятельствах нельзя будет простить ни малейшей небрежности.

Наступил черед юной жрицы и Беги менять жертвенные продукты на столах и распределять остатки продуктов среди временных жрецов. После того как боги отведали нематериальных эманации от этих продуктов, они могли быть использованы для питания физического тела.

— Удачно ли прошла ваша миссия в Мемфисе? — спросил Бега.

— Я передала фараону послание от нашего Верховного жреца.

— Понравилась ли вам столица?

— Город большой, очень оживленный. Великолепные храмы. Но мне бы не хотелось там жить. Я предпочитаю покой Абидоса.

— Царский двор наполнен интригами и амбициями. Здесь же царство обретает свое реальное равновесие. Абидос — это основной долг фараона, и я убежден, что строительство этой пирамиды станет решающим этапом.

— Мы все этого желаем, Бега.

Когда закончилось ее служение, юная жрица долго оставалась внутри храма. От каждого барельефа, от каждой росписи, от каждого символа исходила энергия, которая боролась с изефет — всем тем, что неразрывно связанно с разрушением и хаосом. Сесострис, создавая это Вечное Жилище, способствовал воссоединению неба и земли. Жрица испытывала потребность в этом мире, в котором абстрактное становилось ощутимым, где божественные законы озаряли смысл вещей.

Она остановилась у портала ограды.

У ее ног огромный скарабей с блестящим панцирем, замешивая лапками, формировал навозный шарик. Закончив свое дело, этот мастер-гончар покатил шарик задними лапками, двигаясь задом наперед с востока на запад. Потом он зарыл шарик в символическое изображение Земли.

30
{"b":"30837","o":1}