ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сила воли. Как развить и укрепить
По кому Мендельсон плачет
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально
Как разумные люди создают безумный мир. Негативные эмоции. Поймать и обезвредить
Супербоссы. Как выдающиеся руководители ведут за собой и управляют талантами
Мой лучший друг – желудок. Еда для умных людей
Тарен-Странник
Де Бюсси
Синдром Джека-потрошителя
A
A

Икер хотел бы часами расспрашивать фараона, но началась церемония и наступила благоговейная тишина.

Сопровождаемая жрицами Хатхор царица подняла кристаллические минералы к солнцу, потом поставила на алтарь золотую ладью. В носовой части стояла Усерет-Всемогущая, способная победить силы тьмы. Именно для этой борьбы у нее и было четыре лика. Слово усерет означает «шея» — ствол, на котором держится голова, а также пыточный столб, к которому были привязаны приверженцы изефет — разрушительной силы.

Одна из жриц приветствовала возрождение света, который способствует действию почитаемой богини, плывущей в своей ладье миллионы и миллионы лет. В ее ладью был положен солнечный диск — женское солнце, принимающее также вид урея, кобры, которая, изрыгая пламя, сжигает все на своем пути, освобождая дорогу фараону.

Икер не слушал больше ни гимнов, ни речей. Его больше не интересовал даже ритуал.

Он, не отводя глаз, смотрел на юную жрицу, которая стояла рядом с царицей.

Она!

Она, та самая девушка, что постоянно живет в его мыслях и мечтах! Та, в которую он без памяти влюблен!

Он следил за каждым ее жестом, за каждым ее шагом в надежде, что их взгляды встретятся — хотя бы на мгновение! Но жрица оставалась сосредоточенной на своей задаче, и церемония — ужасно короткая! — завершилась...

Огромная волна надежды захлестнула Икера: ведь сегодня он не просто какой-то провинциальный писец, а приемный сын фараона Сесостриса! И в этом звании может с ней говорить!

Но этот чудный порыв тут же иссяк... Все, что он скажет ей, будет смешно, неинтересно и непристойно. А если он выкажет свою страсть, она его выпроводит.

Низкий голос царя вырвал Икра из цепких лап терзаний.

— Ты хорошо понял значимость этого ритуала?

— Не думаю, Великий Царь.

— Продолжай быть искренним. В противном случае мои уроки прекратятся. Знай, что мне нужно укрепить тебя, чтобы потом поручить тебе некую миссию. Нужно, чтобы сияние золотого диска и огня урея проникли в твое тело и в твою душу.

— Великий Царь, вы знаете ту юную жрицу, которая помогала царице?

— Она живет в Абидосе.

— Как зовут ее?

— Она носит великое имя — Исида! Это имя супруги Осириса. Эта юная женщина посвятила свою жизнь храму и его таинствам.

Слова царя повергли Икера в отчаяние: прекрасная Исида оставалась для него недоступной.

Одной из основных черт Секари было упорство, особенно если речь шла об установлении истины, а следовательно, об оправдании невиновного. И все же будущее Собека-Защитника представлялось ему довольно мрачным.

Секари решил следовать простому рассуждению: те, кому удалось запятнать Собека, должны были сильно гордиться своим успехом, который рассматривали как подвиг. А значит, они должны были более или менее явно — даже дерзко! — обозначиться.

Нить казалась верной. И секретный агент Сесостриса попросил визиря передать ему материалы допросов, касающихся всех, даже самых незначительных, событий, имевших место в городе после обвинения Собека-Защитника.

Когда на его стол легли огромные пачки документов, Секари едва не поддался желанию отказаться от своей затеи! Тогда он попросил себе в помощь двух писцов, способных рассортировать тексты в зависимости от важности описываемых событий: ссоры в тавернах, воровство на рынках, семейные ссоры, ставшие причиной подачи жалоб, претензии по поводу границ земельных участков... Секари начал свое расследование с самого серьезного: с преступления в Мемфисе и с убийства двух человек, сделавших попытку нелегально перейти границу на северо-востоке царства.

Убийство в Мемфисе было спровоцировано жестокой разборкой между двумя двоюродными братьями. Они разодрались, оспаривая друг у друга право на владение трехсотлетней пальмой. Тот, кто лучше дрался, размозжил голову своему родственнику.

Никакого отношения к делу Собека.

Второе же дело — дело о попытке перехода границы — напротив, давало интересную подробность: нелегалы пытались не проникнуть на территорию Египта, а уйти из него!

Секари отправился на оборонительные сооружения, чтобы лично расспросить офицера, подписавшего допрос. У Секари было специальное направление от визиря, и его приняли как нельзя лучше.

— Расскажи, как все это было.

— Эти двое подошли к нам без всякой видимой враждебности. И не понравились моим солдатам, а у них инстинкт! По всей вероятности, ханаане. Я спросил у них, куда они идут. Они ответили: «В Сихем, наши документы в порядке». И нахально эти документы показывают: «Смерть египетской армии, да здравствует ханаанская революция!» Ну, тут сразу разговор пошел на повышенных тонах, бандиты попытались бежать, а лучники их и пристрелили. Бандитов было двое.

Секари нахмурился.

Или эти провокаторы были самоубийцами, или... они не умели читать! Кто-нибудь вручил им этот документ, сказав, что это пропуск, чтобы... чтобы... Чтобы стражники на границе убили их на законном основании!

— Ты знаешь, как звали этих негодяев? — спросил Секари без особой надежды.

— К несчастью, нет, но у меня есть пристрастие к рисованию. А поскольку это самый серьезный случай из тех, что здесь происходили, я не преминул набросать оба портрета.

Секари прямо-таки подскочил.

— Покажи мне их!

— Сразу предупреждаю, это любительская работа!

Однако офицер владел кисточкой мастерски.

— Я беру твои портреты с собой, — сказал Секари.

Когда стражники подошли к Тонкому Носу, горшечник, поселившийся в народном квартале Мемфиса, схватил толстую палку и поднял ее над головой.

— Не подходите или зашибу!

— Мы от визиря. Он желает срочно тебя видеть.

— Кто скажет мне, что вы не ложные стражники, как те, другие?

— Я, — ответил Секари.

— А ты кто такой?

— Я — специальный посланец фараона. Ни один из стражников руки на тебя не поднимет в моем присутствии.

Горшечник немного успокоился.

— Чего еще от меня нужно?

— Нужно сверить кое-что очень важное. В присутствии визиря.

— В его личном присутствии?

— Он ждет тебя.

Горшечник, сомневаясь, все же согласился отправиться за Секари.

Когда Секари ввел его в кабинет Хнум-Хотепа, ремесленник понял, что над ним не смеются. Поэтому он решил сразу же заявить со всей решимостью:

— Если вы потребуете, чтобы я взял назад свою жалобу, я отказываюсь! На меня напали, меня избили и украли мое судно! Пусть виновный — даже сам начальник всей стражи, а я — всего лишь простой горшечник, я требую справедливости!

— Именно таков мой долг, — сказал Хнум-Хотеп. — Каким бы ни было социальное положение принесшего жалобу, справедливость неизменна. Поэтому Собек-Защитник под подозрением и в ожидании процесса помещен под наблюдение.

— Хорошо, верю.

— Взгляни на эти портреты.

Хнум-Хотеп положил перед горшечником рисунки, которые Секари привез с границы.

Тонкий Нос буквально вцепился в папирус.

— Они! Они! Это они, те самые двое стражников, что причинили мне столько зла! Ну, значит, вы нашли их! О, я хочу видеть их немедленно. Они еще услышат обо мне, негодяи!

— Они мертвы, — сказал визирь. — Это ханаане, переодевшиеся стражниками, чтобы подставить Собека. Ведь стража у него в подчинении! А ты, Тонкий Нос, стал жертвой этой махинации. Признаешь ли официально нападавших на тебя?

— Конечно, я их признаю. Это они, и никто другой!

Пока писец составлял по всем правилам протокол, Секари бегом бросился к Собеку-Защитнику.

33

— Какие новости от генерала Несмонту? — спросил фараон у Сехотепа, Хранителя Царской Печати.

— Армия в Ханаанской земле разворачивается, Великий Царь. Никаких неприятных инцидентов.

— Строительство в Дашуре продвигается, — добавил Великий Казначей Сенанкх. — Джехути работает замечательно: ремесленники устроены хорошо, материалы поставляются бесперебойно. Только, увы, от генерала Сепи по-прежнему нет никаких известий. Должно быть, у него серьезные трудности.

50
{"b":"30837","o":1}