ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сесострис ушел, оставив Икера в полном смятении.

Впервые царь назвал его «сын мой». Эти два слова — такие обычные, такие простые! — откликнулись в его душе новым чувством.

Перед ним открылся другой мир. Мир, в котором он будет сражаться не за себя самого, а за своего отца — фараона Египта!

Хотя этот царский сад был чарующе прекрасен, Икеру вовсе не хотелось томиться здесь в мечтах. Нужно было подготовить к поездке вещи и раздобыть самую подробную, насколько возможно, карту Файюма, где должны быть нанесены культовые места и священные поселения.

И в тот момент, когда он уже собирался уходить из этого мирного уголка, подул такой мягкий и такой напоенный ароматами южный ветер, что юноша невольно остановился, чтобы надышаться им всласть.

И вдруг видение...

Она!

Она шла к нему вместе с этим южным ветром, который когда-то воплощала в ритуале, посвященном возрождающей воде, заставляющей цвести и плодоносить землю.

Ее лоб был украшен золотой повязкой, бело-голубыми бутонами лотоса, от них исходил золотистый свет.

Можно ли описать ее почти неземную красоту?

Икер закрыл глаза, потом снова открыл их.

Исида все еще была здесь, только подошла поближе.

— Я боялась побеспокоить вас, — сказала она таким обволакивающим нежным голосом, что у него помутилось в глазах.

— Нет, нет... Вовсе нет! Я... я размышлял...

— Я очень люблю это гранатовое дерево, — показала Исида на самое старое дерево сада. — Оно цветет весь год, и ничто не может сравниться с его красотой. Когда один цветок увядает, тут же распускается другой.

— К несчастью, это не случается с древом Осириса!

Лицо юной жрицы выразило беспокойство.

— Если бы можно было отдать свою жизнь, чтобы спасти его, я бы ни на минуту не задумалась!

— Царь поручил мне опасную миссию: вернуться в Файюм, подавить там недовольство и найти целебное лекарство для Древа Жизни.

— Ветвь с акации Нейт?

— Как, вы знаете? — удивился Икер.

— Мне было поручено разыскать сведения в архивах Абидоса. Но мне кажется, если эта акация и существовала, то она давно умерла... Столько лет прошло!

— Если она еще жива, я найду ее!

Энтузиазм Икера заставил Исиду улыбнуться. Икер не мог от нее ничего скрывать.

— Я хотел убить Сесостриса, — признался он. — Я смотрел на него как на тирана, причину всех моих несчастий.

В нескольких отрывистых фразах он рассказал девушке о своих приключениях, не утаив мучивших его переживаний.

— Раз фараон назвал вас своим приемным сыном, — заметила она, — то это значит, что он считает вас честным и прямым человеком.

— А вы сами могли бы простить мне мои заблуждения?

Задав этот неуместный вопрос, Икер тут же понял, что совершил ошибку и, может быть, непоправимую.

Исида улыбнулась снова.

— Великий Царь вынес свой приговор. Почему же мой должен от него отличаться? Ваша искренность трогает меня. А то, что она исходит от такого высокопоставленного лица, оказывает мне честь.

— Я всего лишь писец из Медамуда! — запротестовал Икер.

— Вы — Царский Сын, и я должна вас уважать.

Икеру, неловкому от смущения, никак не удавалось найти слова, чтобы рассказать ей о своих чувствах и открыть ей, что она, только она одна, спасала его столько раз!

— Вы скоро возвращаетесь в Абидос?

— Завтра.

— Это необычное место.

— Мне запрещено говорить о нем. Я всегда хотела жить там, рядом с источником нашей духовности.

— Вы... вы вернетесь в Мемфис?

— Я подчиняюсь приказам фараона и Верховного жреца. На мгновение — слишком краткое мгновение — ему почудилось, что в ее взгляде мелькнул приглушенный огонек интереса и сердечности к тому, кто тщетно искал способа объясниться.

Вот-вот она уйдет и растворится в тумане.

Как ее удержать?

— Может быть, вы поясните мне одно странное событие? — поспешно спросил он. — Когда-то на озере я видел женщину с великолепными волосами и очень гладкой кожей. Какую богиню она воплощала?

— Это Усерет-Всемогущая, урей и женское солнце, — ответила Исида. — Встретить ее — большое счастье, но вы избежали большой опасности — ведь вы не произнесли умиротворяющего заклинания. Но раз вы видели ее во время ритуала, то бояться нечего. Пусть она поможет вам выполнить вашу миссию!

— Может быть... Может быть, мы еще увидимся?

— Судьбе решать.

34

Медес не мог решить, как вести себя дальше: атаковать ли самым решительным образом приемного сына Сесостриса и тем, возможно, повредить своему положению или ограничиться тем, что игнорировать его? Первое время он думал, что Икер, осознав свою значимость, займет при дворе важные позиции. Потом он заметил, что юноша работал под руководством Хнум-Хотепа, словно был обычным царским писцом. Он не присутствовал ни на одном светском обеде, не посещал высоких государственных чиновников и не стремился занять престижного положения.

Удивляясь и одновременно подозревая недоброе, Медес пригласил Икера к себе позавтракать, чтобы оценить его. То ли этот провинциал был настолько доволен своей судьбой, что предпочитал держаться в тени, то ли он избрал особую стратегию, результаты которой будут видны спустя долгое время. Оставалось допустить: Икер вел себя так по приказу царя. Зная, что этот единственный воспитанник лишен честолюбия, Сесострис ограничил его карьерой управленца, где не будет конкуренции.

— Господин, — сказал Медесу его интендант. — Царский Сын Икер не может оказать вам честь и принять ваше приглашение.

— Почему это?

— Он уехал из Мемфиса.

Во дворце Медес попытался по крохам раздобыть информацию, но узнал только то, что Икер сел в лодку и поплыл на юг. Он уехал один. Со своим ослом... Этот скромный отъезд походил на немилость. Уж не отправил ли Сесострис Икера назад в его провинцию, чтобы никто никогда больше о нем не слышал?

Приободрившись, Медес набросился на свою корреспонденцию.

Одно из писем, составленное знакомым шифром, было от ливанца. Главная фраза, утопленная в льстивых похвалах и пышных вежливых оборотах, содержала суть сообщения: «Я немедленно хочу вас видеть».

— Бокал вина, Медес? — предложил ливанец.

— Я был вынужден отказаться от одного важного обеда, и думаю, что мне не придется раскаиваться.

— Мой руководитель подтвердил свое согласие на встречу возле Абидоса. Она состоится на корабле, который принадлежит мне.

— Вот мои условия: на корабле с момента отплытия будет находится Жергу, а я доберусь туда собственными средствами.

— Как вам угодно.

— Ты там будешь?

— Моему хозяину этого бы не хотелось, — ответил ливанец. — Меня удерживают здесь наши дела. Впрочем, торговля процветает.

Медес посмотрел угрожающе.

— Уж не готовишь ли ты мне дурную шутку, дорогой компаньон?

— Я же не какой-нибудь сумасшедший! Благодаря вам я делаю деньги и веду очень приятную жизнь.

— И твой руководитель тоже?

— Он — это совсем другое дело! У каждого свои радости.

— Это какой-то таинственный тип!

— Он не любит, чтобы я о нем говорил.

— Если он попытается навредить мне, то горько об этом пожалеет.

— Это совсем не входит в его намерения, Медес. Он желает встретиться с вами, чтобы лишь укрепить наше сотрудничество.

С первого мгновения Жергу и капитан, служивший у ливанца, прониклись друг к другу симпатией. Жергу нравился такой тип ярко выраженного вояки — грубоватый, с взъерошенными волосами, способный убить без особых сожалений. А массивная и грубая наружность Жергу понравилась, в свою очередь, моряку.

— Я должен осмотреть твой корабль сверху донизу.

— Но ведь это можно сделать с бокалом в руке, а?

— Можно, — согласился Жергу.

— Мое вино немного резковато, но идет хорошо.

Жергу осушил первый бокал.

— На мой вкус, оно пока еще слишком молодо!

— Ну, пока мы плывем по Нилу, оно дозреет!

Шутка развеселила обоих, и осмотр прошел в непринужденной обстановке. Осматривая судно, Жергу не нашел ничего необычного. Экипаж состоял из десяти человек, все безоружные. Груз — сухари, сушеная рыба и бочки с вином.

52
{"b":"30837","o":1}