ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Великолепная мощеная дорога вела к храму[26], расположенному недалеко от берега. Храм стоял как часовой на границе пустыни. Он был огорожен оградой, перед ним находился двор, по бокам которого тянулись вспомогательные корпуса. Здание было возведено из очень больших фигурно выточенных блоков. Они напоминали те, которые использовались строителями во времена четвертой династии в Гизе.

В середине южного корпуса узкая дверь вела в единственное внутреннее помещение, похожее на довольно широкий коридор; в который выходили семь святилищ — вертикальных ниш под одной крышей.

Северный Ветер остался снаружи сторожить: в случае опасности он предупредит обоих друзей.

— Все разграблено, — констатировал Секари. — Преступники распустили слух, что место нечисто, чтобы замести следы своего злодеяния.

Ни алтарного возвышения, ни надписей. Храм соединялся с реликварием, где раньше совершались ритуалы в честь Великой Семерки — выражения таинства жизни. Здесь тоже не осталось ни одного предмета. Но Икеру повезло — он нашел горшок и циновку.

— На этом месте кто-то спал, — сказал он.

Секари рассматривал внешнюю стену справа от входа. Потом он втиснулся в узкую щель, выдолбленную в толщине камня, и исчез... Вынырнул он уже с другой стороны. Оказалось, что в стене было выдолблено специальное отверстие, которое позволяло наблюдать за всеми, кто приходит и уходит. На земле лежала цветная туника и черные сандалии.

Он показал их Икеру.

— Азиаты... Здесь был наблюдатель, а заговорщики прятались внутри храма. Куда же они делись?

Приятели осмотрели все прилегающие помещения, где обнаружили дополнительные следы недавнего пребывания азиатов.

— Пойдем по мощеной дороге, — предложил Икер. — Она приведет нас к поселению рудокопов и стражников.

— Возможно, именно там азиаты и обосновались. Давай не будем так необдуманно рисковать. Ты подождешь меня здесь, а я привык проходить незаметно. Если Северный Ветер подаст голос, я вернусь.

Секари не хвастался. Он действительно умел передвигаться бесшумно и усыплять бдительность даже самых лучших стражей. Опыт спас его и на этот раз, потому что один азиат наблюдал за дорогой, которая на самом деле оканчивалась в поселении, где когда-то жили рудокопы. Дома стражников были расположены в четырех кварталах. Всего насчитывалось около тридцати домов.

Секари увидел, как длиннобородый мужчина с накачанными мышцами за что-то отчитывал хорошо вооруженных бойцов. Секари не слышал его слов, но подходить ближе было опасно.

Он вернулся в храм.

— Я нашел наших беглецов, — объявил он Икеру. — Больше нет никаких рудокопов и стражников. Интересно, какие у наших азиатов намерения? Они или вернутся через пустыню в Ливию, или замышляют что-то недоброе. Мне кажется, что верно последнее.

— Есть ли какое-нибудь место, где мы могли бы устроить наблюдательный пункт и где нас не могли бы заметить?

— Я думаю, что идеально подошла бы крыша святилища. Если враг куда-нибудь двинется, мы его увидим. Но нападать вдвоем — и не помышляй! Я не знаю точной численности отряда, но люди вооружены пиками, мечами и луками.

— Раз это маленькая армия, то наверняка она готовится нанести удар.

— Ну уж не по Кахуну, это точно! На этот раз правитель не позволит застать себя врасплох.

— Мы должны узнать, какая у них цель, — сказал Икер.

— Иди пока поспи. Я разбужу тебя, когда придет твой черед сторожить.

— Секари! Что ты говорил мне о Золотом Круге Абидоса?

— Я о нем почти ничего не знаю.

— Ты ведь посвящен в его таинства, правда?

— Откуда ты это взял? Такая деревенщина, как я, разве может быть членом такого высокого братства? Моя задача — как можно лучше служить фараону. А секреты пусть будут уделом других.

Ждать долго не пришлось.

Ранним утром колонна азиатов вышла из лагеря. Икер узнал во главе отряда Ибшу — густая борода, крепкая мускулатура. Но Бины не было. Уж не вернулась ли она в Мемфис с другой группой?

Секари открыл глаза.

— Они уходят все?

— Как будто.

Через несколько минут сомнение рассеялось: бандиты покидали свой опорный пункт в Файюме. То, какой дорогой они пойдут, позволит раскрыть их планы.

Если в пустыню — то это бегство.

Если изберут путь на восток — это нападение.

— Дорога на восток, — сказал с тревогой Секари.

— Пойдем за ними, — предложил Икер.

41

Генерал Несмонту ненавидел город Сихем и ханаан. Если бы он мог отправить все население на север и возвратить региону вид природного ландшафта, его душа могла бы хоть на краткий миг успокоиться. Старый солдат не строил иллюзий: навязанное спокойствие — всегда лишь обманчивая видимость. В каждой семье был один или двое затаившихся врагов, которые только и мечтали, как бы избавиться от египтян.

Уже в десятый раз Несмонту пытался поставить в городе местное правительство, которому предстояло управлять и самим городом, и окрестными деревнями. Но как только какой-нибудь ханаанин получал пусть даже самую крохотную власть, он тут же начинал придумывать, как установить выгодную для себя систему подкупа, и с презрением начинал относиться к благосостоянию своих соотечественников. Получив доказательства чиновничьих злоупотреблений, Несмонту отправлял виновного в тюрьму и выбирал нового администратора, который немедленно вставал на такой же нечестный путь, как и предыдущий. Генералу приходилось также иметь дело с бесчисленными кланами, конфликтовавшими друг с другом из-за привилегий со стороны протектората.

Если бы Несмонту слушался своего внутреннего голоса, то он давно покончил бы со всем этим. Но он выполнял приказ фараона, который желал снять в регионе напряженность. По его мнению, длительный мир можно было построить лишь на процветании.

Старый генерал в это не верил. Он считал, что от ханаан невозможно добиться соблюдения ни данного слова, ни каких-либо договоренностей. Вчерашний лучший друг послезавтра становился злейшим врагом. Постоянно применялось лишь одно правило — ложь. Несмонту иногда удавалось получать информацию о мелких воришках, но ни разу еще он ничего не услышал об агрессоре, посмевшем покуситься на Древо Жизни.

— Генерал, — сказал ординарец, — послание фараона.

Зашифрованный текст был написан рукой Сесостриса. Несколько полученных строк погрузили Несмонту в глубокую печаль, потому что они поведали ему о смерти Сепи. В Золотом Круге Абидоса Сепи олицетворял открытость и решительность. Даже когда объединение Египта казалось еще таким далеким, если не сказать невозможным, он не колеблясь бросился в эту борьбу, уверенный в том, что Сесострис станет великим фараоном.

Акация Осириса, лишенная целительного золота, становилась очень уязвимой. Сепи отдал жизнь, чтобы спасти ее. Конечно, его жертва не будет напрасной, потому что его духовные братья продолжат борьбу, чего бы она им ни стоила.

— Генерал, — прибавил ординарец, — нам сообщили о мятеже на юге Сихема. Один мятежник поджег несколько домов и укрылся на пустом чердаке.

— Иду.

Уже давно ничего подобного не случалось. Уж не прелюдия ли это к попытке нового восстания? В этом случае Несмонту задушит его в зародыше.

Во главе отряда, включавшего сорок копейщиков и сорок лучников, Несмонту отправился в указанную часть города. Забыв о своем возрасте, генерал шел так быстро, что даже самые молодые воины с трудом за ним поспевали.

Отряд шел, и по ходу его продвижения в домах захлопывались окна и двери.

Город замер...

На куче мусора лежал труп чиновника египетской администрации.

— Сейчас он заплатит мне за это! — скрипнул зубами Несмонту, быстро взбираясь по лестницу на чердак. Его люди заняли все подступы к дому.

Когда генерал открыл ногой дверь, спрятавшийся в хранилище ханаанин метнул в него свой короткий меч. Кривая Глотка обещал ему, что Несмонту будет первым, кого он сможет без труда убить.

вернуться

26

Каср эль-Сагха. — Примеч. автора.

62
{"b":"30837","o":1}