ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Повисла тягостная тишина.

Все взгляды устремились на гиганта, чье спокойствие привело нападавших в оцепенение.

Даже Кривая Глотка, не знакомый со страхом, отступил.

— Это он! — прошептал он. — Это фараон!

Азиаты опустили оружие.

— Это всего лишь человек! Он — один, нас — много! У него никаких шансов на победу! Вперед!

После долгого колебания один из нападавших решился.

Рука фараона сделала едва заметное движение, и на груди азиата осталась глубокая кровавая рана. Азиат тяжело рухнул на пол.

Желая отомстить за своего товарища, вперед ринулся другой азиат. И его постигла та же участь.

Сесострис смотрел на врагов с гневом и презрением.

— Все вместе! Вперед! — проревел Кривая Глотка.

Его люди послушались бы, если бы двое из них не упали под ударами Секари и Икера, действовавших дубинками, взятыми у мертвых стражников.

— Бежим! — крикнул один из бандитов, уверенный в том, что их окружили.

Он далеко не ушел, потому что тут же натолкнулся на разъяренного Собека, пика которого проткнула его насквозь.

Покинутый своими солдатами Кривая Глотка воспользовался неразберихой, скользнул в пустой коридор и выпрыгнул в окно.

Под прикрытием суматохи, царившей во дворе, он исчез в ночи.

48

Фараон был жив и здоров.

Секари, раненный в левую руку, постепенно начинал приходить в себя.

Собек-Защитник направил острие своего дротика в грудь Икера, стоявшего у стены коридора, вдоль которого в разных позах лежали трупы бандитов.

— Я обвиняю Царского Сына в организации этого покушения.

— Ты с ума сошел! — запротестовал Секари.

— Кто заставил нас поверить, что эти люди ушли из Мемфиса? Икер и ханаанин... Они сообщники, вот вам и вся правда!

Молодой человек побледнел.

— Именем фараона клянусь, что я верен царю и готов отдать свою жизнь, защищая его!

Опасаясь жестокости со стороны Собека, в разговор вмешался Секари.

— Как и ты, мы тоже оказались жертвами обмана. Нас удалили из дворца, тут же начались пожары, стражу накачали наркотиками. Как только мы заподозрили западню, бросились бегом назад. Икер дрался храбро, его могли убить.

Ярость Собека немного спала. Объяснения Секари возымели действие. Но однажды Икер уже пытался убить монарха... Не было ли это покушение второй — гораздо лучше организованной — попыткой?

— Поведение Икера и его клятва должны рассеять твои подозрения, — сказал Сесострис. —Истинные виновники лежат у твоих ног.

— Бандиты... — отозвался Собек. — Одни убиты, а сколько еще тех, кто жаждет нашей крови?

Провозвестник успокоил своих верных последователей.

— Покушение оказалось неудачным, — признал он. — Но ни один из наших храбрых воинов не заговорил. Иначе стража была бы уже здесь. Эти герои отправятся прямо в рай, мы можем гордиться их смелостью и преданностью. Благодаря им тиран больше нигде не будет себя чувствовать в безопасности, даже в своем собственном дворце. Время уходить из этого проклятого города. Бешеный, формируй группы! Каждый отправится в свою сторону, чтобы не привлекать внимания врага. Потом в надежном месте соединимся, и я дам новые задания. Наша борьба за установление истинного закона только усилится.

Успокоенные и воспрянувшие духом приверженцы Провозвестника взялись за дело.

Провозвестник поднялся на второй этаж и вынул из тайника сундук из акации. Оружие, лежавшее там, еще не проявило себя во всем своем могуществе.

— Наставник, — печально сказала Бина, — я жалею, что не принимала участия в нападении. Кривой Глотке не хватило хладнокровия. Я бы так не повела себя.

— У тебя еще будет время показать свои способности. Сесострис — исключительный противник, у него огромная власть. Боги снабдили его выдающимися качествами, и только наше превосходство сведет его в могилу. Путь будет долгим, Бина, потому что мы имеем дело с достойным противником.

— Но победа от этого будет только слаще.

— Собеку не удается нас обнаружить. Но не всегда мы будем иметь такое преимущество. Умей оставаться осторожной, царица ночи. Окутывай тайной каждый свой шаг.

Шаб Бешеный ни на шаг не отставал от Провозвестника. Неся на плече сундук, он молча шел, преданно уставившись в спину хозяину. Конечно, Провозвестник мог бы и не шататься по городу в такое опасное время. И они уже давно ушли бы из Мемфиса. А вместо этого тащатся к какому-то ливанцу. Но нужно слушаться хозяина, даже если тот идет на необоснованный риск.

Каждую секунду Бешеный ожидал, что его окликнет стража. А Провозвестник шел и шел спокойным шагом, словно был обычным горожанином, и его ничто не тревожило.

Когда Провозвестник вошел в гостиную, торговец и Медес быстро встали.

— Сесострис жив! — воскликнул Медес.

— Знаю, друг мой, знаю.

— Нас всех арестуют!

— Разумеется, нет.

— Собек допросит пленных, и они заговорят.

— Не заговорят, — уверенно сказал Провозвестник.

— Почему вы так уверены?

— То, что выпили эти грубые животные, которым было дано задание убить Сесостриса, оставляло им жизни лишь на короткий срок. Даже в случае успеха они умерли бы меньше чем через час. За исключением Кривой Глотки, но он в безопасности.

Медес испуганно посмотрел на Провозвестника, еще не до конца понимая, что тот сказал.

— Вы... Вы их...

— Возможность победы была минимальна, потому что магическое поле, окружающее Сесостриса, еще остается действенным. И все же результат достигнут: этот ненавистный режим знает, что он уязвим. И ничто и никто не дает ему предугадать, откуда и в какой момент будет нанесен следующий удар.

— Должен ли я как можно скорее уехать в свою страну? — спросил ливанец.

— Конечно, нет, мой храбрый друг. Многие верные уже ушли на север, но ты, ты останешься здесь. Так же как и члены центральной группы, состоящей из лавочников, цирюльников и бродячих торговцев. Ты будешь руководить сетью от моего имени и доставлять мне информацию. С примерной верностью, не так ли?

— Рассчитывайте на меня, наставник! — с жаром воскликнул ливанец. И клеймо, внезапно став болезненным, напомнило ему о настоятельной необходимости повиноваться Провозвестнику.

— Твоя роль, как и роль нашего союзника Медеса, исключительно важна. Вы будете меня информировать обо всем, что произойдет в Мемфисе, и о намерениях Сесостриса.

— Мы будем стараться, но... можем ли мы продолжать наши коммерческие операции с Ливаном?

— Не вижу для этого никаких препятствий, только бы нашему делу была от этого польза.

— Я тоже думаю об этом, господин!

— Вы думаете выдержать паузу до следующей атаки на фараона? — спросил Медес.

— Я должен разворачивать свои силы разными способами, но паузы никакой не будет. Со своей стороны, пытайся получать максимум информации об Абидосе. Пока в акации Осириса будет сохраняться дыхание жизни, ни одна наша победа не будет окончательной. Но скоро мы добьемся своей первой цели: ни один египтянин не будет спать спокойно.

Когда генерал Несмонту собирался входить в комнату допросов главной казармы Сихема, ему вручили письмо от Сехотепа, в котором сообщалось о драматических событиях в Мемфисе.

Эти новости разгорячили кровь старого солдата и усилили его желание выявить главарей ханаанского мятежа. Хотя внешне ситуация выглядела спокойнее, чем раньше, Несмонту чувствовал, что под пеплом тлеет огонь...

Прямо перед ним на табурете сидел мальчишка. Связанные руки, горячий взгляд ненавидящих глаз.

— За что его арестовали? — спросил генерал у наблюдавшего за парнем солдата.

— Он пытался всадить короткий меч в спину часовому. Понадобилось трое взрослых сильных мужчин, чтобы его усмирить!

— Тебе сколько лет? — спросил Несмонту, глядя арестованному прямо в глаза.

— Тринадцать.

— Ты говорил о своих намерениях родителям?

— Мои родители умерли. Их убила египетская армия. Я тоже буду убивать египтян. Сихем взбунтуется, потому что у нас есть вождь!

72
{"b":"30837","o":1}