ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не имеет смысла разделять мою участь; в любом другом ведомстве ты будешь в безопасности.

– Подобное малодушие мне не по сердцу. Что бы ни произошло, я остаюсь с вами, – твердо заявил Бак.

– Ты слишком молод. К чему губить собственную карьеру?

– Мне нет дела до карьеры. Вы доверились мне, я доверяюсь вам.

– Ты понимаешь, что поступаешь неосторожно?

– А вы на моем месте поступили бы по-другому?

Пазаир помолчал немного, глядя на юношу, затем сказал:

– Исправь указ о посадке деревьев в северном квартале Мемфиса. Никто не должен занимать под постройки места, предназначенные для деревьев.

Обрадованный Бак с благодарностью посмотрел на визиря и принялся за работу. На лицо его набежала тень, когда он увидел входящего в комнату Бел-Трана.

Пазаир сидел скрестив ноги и писал распоряжение правителям номов: из-за скорого разлива Нила им следовало проверить состояние плотин, каналов и прудов, задерживающих воду.

Бел-Тран, облаченный в новые одежды с широкими складками, стоял молча и ждал, когда Пазаир освободится.

– Я слушаю вас, – сказал визирь, не поднимая головы. – И прошу вас не терять времени на бесплодную болтовню, переходите прямо к сути дела.

– Знаете ли вы, как велика ваша власть?

– В первую очередь я знаю свои обязанности.

– Вы занимаете верховный пост, Пазаир. Когда самыми высокими особами совершаются преступления против государства, именно вам надлежит восстанавливать справедливость.

– Я не люблю пустых намеков.

– Я буду говорить прямо: вам одному дано право судить членов царского дома и самого фараона в случае, если они предают интересы своей страны.

– Вы осмеливаетесь говорить о предательстве?

– Рамсес виновен.

– Кто его обвиняет?

– Я, желая, чтобы честь нашей страны оставалась незапятнанной. Отослав нашим друзьям в Азию золото низкого качества, Рамсес поставил под угрозу договор о мире. Пусть он предстанет перед судом.

– Но это золото отослали вы! – возмутился Пазаир.

– Фараон никому не позволяет вмешиваться в свои отношения с Азией. Неужели можно предположить, что какой-нибудь из сановников действовал по своей воле?

– Как вы и сказали, у меня есть право восстановить справедливость, и я ее восстанавливаю: Рамсес не виновен, я его оправдываю!

– Я представлю доказательства его вины. В качестве визиря вы обязаны будете принять их к сведению и начать судебное разбирательство.

– Изучение дела будет весьма долгим.

Бел-Тран покраснел от злости и воскликнул:

– Неужели вы не понимаете, что я даю вам последний шанс?! Выступив обвинителем фараона, вы спасетесь сами. Самые влиятельные люди на моей стороне. Рамсес остался в одиночестве, его оставили все.

– С ним остался его визирь.

– Ваш преемник накажет вас за предательство.

– Положимся на Маат, отдадимся в ее руки.

– Вы заслужили свою горькую судьбу, Пазаир.

– Свитки наших деяний, моих и ваших, лягут на весы в другом мире.

Бел-Тран вышел, а Бак передал визирю послание весьма необычного содержания.

– Я подумал, что это письмо вам следует прочитать как можно быстрее.

Пазаир прочитал письмо и сказал:

– Ты прав. Хорошо, что я ознакомился с ним до своего отъезда.

* * *

Маленькое селение неподалеку от Фив, казалось, дремало в тени пальм, защищавших его от жарких лучей майского солнца. Но нет, отдыхали только волы и ослы, а все жители столпились на пыльной площади, где заседал местный суд.

Сельский староста решил наконец покончить с делом старого пастуха Пепи, дикаря, живущего на отшибе среди ибисов и крокодилов, который забивался в гущу папирусов, как только видел сборщика налогов. Вот уже много лет старик не платил налогов, и сельский староста потребовал забрать у него в качестве платы жалкий кусок земли в несколько локтей на берегу реки и сделать его собственностью деревни.

Опершись на суковатую палку, старик стоял на пороге своей хижины, дожидаясь, когда будет рассмотрено его дело. Деревенский судья, приятель старосты и давний враг Пепи, даже не собирался выслушать старика, хотя жители настаивали на этом.

– Судья постановил: решено...

– Мало оснований для решения.

– Кто осмелился меня прерывать?

Пазаир выступил вперед:

– Я! Визирь Египта.

Все узнали Пазаира, ведь он начал свое восхождение с поста судьи в селении, где родился. Изумленные и обрадованные, они низко поклонились ему.

– Согласно закону, я буду у вас главным судьей.

– На изучение дела потребуется немало времени, – проворчал староста.

– Я успел ознакомиться с ним, получив его со вчерашней почтой.

– Долги Пепи...

– Они заплачены, и, стало быть, для суда нет никаких оснований. За пастухом остается его земля, которую он унаследовал от отцов своих отцов.

Жители осыпали визиря похвалами, принесли ему цветы, поднесли пива.

Наконец Пазаир остался наедине со старым пастухом.

– Я знал, что ты вернешься, – сказал Пепи, – и ты вернулся как раз вовремя. Ты всегда был неплохим пареньком, хотя выбрал себе странное занятие.

– Теперь видишь, что и судья может быть справедливым.

– Если честно, я по-прежнему сомневаюсь в этом. Ты вернулся, чтобы поселиться в родном селении?

– К несчастью, нет. Мне нужно ехать в Коптос.

– Тяжелое дело быть визирем. От тебя все ждут заботы о счастье людей.

– Кто не согнется от тяжести такого долга?

– Бери пример с пальмы. Чем больше ее пригибают к земле, тем быстрее она распрямляется и тянется вверх.

39

Пантера съела кусочек арбуза, искупалась, обсушилась на солнце, выпила свежего пива и легла рядом с Сути, чей взгляд был прикован к западному берегу Нила.

– Что тебя беспокоит?

– Почему они не нападают?

– Вспомни о приказе визиря.

– Что мы будем делать, если сюда придет Пазаир?

– Он не придет. Для визиря Египта ты – мятежник вне закона, он оставил тебя. Когда мы дойдем до крайнего нервного напряжения, все наши разногласия прорвутся наружу; очень скоро ливийцы столкнутся с нубийцами, а те, что пронизывают взглядом, присоединятся к египтянам. Армии даже не придется вступать в сражение.

Сути погладил Пантеру по голове и спросил:

– Что ты предлагаешь?

– Нужно разжать тиски. Воспользуемся стремлением к победе наших воинов, пока они нам повинуются.

– Нас уничтожат.

– Что ты об этом знаешь? Мы с тобой уже привыкли к чудесам. Если мы победители, мы возьмем и Фивы! Коптос мне кажется слишком маленьким, да и мрачность тебе не идет.

Обхватив Пантеру за бедра, Сути приподнял ее, и ее грудь оказалась на уровне его глаз. Светлые волосы ливийки слились с солнечным светом. Запрокинув голову и раскинув руки, она только попросила:

– Заставь меня умереть от любви.

* * *

Нил менял обличье: опытный взгляд мог заметить, что синяя вода понемногу тускнела, ее уже затемнял первый ил, принесенный течением с далекого юга. В июне закончится жатва, в деревнях уже шла молотьба.

Прошедшую ночь Пазаир провел под открытым небом в своей родной деревне, под охраной Кема и Убийцы. Он наслаждался запахами ночи, а затем – красками зари. В то время когда Пазаир был начинающим судьей, он часто позволял себе это удовольствие.

– Мы отправляемся в Коптос, – объявил он Кему. – Я отговорю Сути от его безумных планов.

– Вы рассчитываете договориться?

– Он меня послушает.

– Вы прекрасно знаете, что нет.

– Мы смешали нашу кровь, он мой духовный брат. Мы поймем друг друга без слов.

– Я не оставлю вас с ним наедине.

– Не вижу другого выхода.

Из пальмовой рощи появилась воздушная и светящаяся Нефрет с диадемой из цветов лотоса и ожерельем из бирюзы. Она была так прекрасна, что Пазаиру показалось, что он грезит. Обняв ее, он заметил, что Нефрет еле сдерживает слезы.

53
{"b":"30840","o":1}