ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На набережной главной пристани Мемфиса Кем и сторожевой павиан ожидали визиря.

– Поглотителем теней был Джуи, – сообщил нубиец.

– Виновен ли он в смерти Беранира?

– Нет, но он был смертоносным орудием Бел-Трана. Это он пытался вас убить.

– Ты его задержал?

– Убийца не простил его. Я продиктовал все свидетельства писцу, в них содержатся заявления против Бел-Трана, имена и даты. Теперь вы в безопасности.

Сопровождаемый Северным Ветром, который нес бурдюк с холодной водой, Сути приблизился к Пазаиру.

– Рамсес согласился? – нетерпеливо спросил он.

– Да.

– Собери свой совет, я готов к битве.

– Но прежде я бы хотел завершить последнее дело.

– Время не ждет.

– Гонцы, что несут мои послания о созыве совета, уже отправились в путь. Совет начнет собираться с завтрашнего дня.

– Это твой последний шанс.

– Последний шанс Египта.

– Что это за последнее дело?

– Я ничем не рискую, Сути.

– Позволь мне тебя сопровождать.

– Согласитесь хотя бы на присутствие Убийцы, – предложил Кем.

– Невозможно, – ответил визирь, – я должен быть один.

* * *

В тридцати километрах к югу от некрополя в Саккаре находилась местность Лишт, которая существовала еще во времена Среднего царства, в эпоху мира и процветания. Здесь высились храмы и пирамиды фараонов Аменемхета I и Сенусерта I, могущественных царей двенадцатой династии, которая сделала Египет счастливым после периода смут. Вот уже семь столетий сохранялась память о знаменитых правителях. Заупокойные жрецы каждодневно славили их, чтобы душа умерших фараонов присутствовала на этой земле и вдохновляла действия их наследников.

На расположенной неподалеку от оазиса пирамиде Сенусерта I велись восстановительные работы: устраняли разрушение части ее облицовки белым известняком, добытым в карьерах Туры.

Колесница Бел-Трана, управляемая старым офицером, остановилась у дороги, ведущей к пирамиде. Глава Двойного Белого дома нервно выпрыгнул из повозки и позвал жреца. Его возбужденный голос был неуместен здесь, в сердцевине тишины, окружающей эту местность.

Жрец с бритым черепом вышел навстречу.

– Я – Бел-Тран, визирь вызвал меня сюда.

– Следуйте за мной.

Бел-Тран чувствовал себя неуютно. Он не любил эти пережитки прошлого – пирамиды, храмы, жертвенники и прочие отжившие святыни.

Жрец шел впереди, указывая дорогу. Настенные рельефы изображали фараона, совершающего приношения богам. Жрец продвигался медленно, и Бел-Тран злился, что время проходит впустую.

Служитель храма повернул налево, пересек небольшой зал с колоннами и остановился перед лестницей.

– Поднимайтесь, визирь ждет вас на вершине пирамиды.

– Почему наверху?

– Он следит за работами.

– Восхождение на пирамиду не опасно?

– Со ступеней снята облицовка, если вы пойдете осторожно, вы ничем не рискуете.

Бел-Тран не признался жрецу, что страдает головокружениями, если бы он отступил, это сделало бы его смешным. Он неохотно пустился в путь, поднимаясь на высоту шестидесяти метров.

Бел-Тран карабкался по гребню, провожаемый взглядами гранильщиков, занятых реставрацией облицовки. Со взором, прикованным к камням, непослушными ногами, он поднялся на платформу, лишенную пирамидальной верхушки. Снятая со своего места, она была поручена золотых дел мастерам с тем, чтобы они покрыли ее слоем листового золота.

Пазаир протянул руку Бел-Трану и помог встать.

– Какой восхитительный вид, не правда ли?

Бел-Тран покачнулся, зажмурил на секунду глаза, но сохранил равновесие.

– С вершины этой пирамиды, – продолжал визирь, – открывается весь Египет. Заметили ли вы резкую границу между пустыней и возделываемой землей, между полями черного и красного цветов, между страной Хора и страной Сета? Однако они неразделимы и дополняют друг друга. Возделываемая земля хранит в себе вечный танец смены времен года, а пустыня – закон неизменности.

– Зачем вы пригласили меня сюда?

– Знаете ли вы имя этой пирамиды?

– Мне наплевать.

– Она называется «Созерцательница Двух Земель»; обводя их своим взором, она создает их единство. Древние посвятили столько сил созданию этого памятника, и мы строим храмы и сооружения вечности потому, что без них нет гармонии существования.

– Куча ненужных камней, – буркнул Бел-Тран.

– Фундамент нашего общества. Потусторонний мир вдохновляет наше управление, вечность наших деяний, потому что каждодневного не хватает, чтобы насытить людей.

– Ветхие устои.

– Ваши намерения разрушат Египет, Бел-Тран, и осквернят вас.

– Я оплачу себе лучшее очищение.

– Душа так просто не отмывается.

– Вы жрец или верховный сановник?

– Визирь служит Истине. Богиня справедливости вас никогда не соблазняла?

– По зрелом размышлении я презираю женщин. Если вам больше нечего сказать, я спускаюсь.

– Я думал, что вы являлись моим другом, когда мы помогали друг другу. Вы были тогда поставщиком папируса, а я – скромным судьей, растерявшимся в большом городе. Я даже не задавался вопросом о вашей искренности, вы мне казались движимым настоящей верой в служение Египту. Когда я думаю о том времени, я никак не могу представить себе, что вы все время лгали.

Налетел внезапный порыв ветра, и Бел-Тран ухватился за Пазаира.

– Вы кривили душой с нашей первой встречи, не так ли? – продолжал визирь.

– Я надеялся убедить вас и использовать, признаюсь. Но я испытал полное разочарование! Ваше упрямство и узость взглядов меня обескуражили. Хотя манипулировать вами было несложно.

– Что говорить о прошлом, поменяйте свою жизнь, Бел-Тран. Пусть ваш опыт и знания послужат интересам фараона и народа Египта, откажитесь от ваших непомерных амбиций – и вы познаете счастье тех, кто живет по справедливости.

– Какие смешные речи... Надеюсь, вы сами не верите в то, что говорите?

– Зачем вести народ к несчастью?

– Хотя вы и визирь, вам незнаком вкус власти. Но мне он знаком, эта страна будет моей, так как я могу здесь установить собственные порядки.

Из-за ветра мужчины говорили громко, отчетливо проговаривая слова. Вдали пальмы клонились от ветра, их огромные листья переплетались и скрипели, ломаясь. Песчаные вихри поднимались на штурм пирамиды.

– Забудьте ваши личные интересы, Бел-Тран, они приведут вас к пустоте.

– Ваш учитель Беранир был бы недоволен вами и вашим недостатком ума. Помогая мне, вы доказали вашу недальновидность; прося меня о подобном, вы доказываете вашу глупость.

– Вы убили его?

– Я не пачкаю рук, Пазаир.

– Никогда больше не произносите имя Беранира.

В глазах Пазаира Бел-Тран увидел свою смерть. Обезумев, он отступил на шаг и потерял равновесие. В последний миг Пазаир ухватил его за запястье.

С бешено бьющимся сердцем, цепляясь за каждый каменный выступ, глава Двойного Белого дома спускался с пирамиды. Сзади на него давил тяжелый взгляд египетского визиря.

60
{"b":"30840","o":1}