ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Спасены! — воскликнули друзья вне себя от радости и бросились друг другу в объятия.

Действительно, они увидели вскоре огонек, отделившийся от корабля и приближавшийся к берегу, перепрыгивая по волнам. И сомнений не было, что то был фонарь на шлюпке, посланной к ним на помощь.

Затаив дыхание, Гиллуа и Барте следили за ее быстрым ходом… И вот видят они, что она не более, как в трех— или четырехстах метрах от них; вне себя от радости три раза крикнули они «Ура! «, на что со шлюпки три раза отвечали им тем же.

Но в эту минуту сцена переменилась с быстротою молнии.

Вдруг из высокого тростника выскочили четверо здоровенных людей, бросились на двух друзей, повалили их наземь, связали их по рукам и ногам с беспримерною быстротой и бегом увлекли их за собою к Рио-дас-Мортес.

Обе жертвы с отчаянной энергией огласили воздух громкими воплями… По всей вероятности эту сцену видели люди на шлюпке, судя по энергичным усилиям их весел и по той необыкновенной быстроте, с которою она скользила по волнам.

— Замолчите, господа, — крикнул голос, по которому офицеры тотчас признали Девиса, — или, клянусь честью, я размозжу вам голову!

Грубый янки, разумеется, готов был исполнить свою угрозу. Гиллуа и Барте так были уверены в этом, что с яростью в душе вынуждены были повиноваться праву сильного, хотя нельзя и заподозрить, чтобы мужество могло изменить им.

Добежав до берега реки, разбойники бросили пленных на дно судна и схватились за весла. С удвоенной силой гребли они, чтобы вовремя поспеть на «Осу».

Они не были еще в двухстах метрах от своей цели, как шлюпка, посланная на помощь, тоже достигла устья реки и отважно пустилась за ними в погоню. Командир шлюпки, наблюдавший за всеми обстоятельствами этой сцены, не вполне понимал ее причины; но видя, что похитители плывут вдоль берега, отдал немедленно приказание следовать по той же дороге и, недолго раздумывая, пустился по водам Рио-дас-Мортес.

ГЛАВА IV. Погоня. — Рабы!

Девис тотчас смекнул, что неприятельская шлюпка опережает их. Он оставил руль и, схватившись за подзорную трубу, жадно следил за черной точкой, которая увеличивалась с каждой минутой, угрожая им отчаянной погоней.

— Шестнадцать гребцов против четырех, — сказал он, — неравная партия, минут через десять они нагонят нас… Попытаемся уравнять силы.

Девис приказал повернуть прямо к левому берегу и тотчас же вышел из лодки.

— Спустить пленников на берег, привязать лодку в тростнике, — скомандовал он повелительно.

Лишь только его приказание было исполнено, он обратился к Гиллуа и Барте со словами:

— Господа, вы изменили данному слову, и я имел бы право убить вас как собак. Вы видите, за нами погоня и мне некогда с вами распространяться. Даю вам на выбор: или я прикажу развязать вам ноги, и вы должны бежать так же скоро, как и мы, не произнося ни одного слова, не крикнув, или же сию минуту я размозжу вам головы.

Девис поднял револьвер.

— Хорошо, — отвечали молодые люди, — мы последуем за вами и обещаем молчать.

— Можете избавить себя от обещаний; мне нечего с ними делать. Я больше доверяю своей силе, но предупреждаю, что при малейшей попытке привлечь на нас внимание, этот револьвер заставит вас навеки замолчать… Ну, ребята, — сказал он матросам, — дело идет о нашей жизни, поторопитесь на «Осу»

Разбойники сознавали теперь свою безопасность: ведь нельзя было и предполагать, чтобы преследующие их решились покинуть свою шлюпку и продолжать погоню на берегу в неизвестной им стране.

После часовой спешной ходьбы по прежней дороге Девис со своим маленьким отрядом увидел огни на «Осе». Погрузка совершалась так скоро, что не оставалось ни одного негра на берегу, когда Девис вошел на борт. Он тотчас поспешил в каюту капитана, с нетерпением его ожидавшего.

— Ну, что там такое? — спросил Ле Ноэль, увидев Девиса.

— А то, что нас выдали, и военный корвет стоит при входе в Рио-дас-Мортес, так что нет возможности оттуда выйти в открытое море. Я не мог различить, какой национальности принадлежит этот корвет.

— На каком расстоянии находится он от берега?

— Почти в двух милях.

В важных случаях Ле Ноэль никогда не колебался принимать решительные меры. Он позвонил. Мигом явился перед ним кают-юнга.

— Позвать ко мне господ Верже и Голловея! Мальчик исчез, и минуту спустя явились оба.

— Господа, — сказал капитан, — мы блокированы корветом при входе в реку, изменник выдал нас в Бордо, или в Бразилии, или даже здесь.

— А не думаете ли вы, капитан, — возразил Верже, — что единственную причину этого обстоятельства надо искать в том, что «Оса» вела битву слишком близко от берегов, так что нельзя было обойтись без свидетелей? И в таком случае все объясняется очень натурально: оба флота, французский и английский, находящиеся в Гвинейском заливе, растянулись вдоль берегов. Окруженные крейсерами, мы имели несчастие привлечь на себя внимание одного из них.

— Может быть, вы и правы, Верже, но главное дело состоит в том, чтобы спасти нашу шкуру, которая никогда еще не подвергалась такой опасности, как теперь, и провезти к цели груз, который всем нам даст средства покинуть это опасное ремесло. Если мы будем дожидаться солнечного восхода для отплытия, то нам грозит неизбежная гибель, потому что нельзя надеяться, чтобы в другой раз пришлось вести бой со старым кораблем и с орудиями, выстрелы которых не могут достигать цели.

— Несмотря на темную ночь, — сказал Девис, — я отлично заметил по его форме и по расположению корпуса и мачт, что этот роковой корабль — броненосец первого разряда.

— Следовательно, нельзя и бороться против этой плавучей крепости. Достоверно и то, что всякий выход днем нам невозможен: нас пустят ко дну, прежде чем мы выйдем в открытое море. Нам остается сделать эту попытку ночью и сию же минуту. Если крейсер заметит вчера, при закате солнца, верхушки наших мачт, а это было очень возможно при нашем приближении к Рио, то он провел день в том, что принимал свои меры, осматривал берега и устье реки, останавливаясь на решении или пустить нас ко дну при самом выходе, или подослать человек полтораста, чтобы захватить нас на якоре. Итак, времени терять нельзя; через полчаса луна скроется, — вот минута для нашего отплытия. По местам, господа, и чтобы все было готово к отплытию.

— Если прикажете, — сказал Верже, — то мы и через пять минут можем подняться с якоря. Вследствие вашего прежнего приказания, когда негры известили нас о присутствии военного судна, мы приняли уже все меры, чтобы избежать нечаянного нападения; погрузка черного дерева закончилась уже час назад, и в ту минуту, как вы позвали нас, Голловей сказал мне, что и машина готова.

— Запаслись ли пресной водой?

— Все резервуары полны.

— Хорошо. Отдать паруса и ждать моих приказаний.

Оба помощника ушли, сделав поклон по-военному.

— Ты тоже можешь идти, Девис, — сказал Ле Ноэль дружески, как обыкновенно, оставаясь наедине с любимым юношей.

— Я не кончил еще моего доклада, — отвечал он и в двух словах рассказал, что случилось с ним в дороге. Услышав, что Гиллуа и Барте развели костер на берегу и привлекли шлюпку в реку, он пришел в ярость, «не знавшую пределов, и в первое время хотел повесить их на мачте. Если бы Девис произнес хотя одно слово в защиту их, гибель их была бы неизбежна; но он хорошо знал своего родственника и ни слова не произносил, хорошо зная, что самое лучшее средство утишить бурю, — это предоставить ей самой затихнуть.

Через несколько минут Ле Ноэль опять овладел собой, подтверждая страшными клятвами, что он отомстит.

Вдруг лицо его осклабилось странной улыбкой.

— Девис, друг мой, — сказал он, — подите посмотреть, что этот скотина Гобби так ли еще мертвецки пьян, и может ли он потолковать со мною о деле? В таком случае растолкуйте ему, что мне надо еще поговорить с ним. Кстати, что вы сделали с пленниками?

— Приказал заковать их, как только пришли сюда.

23
{"b":"30841","o":1}