ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В этих комнатах некогда повесился один розольфский управляющий, причем никто так и не мог доискаться причины этого отчаянного поступка. После того шепотом стали рассказывать, что приведение управляющего каждую ночь является в тех апартаментах, болтаясь на веревке и возобновляя каждую ночь сцену самоубийства. При этом будто бы раздавались стоны и стук костей.

Комната, в которой заперли приговоренного Ингольфа, находилась на самом верху башни и выходила на четырехугольную террасу, которая шла кругом всех четырех стен старого замка. Не будь этой террасы, никто из розольфской прислуги не решился бы провести Ингольфа в верхнюю комнату, потому что в таком случае им пришлось бы пройти через заповедные покои. При всем своем высоком умственном развитии, Гаральд и его сыновья были все же люди своего века и, хотя не верили суеверным россказням прислуги, однако все же чувствовали непобедимое отвращение к помещению, в котором Магнус, бывший в своей семье свободным мыслителем, хранил свои многочисленные коллекции. Впрочем, Черному герцогу однажды ночью послышались в Магнусовых комнатах какие-то странные звуки и померещился какой-то зловещий свет в окнах, и это было вскоре после исчезновения Магнуса… Больше ничего и не требовалось для того, чтобы заставить прислугу обегать такое нечистое место.

Капитанский помощник Альтенс и четыре других офицера были заперты как попало в трюме «Ральфа» вместе с прочими матросами. Оружие было, разумеется, отобрано у всех.

Все люки были наглухо забиты и охранялись часовыми, да, впрочем, о бегстве нечего было и думать ввиду того, что палуба брига была занята многочисленным отрядом англичан.

На судне Альтенс, старый морской волк, сказал следующую речь:

– Все вы подлецы и трусы, – обозвал он своих судей. – Вы взяли нас в плен изменническим образом. Отдайте нам корабль и капитана и сразитесь с нами в честном бою. Хоть вас и пятеро на одного, а все-таки мы потопим вас в море… Да что! Вы на это никогда не осмелитесь. Вы трепетали при одном имени капитана Вельзевула; вам понадобилось семь кораблей и две тысячи экипажа для того, чтобы погнаться за нами. Но мы еще не повешены, поэтому берегитесь!

Произнеся эту речь, Альтенс сделался нем, как рыба, и больше от него не могли добиться ни слова.

День прошел совершенно спокойно, и к удивлению англичан, из трюма не доносилось ни малейшего шума, ни малейшего крика. Когда заключенным отнесли пищу, то нашли их сидящими в порядке, по ранжиру, при унтер-офицерах, и офицерах, готовыми идти на смерть как по команде.

Настал уже вечер, а ни Ольдгам, ни Надод не подавали и признака жизни. Равным образом не найдено было следов и Гуттора и Грундвига.

Решено было, что оба верные служители убиты этими двумя бандитами, убежавшими под шумок с «Ральфа», и бешенству старого Гаральда не было пределов. Даже у Олафа с Эдмундом пропала к пиратам всякая жалость.

– Завтра, как только свершится казнь, – сказал Черный герцог, – мы обыщем весь ског и, наверное, поймаем убийц.

Это сказано было за обедом, данным в замке в честь адмирала Коллингвуда и его офицеров.

– У вас есть приметы этих бандитов? – спросил адмирал. – Если есть, то ведь их нетрудно будет отыскать.

– Одного из них мы сейчас же узнаем, – отвечал Эдмунд, – потому что он замечательно похож на клерка одного английского нотариуса, по имени Пеггам, которого мы видели в Чичестере.

При имени Пеггама адмирал Коллингвуд смертельно побледнел, но сейчас же закашлялся, чтобы скрыть свое смущение. Поэтому никто не успел заметить, какое странное впечатление произвели на адмирала слова Эдмунда.

Что сказали бы Олаф и Эдмунд, если б узнали, что лорд Коллингвуд сделался пэром Англии и маркизом Эксмутским вследствие смерти своего старшего брата, погибшего со всей своей семьей в море во время кораблекрушения?!.

XVIII

Замыслы Альтенса. – Раздача оружия. – Разоблачения Иоиля. – Альтенс и его план. – Побег.

Англичане поступили очень опрометчиво, заперев пиратов в трюме их собственного корабля. Правда, у них и выбора другого не было, так как прибыли они к «Ральфу» на шлюпках, да притом же им не могло прийти в голову, что на бриге имеются все приспособления к бегству на случай казуса, подобного случившемуся.

На конце трюма имелся выдвижной люк, открывавшийся на корме. Через этот люк можно было тайно выслать в лодке часть экипажа для разведок, причем с борта корабля ничего этого нельзя было увидать. Матросы не знали об этом приспособлении, но Альтенс знал и потому в душе сильно обрадовался, когда англичане совершили такой необдуманный поступок.

Под самым трюмом был, кроме того, спрятан запас оружия, которым в случае нужды можно было снабдить пленников.

Как только закрыты были все люки и пленники остались одни, Альтенс приказал матросам разместиться в обычном порядке и объявил им о представляющейся возможности совершить побег.

– В крайнем случае, – сказал он, – нам придется вступить в бой. Англичан – пятьсот человек, а нас восемьдесят. Ну, что ж? Нам не в первый раз. Так, ребята?

Все это было сказано сухим, отрывистым тоном человека, вообще не любящего много говорить, а в данном случае не имеющего и времени на это.

Офицеры разбились на группы, переговорили друг с другом и с нижними чинами и затем передали Альтенсу единодушный ответ:

– А как же наш капитан? Мы ни за что его не покинем, мы или освободим его или умрем вместе с ним.

В среде матросов «Ральфа» было очень немного отпетых негодяев, – большинство же было из старых военных моряков, души не чаявших в Ингольфе.

– Друзья мои, – сказал тогда некто Иоиль, один из той небольшой группы «Грабителей», которую привел с собой Надод, – нападать на замок, прежде чем будут истреблены англичане, значит идти прямо на гибель.

– Это правда, – послышалось несколько голосов.

– В таком случае, друзья мои, – продолжал Иоиль, – не доверите ли вы мне спасение капитана? Клянусь вам, что на его голове ни одного волоса не тронут.

В ответ послышался глухой ропот. Очевидно, Иоилю не верили.

– Ты и себя-то не спас, а попался вместе с нами. Каким же образом думаешь ты спасти капитана? – за всех возразил Иоилю гигант матрос, по имени Ганс.

– Я сам пожелал разделить вашу участь, Ганс, – отвечал Иоиль, – потому я и с вами. Но я выражу свой вопрос иначе: верите ли вы Альтенсу, помощнику нашего капитана?

– Да! Да! Да!.. – со всех сторон послышались голоса.

– Ну вот, так ему и сообщу придуманный мною способ выручить капитана, так как больше я не могу доверить этой тайны никому. Если господин Альтенс заявит вам, что считает мой способ несомненно надежным, откажитесь ли вы от своей безумной мысли – лезть на стены Розольфского замка и разбивать себе о них лоб?

– Мы сделаем так, как прикажет Альтенс, – единодушно отозвались матросы.

– Я позволил вам говорить, – заявил тогда особенно сухим тоном Альтенс, – но, кажется, забыли, что здесь никто не имеет права высказывать своего мнения. Решать так или иначе имею право только я один. Вспомните же это и молчите. Смиррно!.. У меня есть свой собственный план, как спасти капитана, но я не отказываюсь выслушать и то, что скажет Иоиль. Который из них окажется наилучшим, тот я и выберу. А теперь знайте, что при существующих обстоятельствах нужна особенно строгая дисциплина, и поэтому я буду взыскивать за каждое нарушение ее беспощадно. Ведите же себя смирно и повинуйтесь беспрекословно, если не желаете болтаться на рее. Офицеры передадут вам мои распоряжения, из которых первое – размозжить голову всякому, который вздумает артачиться.

Иоиль подошел к Альтенсу, и они вступили между собою в беседу, результатом которой капитанский помощник, очевидно, остался очень доволен, так как суровое его лицо просияло, и он закончил разговор следующими знаменательными словами:

– Хорошо, Иоиль. Я уверен, что при таких обстоятельствах у Ингольфа нет лучшего покровителя, нежели лорд Коллингвуд. Нужно только, чтоб вам удалось бежать, потому что в случае неудачи англичане будут особенно злобно преследовать вас, чтобы уничтожить следы своего преступления. Но кто же возьмется передать адмиралу требование об освобождении Ингольфа?

25
{"b":"30844","o":1}