ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не знаю, право, что меня удержало в прошлую ночь… А как мне хотелось пустить пулю в герцога или в его сыновей, когда они спасли того иностранца, отбивавшегося от медведя. По крайней мере, в решительный день было бы меньше дела…

– Разве ты думаешь, что всех перебьют?

– Всех. Надод никого не хочет щадить.

– Знаешь, Торнвальд, он ужасный человек.

– Да, Трумп, совершенно верно; но нам ли на это жаловаться? Благодаря ему мы сделаемся так богаты, что заживем честными людьми. Тогда, Торнвальд, нам, в свою очередь, придется бояться воров.

Эта шутка насмешила обоих бандитов, и они громко засмеялись. Грундвиг воспользовался этим и сказал шепотом своему товарищу:

– Неужели мы дадим им уйти?

– Нет, нужно сделать так, чтобы в решительный день было поменьше дела,

– отвечал Гуттор, подражая фразе, подслушанной у бандитов. – Хватать, что ли?

– Послушаем еще немного, быть может, мы узнаем очень важные вещи.

Перестав смеяться, разбойники возобновили прерванную беседу.

– Знаешь, Трумп, – сказал тот бандит, который был, по-видимому, старше годами, – ты замечательно счастлив: еще новичок, а уже рискуешь виселицей.

– У меня отец и два брата погибли на виселице, дружище Торнвальд; меня этим не удивишь.

– А! Ну, теперь я понимаю, за что судьба посылает тебе такое счастье… Ты еще не был на каторге?

– Нет, но в тюрьме полгода высидел.

– Э, да ты совсем еще невинность… Я вот уже тридцать лет работаю, двадцать два года с ядром на ноге проходил, клеймо на мне выжгли, а между тем еще в первый раз участвую в деле, которое пахнет миллионами. Ты еще только начинаешь карьеру – и уже попал в такое великолепное предприятие! Ведь подумай – эти миллионы веками копились… да, веками! Лет тысячу, по-крайней мере…

– Чтобы ты сказал, Торнвальд, если б я тебе предложил дело еще более выгодное?

– Ты!.. Молокосос!..

– Да, я. Не продать ли нам тайну за миллион на каждого?

– Замолчи, несчастный! Ну, если тебя услышит Надод? – произнес Торнвальд с дрожью во всем теле. – Вот и видно, что ты еще не знаешь его хорошенько.

– Я пошутил, – возразил Трумп.

– Не шути так в другой раз. Однако пора дать Надоду условный сигнал. – Скажи, пожалуйста, как это ты так удачно подражаешь крику той гадкой птицы… как ее?..

– Снеговой совы?

– Да.

– А вот как. Слушай.

И бандит с замечательным искусством крикнул по-совиному.

– Вот как, парень. Слышал? Видел?.. Ну, а по второму крику сюда явится Надод.

– Вперед! – сказал шепотом Грундвиг, – да смотри, не промахивайся. Кинжала не надобно, а то они, пожалуй, закричат. Сдавим им горло и задушим их.

Два друга поползли по траве так искусно, что не было слышно ни малейшего шороха.

– Вот ночь так ночь! – Вскричал Торнвальд. – Дальше носа не видать… Очень удобно в это время душить кого надо…

Он не договорил: две железные руки сдавили ему горло.

То был Гуттор. Богатырь нарочно выбрал себе Торнвальда, так как предполагал, что он сильнее Трумпа. И действительно, едва ли кто-нибудь, кроме Гуттора, мог справиться со старым бандитом. Этот последний отчаянно бился в державших его руках, но Гуттор давил ему горло словно железными тисками, и через несколько минут злодей лежал мертвый в траве.

Молодой Трумп почти не защищался. Застигнутый врасплох, он не успел даже рвануться хорошенько и после нескольких судорог замер в могучей руке Грундвига… Грундвиг подскочил к нему и воткнул к нему в рот затычку.

– Что нам делать с этой падалью? – спросил Гуттор.

– Там увидим, – отвечал Грундвиг, – а теперь надо поскорее дать другой сигнал, чтобы вызвать Надода на берег. Надобно, чтобы промежуток между обоими сигналами был не слишком длинен.

И он крикнул, как кричит снеговая сова, сделав это с не меньшим совершенством подражания, чем незадолго перед тем Торнвальд.

Это было как раз в ту минуту, когда Красноглазый ушел от Ингольфа, уговорив его исполнить приказания Гинго.

Выйдя на берег фиорда, Надод стал вглядываться в темноту, чтобы узнать, в какую сторону надо идти. Раздавшийся легкий кашель указал ему направление.

Надод повернул немного вправо.

Гуттор и Грундвиг отошли шагов на сто, чтобы Надод не увидал мертвецов, а также для того, чтобы быть подальше от корабля.

– Есть у тебя чем связать и заткнуть ему рот? – спросил шепотом Гуттор.

– Держу в руках и то, и другое.

– Ладно, предоставь сделать первое нападение мне, так как он, вероятно, силен: он и пятнадцатилетним мальчишкой был уже силач порядочный. Если будет можно, я схвачу его сзади, а ты тем временем поскорее заткни ему рот.

– Хорошо… Но тс!.. Молчи!..

Надод подходил, приговаривая тихонько: «гм!.. гм!..» Грундвиг отвечал тем же. В темноте неясно обрисовывалась коренастая фигура бандита, и Грундвиг с Гуттором разом почувствовали, что противник будет у них серьезный.

Гуттор торопливо шепнул своему товарищу:

– Смотри же, не суйся, а то ты мне только помешаешь.

В открытой борьбе богатырь справился бы, конечно, с Надодом в десять секунд, но тут дело шло не о том, чтобы убить Надода, а о том, чтобы взять его живым и, в то же время, помешать ему крикнуть. Тут, стало быть, нужна была не только сила, но и ловкость, даже главное – ловкость.

Гуттор присел на траву, а Грундвиг отошел шагов на двенадцать, чтобы Надод прошел мимо Гуттора.

Бандит шел уверенно. Между тем малейший случай мог все погубить. Предшествующий день был очень жаркий, и теперь на небе по временам вспыхивали зарницы. Как раз тогда, когда бандит проходил мимо Гуттора, вспыхнула особенно яркая зарница. К счастью, бандит не приготовился к этому и не успел ничего заметить. Впрочем, он смутно разглядел перед собою человека.

– Это ты, Торнвальд? – спросил он. – А где же твой товарищ?

Необходимо было отвечать – иначе у негодяя непременно явилось бы подозрение. Но что, если он вдруг услышит не тот голос, которого ожидает?

Однако Грундвиг все-таки решился ответить.

– Он спит в траве, – отвечал он шепотом и так тихо, что Надод едва расслышал.

– Этакий лентяй!.. Но ты можешь говорить громче, мы ничем…

Он не договорил.

Грундвиг кашлянул. Это был сигнал. Гуттор, уже стоявший сзади бандита, вдруг обхватил его руками и сдавил ему грудь так, что у него захватило дух. Нападение было так внезапно, что негодяй, считавший себя в полной безопасности, от изумления открыл рот и поперхнулся недоговоренной фразой, которая осталась у него в горле.

Одним прыжком Грундвиг подскочил к нему и воткнул ему в рот затычку.

– Поторапливайся, – сказал товарищу богатырь своим ровным, спокойным голосом, – а то этот негодяй колотит меня по ногам каблуками… Но если он надеется вырваться…

– Не бойся, он сейчас успокоится, – отвечал Грундвиг и, обратясь к бандиту, продолжал: – Слушай, Над, злодей и убийца, я – Грундвиг, а держит тебя в своих руках Гуттор, одним ударом кулака убивающий буйвола. Ты не забыл ведь нас, разумеется?.. Ну, так знай, что если ты будешь барахтаться, то я задушу тебя, как пса.

Надод вздрогнул всеми членами, услыхав эти два имени, вызывавшие в нем самые ужасные воспоминания.

Он знал, что Гуттор и Грундвиг ничего на свете не признавали, кроме Биорнов и всего до них относящегося. Добродетель, мужество, честность, великодушие имели в их глазах цену лишь в том случае, если относились к Биорнам. Что такое честь?.. Честь рода Биорнов. Если ее задевали, то у Грундвига и Гуттора пропадала всякая жалость к людям. Двадцать лет тому назад они превратили в безобразный кусок мяса того, кто был виновником пропажи мальчика из рода герцогов Норрландских, и теперь этот виновник снова попал к ним в руки. Он собирался им мстить, а сам – в их власти!.. Надод видел, что теперь ему приходится отказаться от всех своих надежд и даже расстаться с собственной жизнью…

– Ну, теперь поведем его в башню Сигурда, – сказал Грундвиг, заранее составивший себе план.

31
{"b":"30844","o":1}