ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мы были спрятаны на острове Бедлоэ, – отвечал, рыдая Эдмунд. – Нас было трое, а против нас было…

– Шестьдесят человек экипажа, – пояснил Иоиль.

– Отец, – сказал Эдмунд, немного успокоившись после слез, – согласен ли ты доверить своим сыновьям дело отмщения?

– Согласен! – мрачным тоном отвечал старик. – Отомстите за свою сестру, за ее несчастного мужа, за их детей… Отомстите за наше семейное горе: это ваш первый и самый священный долг.

– И мой также: нас теперь трое! – произнес вдруг чей-то молодой голос.

С этими словами из башни во внутренний двор, где происходила эта сцена, выбежал Ингольф и бросился к ногам старого герцога.

Из комнаты старого Розевеля он слышал все разговоры и, не слушая никаких доводов старца, в последнюю минуту не в силах был себя сдержать.

– Ингольф! – воскликнули в один голос все трое – Черный герцог и оба брата.

Их удивление было безмерно.

– Я не Ингольф, – возразил капитан, – я Фредерик Биорн, возвращающийся в родной дом после двадцатилетнего отсутствия.

– Фредерик!.. – пролепетал старый герцог. – Какой Фредерик? Кто это сказал – Фредерик Биорн? Где он?

– Фредерик Биорн – я, – отвечал капитан. – О мой отец, узнайте же своего сына!

Он проворно расстегнулся и обнажил свою грудь. Все сейчас же увидели на ней неизгладимое биорновское клеймо. Для герцога это клеймо было несомненным, неопровержимым доказательством.

– Sursum corda! – вслух прочли Олаф и Эдмунд и разом вскрикнули:

– Брат!.. Брат!..

– Обоими же меня, сын мой! – воскликнул герцог.

При этих словах капитан почувствовал такое сильное волнение, что покачнулся и едва не упал, но тут подбежали Эдмунд с Олафом и подхватили его. Так, поддерживаемый своими братьями, Фредерик Биорн и получил от отца первый поцелуй.

Очищенный отцовским объятием, Фредерик Биорн разом освободился от тяготевшего над ним мрачного прошлого. Пират Ингольф, он же капитан Вельзевул, перестал существовать; вместо него явился старший сын герцога Норрландского – Фредерик Биорн, князь Розольфский.

XXVII

В скоге. – Продолжение осады. – Прибытие Черного герцога. – Гарольд и Надод. – Опасное великодушие.

На другой день после отъезда Коллингвуда, напуганного Иоилем, из старого замка выступил под начальством самого Гаральда, отряд в 25 человек на выручку Гуттора и Грундвига, осажденных в Сигурдовой башне бандитами, которых Надод отправил в ског еще до прибытия «Ральфа» в Розольфсе. Красноглазый надеялся, что эти бандиты застигнут Олафа и Эдмунда на охоте, и что он, таким образом, избавится от молодых Биорнов еще прежде, чем будет совершено нападение на замок. С устранением двух таких сильных противников задача Надода значительно облегчалась, так как уже одно горе о погибших сыновьях могло сломить энергию старого герцога и лишить его нравственных сил, необходимых для защиты замка.

Могло также случиться и то, что бандиты встретили в скоге почти весь наличный гарнизон замка, тем более, что Анкарстрем был большой любитель охоты в широких размерах. Да оно бы наверное так и случилось, если б события, быстро наступившие одно за другим, не устранили тем самым у розольфцев всякую мысль о развлечениях. Рассчитывая на благоприятные обстоятельства, Надод составил адский план, который легко мог удаться ввиду превосходного знания Красноглазым всех местных условий. Вот почему он и сказал в тот вечер Ингольфу, что ему, то есть Надоду, быть может, даже и не понадобится содействие «капитана Вельзевула». Он был уверен в успехе, так как поручил все дело Торнвальду, который прежде служил у Биорнов пастухом и подал ему самую мысль. Весь расчет, таким образом, был основан на предположении, что розольфцы устроят большую охоту и сборным пунктом, по обыкновению, назначат Сигурдову башню. Надод был заранее уверен, что весь охотничий кортеж, включая собак, погибнет в степи так же бесследно, как погибают в океане корабли.

Однако, такой случай, как видит читатель, не представился. Олаф и Эдмунд в это время не охотились, а плавали по морю на своей яхте «Сусанна». Зато, когда вследствие неожиданного прихода англичан все планы Надода, казалось, готовы были рухнуть, Гуттору и Грундвигу пришла несчастная мысль уйти в Сигурдову башню, а вследствие этого привлекались в ског именно те люди, которым Надод готовил страшную гибель.

Весь вопрос заключался в том – достаточно ли знакомы «Грабители» с планом Надода, чтобы действовать самостоятельно, не дожидаясь приказаний, которых пленный вождь бандитов, разумеется, не мог им дать.

Мы оставили «Грабителей» в ту минуту, когда внезапный дождь залил костер, который они развели у дверей осажденной ими башни, после того, как Гуттор сбросил с вышки одного из бандитов. При самом начале осады их увидал один розольфский псарь, посланный выслеживать диких оленей, и поспешил в замок уведомить герцога.

Исчезновение Гуттора и Грундвига сначала только удивило герцога и его сыновей, но по мере того, как проходило время, их удивление сменялось сильнейшим беспокойством. Они уже хотели послать в ског людей на поиски пропавших служителей, когда явился псарь и доложил о том, что он видел у Сигурдовой башни. Подробностей псарь не мог сообщить никаких, однако успел заметить, что осаждающие вооружены абордажными саблями, но огнестрельного оружия, по-видимому, не имеют. Надод, действительно, не дал им ни ружей, ни пистолетов, желая, чтобы они всячески избегали столкновения с розольфцами и лишь исполняли то, что им специально поручено.

Капитан Ингольф, которого мы с этих пор будем называть Фредериком Биорном, вспомнил, что Надод высадил на Нордкапе отряд бандитов, и объяснил отцу всю суть дела.

– Гуттор и Грундвиг, – сказал он, – очевидно, узнали бандита, когда он сошел с корабля, и пустились за ним в погоню, а он заманил их в ског, где нашел своих товарищей. Подавленные численным превосходством, ваши верные слуги заперлись в башне – теперь это для меня ясно как день.

Читатель видит, что Фредерик Биорн ошибался лишь относительно подробностей, но что в общем его объяснение было совершенно верно.

Во всяком случае, Гуттора и Грундвига необходимо было как можно скорее выручить.

Все уже было готово к выступлению, когда к Фредерику Биорну подошел Иоиль.

– А ваши матросы, капитан? – спросил он. – Насчет их какое же будет ваше решение?

– Ах, да! – вскричал Фредерик Биорн, – я об них и забыл!.. Что с ними сталось? Где они?

Иоиль описал капитану бегство пленников и абордаж фрегата.

Черный герцог не мог удержаться, чтобы не похвалить их беспримерное мужество.

– Молодцы! – воскликнул он. – Право, молодцы!

– Да, мой отец, экипаж у меня отборный, – сказал Фредерик и невольно вздохнул.

Герцог понял все и с доброю улыбкой заметил сыну:

– Разве ты думаешь, что те, которые верой и правдой служили капитану Ингольфу, потеряют все свои хорошие качества, когда перейдут на службу к Фредерику Биорну?

– Отец! – вскричал молодой человек, не помня себя от радости.

– У нас враги довольно сильные, тебе это лучше, чем кому-нибудь известно, – продолжал, коварно улыбаясь, старик, – и потому нам не приходится пренебрегать такими храбрыми защитниками.

Иоиль в немногих словах досказал конец истории и сообщил, что Альтенс, взяв курс на юг, чтобы сбить англичан с толку, намерен был затем крейсировать близ берегов и выслать к берегу лодку для капитана. Лодка эта, вероятно, уже дожидается Ингольфа.

– Поезжай к ним, сын мой, – сказал старый герцог. – Негодяй Коллингвуд, наверное, поторопится уйти, и тебе сегодня же вечером можно будет вернуться в Розольфсе.

– Отец! Разве мое место не при вас в минуту опасности?

– Нас много, сын мой, и мы хорошо вооружены. Это дает нам огромное преимущество над бандитами, у которых ружей нет. Ступай, милый сын, не бойся. Ты не должен покидать товарищей в критическую минуту.

Сердце капитана сжималось от тоскливого предчувствия. Он неохотно уступил настояниям отца и ушел, попросив братьев ревниво оберегать жизнь почтенного старца.

39
{"b":"30844","o":1}