ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Все это очень логично, но объясни мне, пожалуйста, кто же это мог взять на себя такое поручение? Кто тот смельчак, идущий на верную смерть?

– Совершенно справедливо, что спрятавшийся здесь бандит идет на верную смерть и знает это, вот почему он и медлит приводить в исполнение свою угрозу, откладывая ее со дня на день.

Фредерик с удивлением поглядел на брата.

– Можно подумать, что ты не предположения строишь, а сообщаешь достоверные факты, – заметил он.

Прежде чем Эдмунд успел что-нибудь ответить, раздался громкий голос с вахты:

– Слева корабль!

– Вот тебе и ответ, – сказал Эдмунд брату.

– Ты шутишь?

– Нисколько… Эй, рулевой! Подай сюда журнал.

Матрос немедленно исполнил приказание и удалился.

– Смотри сюда, – продолжал Эдмунд, перелистывая книгу. – С самого нашего отплытия, ежедневно утром и вечером, в одни и те же часы записывается та же самая отметка… 12 мая в шесть часов три четверти вечера шхуна приближается к «Дяде Магнусу», затем поворачивается и исчезает; 13 мая в шесть часов утра шхуна приближается и прочее… То же самое записано 14, 15, 16 числа – вплоть до нынешнего утра… На, смотри. Рулевой, когда я его позвал, уже начал записывать: 20 мая, в шесть часов пятнадцать минут утра, небольшая шхуна… Теперь возьми подзорную трубу, и пойдем на мостик.

Фредерик Биорн пошел следом за братом. Взойдя на мостик, он навел на горизонт трубу и увидал небольшую шхуну, которая в это время поворачивала от корабля назад.

– Что это значит? – спросил Фредерик.

– Это значит, что шхуна подходит к нашему кораблю аккуратно два раза в день и все время идет за ним, так как ей, очевидно, предписано находиться под руками таинственного незнакомца, спрятавшегося у нас на борту. Она, очевидно, ждет сигнала, чтобы подойти ближе. Этот сигнал будет ей дан тогда, когда спрятавшийся соберется, наконец, с духом взорвать «Дядю Магнуса». Сделавши взрыв, он бросится в воду, а шхуна подберет его и уйдет прочь… Таковы, брат мой, выводы, к которым я пришел. Руководствуясь ими, я, если бы только это от меня зависело, немедленно принял бы соответствующие меры.

– Извини меня, брат мой, что я не сразу признал справедливость твоих рассуждений, – сказал герцог. – Но теперь ты вполне меня убедил, и я немедленно велю приступить к исследованию крюйт-камеры.

Порох из камеры был весь вынесен еще после первой угрожающей записи, поэтому теперь оставалось только хорошенько ее осмотреть, не заложено ли там секретной мины. По приказанию герцога в камеры спустились: главный плотник, или так называемый корабельный мастер, и заведующий арсеналом с их помощниками и немедленно приступили к отдиранию железной обшивки стены. Работа была долгая и трудная; топоры стучали часа четыре. Герцог и Эдмунд присутствовали тут же, и оба разом громко вскрикнули, когда железная доска, наконец, отделилась. Под нею оказалось углубление, а в углублении спрятан был цинковый ящик, из которого выходила просмоленная веревка.

Эдмунд бросил на брата торжествующий взгляд. Не помня себя от радости, что его догадка оказалась справедливой, он выхватил из груды инструментов, принесенных оружейным мастером, первые попавшиеся ножницы и уже хотел разрезать ими просмоленную веревку, но оружейник быстро схватил его за руку.

– Господин капитан, простите мою смелость, – вскричал оружейник, – но вы нас так взорвете! Я знаком с подобными машинами и знаю, что от малейшего сотрясения может сделаться взрыв.

– Спасибо, мой добрый Георген, – отвечал, вздрогнув, Эдмунд. – Ты всех нас спас… Моя необдуманность едва не наделала беды. Но как же нам сделать этот страшный аппарат безвредным?

– Если его светлость уполномочит меня… – проговорил Георген, вопросительно взглядывая на герцога.

– Делай, как знаешь, – отвечал герцог. – Я тебе верю и надеюсь, что ты не отправишь нас к облакам.

– Не извольте беспокоиться, ваша светлость, я с этими вещами умею обращаться.

Оружейный мастер взял широкое сверло для металла и осторожно, методически просверлил в стене цинкового ящика отверстие величиною с соверен, затем приладил к отверстию рукав пожарной трубы и, приказав своим помощникам качать, залил водою порох в ящике. В несколько минут опасный прибор сделан был совершенно безвредным.

Теперь оставалось только проследить за фитилем, выходившим из коробки. Очевидно, конец его был спрятан в самом тайнике, где сидел неизвестный злоумышленник.

Корабельному мастеру не пришлось долго объяснять, что от него требуется. Он сам догадался, в чем дело и, руководствуясь собственною опытностью в постройке кораблей, подсказал герцогу очень дельную мысль.

– Ваша светлость, – сказал он, – «Дядя Магнус» не представляет никакой особенности в изгибе своих стен, следовательно, тайник должен находиться или близ кормы, или в носовой части. Направление фитиля несомненно указывает, что тайник устроен в носовой части, поэтому нет надобности отдирать обшивку по всему борту, а лишь около бугшприта. На это потребуется времени, самое большее, два часа. Вам остается только поставить караульных, чтобы птица не упорхнула.

Проект получил полное одобрение, и мастер со своими помощниками и конопатчиком принялись за работу.

На «Дяде Магнусе» были убраны все паруса, чтобы суета движения не мешали работе. На море стояла тишь, погода была вполне благоприятна для работы.

«Леонора», получив сигнал, сделала то же самое, что и «Дядя Магнус», и кокетливо закачалась на тихих волнах в пяти кабельтовых от клипера.

Как только стали отдирать обшивку, сейчас же обнаружился просмоленный фитиль. Среди матросов немедленно распространился слух, что по приказанию герцога плотники ищут одного из «Грабителей», спрятавшегося между обшивками борта в день отъезда. Весь экипаж с тревогой следил за ходом дела.

Гуттор и Грундвиг, а равно и прочие матросы, уже не верили в проказы джинов. Очевидность убедила их паче всяких доводов рассудка, и они с ужасом глядели на остатки адской машины, едва не отправившей их всех к праотцам.

Между тем ложный мулат, сидя в своем тайнике, скоро догадался, что значит этот частый стук в стену корабля. Сначала он думал, что то производится простое исследование прочности двойной стены, и потому совершенно успокоился, зная, что под дерево обшивки подложен свинец, вследствие чего пустота совершенно не слышна. Но вот он слышит, что стук постепенно приближается к нему… Негодяй приложился ухом к стене и задрожал всем телом: он отчетливо услыхал голоса работающих и понял, что тут не исследование стенок производится, а прямая облава на него.

Он ясно расслышал громкие слова одного из рабочих:

– Скажите, пожалуйста, господин мастер, что сделают с тем сорванцом, которого найдут в тайнике?

Корабельный мастер на это ответил:

– Про то старшие знают, а если бы меня спросили, то я бы велел его повесить на рее.

Теперь уж нечего было и сомневаться, что козни Надода открыты. Мысль, что он живым достанется в руки Биорнов, привела его в ужас. Он боялся, что его сейчас же узнают, несмотря на переодевание. Этот бесстрашный человек, столько раз бестрепетно глядевший в глаза смерти, дрожал, как ребенок, чувствуя, что час возмездия, наконец, приблизился… Ах, если бы он не обагрил своих рук кровью Гаральда и Олафа, он бы еще мог надеяться на пощаду. Он знал, как великодушны оба брата Биорны, как легко доступны для жалости их сердца; он мог бы разжалобить их своей несчастной судьбой, своим положением отверженца с детских лет… Но убийцу своего отца и брата они даже и слушать не станут. Приговор над ним произнесен заранее.

Что делать? Как ему быть?

Негодяй, в отчаянии ломая руки, метался в своем тайнике, как зверь в клетке.

Не отворить ли люк и не броситься ли в море?.. Нет, это бесполезно, его выловят из воды при громком хохоте матросов, а Фредерик Биорн скажет своим ироническим голосом:

– Вздернуть этого молодца на рею!

Вся кровь бросилась в голову Надоду, и он зарыдал от бессильного бешенства.

85
{"b":"30844","o":1}