ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– О, я так не желаю! – протестовал янки. – Это будет несправедливо. Честь открытия мы разделим пополам.

Упрямый янки стоял на своем, и пришлось с ним согласиться.

Когда Фредерик Биорн сообщил Пакингтону свой план, американец пришел в восторг.

– Нет, вы только представьте себе, – сказал он, – ведь мне и в голову не пришло устанавливать эти вспомогательные пункты, до которых додумались вы. Ведь это прекрасно!.. Это великолепно!.. Теперь, соединившись вместе, мы наделаем с вами чудес!.. Ура!.. Ура!..

Молодые люди невольно улыбнулись восторгу почтенного янки, в котором – они чувствовали – для них нашелся новый друг.

Когда первый восторг американца поостыл, он осведомился, каким образом Фредерик Биорн рассчитывает устраивать эти пункты.

– Очень просто, – отвечал Фредерик, – мы не будем ставить никаких палаток, а просто, на манер эскимосов, будем вырубать топором пещеры в ледяных массах. На каждом пункте мы будем оставлять гарнизон из нескольких человек эскимосов и европейцев.

– Браво, господин герцог! – вскричал американец. – Да ведь этак у нас с вами будет не экспедиция, а увеселительная прогулка.

В эту минуту на палубе яхты показались два эскимоса, нанятые американцем. Они с любопытством глядели на огромный клипер. По всей вероятности, им еще ни разу не случалось видеть такой огромный корабль.

Эскимосы были одеты в свою толстую зимнюю одежду, которая закутывала их с головы до ног, оставляя отверстие лишь для зрения и дыхания. Лиц их не было никакой возможности разглядеть; издали эти неуклюжие фигуры ничем не отличались от друга Фрица.

Один из эскимосов был высок ростом и отличался широкою костью, другой

– коренаст и приземист.

Фредерик и Эдмунд удивились, что эти эскимосы уже одеты по-зимнему, но не придали этому обстоятельству никакого значения и не сказали ничего.

Что бы сказали они, если бы знали, что эскимосы закутались так лишь после того, как с яхты заметили «Дядю Магнуса»? Быть может, это навело бы обоих братьев на некоторые размышления.

Однако на борту клипера находился человек, которого тоже поразила подробность, лишь вскользь замеченная герцогом и его братом. Этот человек был Грундвиг, питавший недоверие решительно ко всему и ко всем на свете.

По обыкновению, он делился своими тайными думами с Гуттором, а затем, в один прекрасный день, изъявил Пакингтону желание осмотреть яхту.

Пакингтон с удовольствием согласился показать им свой хорошенький кораблик. Грундвиг и Гуттор отправились. Главной их целью было посмотреть поближе на эскимосов, и потому они очень обрадовались, когда увидали, что последние помещаются на яхте совершенно отдельно от американских матросов.

Этот визит не привел ни к чему. Грундвиг не открыл ничего такого, что подтвердило бы его подозрения против эскимосов, но тем не менее он решил:

– Хотя я не нашел доказательств, что эскимосы – мошенники, но, с другой стороны, ничто не свидетельствует мне о том, что они люди честные. Поэтому я буду считать их подозрительными и следить за ними.

Это было не совсем логично, но Грундвигу казалось вполне убедительным.

Посетители удалились на свой корабль. А между тем в помещении эскимосов происходил следующий разговор:

– Иорник, видел ли ты двух посетителей, приходивших сюда?

– Видел, господин.

– На этой неделе ты должен избавить меня от них. Способ выбирай сам.

– Слушаю, господин.

– Ты знаешь, что за смерть каждого из них будет заплачено по пяти тысяч пиастров?

– Знаю, господин. Через несколько дней Иорник будет очень богат.

– То-то же!

– Могу я сказать еще одно слово, господин мой?

– Говори.

– Я убью не только этих двух, но всех, кого ты велишь. Только я не желаю, чтобы меня повесили на рее.

– Само собой разумеется.

– Поэтому я убью их тогда, когда мы уже двинемся в экспедицию. На суше я приму меры, чтобы даже трупы их не были найдены.

– Хорошо, но помни: если ты попадешься, я тут ни при чем. Действуй на собственный страх и риск. Я не желаю поплатиться за твою неловкость. Уговор дороже денег.

– Иорник знает. Иорник принял этот уговор…

IX

Полярная буря. – Иорник и Густапс. – Часы бесед. – Почему?

В эту самую ночь разразилась страшная буря, свирепствовавшая подряд трое суток.

Пакингтон, явившись на клипер с двумя своими эскимосами Густапсом и Иорником, которых пожелал видеть и расспросить Фредерик Биорн, не мог все три дня возвратиться на свою яхту. Несмотря на то, что ртутный столбик упал до 36° ниже нуля, океан не замерзал – ему мешала буря.

Почтенный янки по-своему боролся с ветром и холодом: он постоянно тянул стаканами то виски, то джин, то бренди, то херес. Этот прилежный труженик, как и большинство американцев того времени, не умел ни на что больше употреблять свой досуг, как на то, чтобы пить и пить.

В течение трех суток, покуда продолжалась полярная буря, он только этим и занимался.

На вопросы, обращенные к эскимосам, Густапс и Иорник отвечали, что лет девять или восемь тому назад они провожали одного европейца со свитой до ледяной стены, через которую еще не переступил ни один человек. Эскимосов послали обратно за помощью, которую европейцы просили у их племени, но, когда они возвратились, европейцев уже не было в живых никого: все они погибли от голода и холода. Впоследствии, правда, Густапс и Иорник слышали от других эскимосов, что двое или трое из членов экспедиции перебрались все-таки через ледяную стену, за которою действительно лежит земля, свободная ото льда, куда улетают водяные птицы; но эта земля так же холодна, как и соседние страны, и потому те два или три европейца тоже, по всей вероятности, погибли, как и их товарищи.

Ответы эскимосов не только не разъяснили, но скорее даже запутали вопрос.

Живя на клипере, эскимосы ничем не возбудили против себя подозрений. Иорник выказывал себя очень услужливым и распорядительным; мысль Фредерика учреждать по дороге промежуточные пункты он одобрил вполне. Скоро даже Готшальк и Рескиавик прониклись уважением к его опытности, и без его совета на клипере не делалось уже ничего.

Таким образом, негодяй создал себе прочное и почетное положение среди членов экспедиции, облегчавшее исполнение его гнусных замыслов.

Иорник говорил обыкновенно за себя и за Густапса, своего родственника. Последний играл роль немого и так удачно, что никогда ничего не говорил – по крайней мере при других. Со своей стороны, Густапс начал ухаживать за старым Грундвигом и всячески подлаживался к нему. Заметив слабость старика к табаку, он подарил ему несколько пачек самых разнообразных сортов. Старик умилился и сказал однажды своему другу Гуттору:

– Знаешь, этот эскимос, по-видимому, вовсе не дурной человек… Очень часто нам с первого взгляда кажутся несимпатичными люди, в сущности честные и… и…

– И имеющие очень хороший табак, – договорил не без злорадства Гуттор, насмешливо поглядывая на друга.

На этот раз враги Биорнов выбрали для исполнения своих целей чрезвычайно ловких людей.

Эти люди умели ждать, а это всегда имеет очень большое значение для успеха задуманных дел.

– Что, какой я? Каких молодцов нанял!

Грундвиг дряхлел. Это был уже не прежний Грундвиг, угадывавший все с первого взгляда. Конечно, он не утратил еще своей обычной проницательности, но зато действовал с меньшим тактом и вечно твердя и повторяя одно и то же, начиная надоедать своим господам. Почти все на корабле, за исключением одного Гуттора, говорили про старика:

– Он завирается!

Таким образом, Густапс и Иорник – читатели уже догадались, конечно, что это были переодетые агенты «Грабителей» – почти не имели на клипере серьезных противников.

При таких условиях опасность, грозившая норрландцам, была чрезмерна и едва ли отвратима.

Буря утихла. Льдины быстро спаялись и образовали сплошное ледяное поле. Солнце появилось на горизонте лишь на самое короткое время. Наступила пора покинуть корабли и двинуться в путь.

91
{"b":"30844","o":1}