ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Множество источников орошает эту провинцию и придает ей плодородие. Здесь произрастают финики, позволяющие караванам сохранять здоровье в продолжение многих месяцев среди песка, нагреваемого тропическим солнцем.

Доктор, вступивший в свои обязанности, велел навьючить финиками четыре верблюда.

На другой день в назначенный час караван со своей величественной линией из двадцати восьми верблюдов направился к пустыне, держась несколько к западу, где более встречается оазисов. Жители Тафилета, у которых наши путешественники сделали большие покупки, и которые думали, что имеют дело с правоверными, проводили их молитвами и пожеланиями.

Мавр Бен-Абда на верблюде вел караван, замыкаемый его товарищем Бен-Шауиа. За верблюдами в пятнадцати шагах позади ехали три европейца и Хоаквин, приноравливаясь к ходу верблюдов; а десять негров, под предводительством Кунье шли пешком возле верблюдов. Один из них вел атласских лошадей, на которых ехали оба мавра до Тафилета; последние должны были в случае усталости заменить лошадь эль-Темина или его товарищей.

Через пять дней караван прибыл на берега Доца — реки, которая течет среди обширных равнин, окруженных песчаными холмами, составлявшими прежде границу королевства Су. Эта страна позднее сделалась марокканской провинцией. В ней живут берберы, кочующие в палатках как арабы и подчиненные только своим шейхам, которые платят дань султанам, как им заблагорассудится. Край, наполовину гористый, довольно плодороден, потому что он орошается, а везде, где встречается вода, песок становится плодородной почвой.

Песчаный город - any2fbimgloader3.jpeg

Путешественники пополнили тут запас ячменя, риса, фиников и остановились на день, угостили себя пилавом с жареной бараниной, состряпанным мавром Бен-Шауиа, бывшим поваром Квадратного Дома, которого эль-Темин не без причины присоединил к каравану.

До своего вступления в настоящую Сахару, путешествие было очень однообразно и представляло мало опасностей; они ехали от одной деревни к другой, от оазиса к оазису, останавливаясь то у шеллоков, то у берберов, поселившихся вдоль всей окраины Сахары, повсюду, где росли трава и финики.

Интересно проследить их маршрут, составленный Абдой.

В четыре дня проехали они от Доца до Верзазата; в семь дней — от Верзазата до Зенаги; в три дня — от Зенаги до Загмузуна; в четыре дня — от Загмузуна до Гарб-эль-Су; в пять дней — от реки Рас-эль-Уад, границы Гарб-эль-Су в Мизигину; в один день — оттуда в Тарудант.

Из Таруданта, где караван отдыхал три дня, он в семь дней дошел до Эт-Ведрима; оттуда через Тукрибт, Эт-Брагим, Стуку, Эт-Сугам, Эт-Бельфу, Эт-Семлад-Эт-Амгед Тибидент, Тагзут, Темсит, Тиллин, Теалу, Ида-Угбар, Аит-Суаб, Аржизель и Эт-Умануди дошел в двадцать восемь дней до Тезагальта — большой город, населенный эмигрантами шеллоками, где эль-Темин решил отдыхать неделю.

Тезагальт — небольшая республика, управляемая сорока начальниками, которых избирают каждый год. На этой территории находится несколько медных рудников, разрабатываемых жителями; они делают из меди вазы и домашнюю утварь, очень ценимую во всей Сахаре, в Тимбукту и в восточной Нигриции это лучший товар для размена. Там также чеканят монету — единственную, которую кочующие арабы соглашаются принимать.

Эль-Темин сделал большой запас этого товара, и разменял крупную сумму на эту медную монету.

На верблюдов навьючили столько груза, сколько они могли нести; из бурдюков вылили воду и налили свежей, потому что теперь придется целую неделю не возобновлять ее, и караван, повернув на восток, решительно вошел в Сахару, окраин которой до сих пор только касался.

Настоящее путешествие, со всеми своими неожиданными и таинственными опасностями, теперь только начиналось.

Вечером, когда расположились лагерем на песке, эль-Темин собрал путешественников на совет. Прежде чем войти далее в пустыню, необходимо было, для общей пользы, предписать каждому строжайшую дисциплину; малейший повод к неудовольствию в этой обширной пустыне, посещаемой только арабскими бродягами, которые убивают всех — и друзей, и врагов, могло не только повредить предприятию, но и повлечь за собой гибель всего каравана. При таких обстоятельствах допустимо только одно наказание — смерть, в двух следующих случаях: за отказ повиноваться приказаниям начальника и за кражу воды или провизии свыше порции, положенной на каждого человека.

Действительно, надо было предвидеть ту минуту, когда придется защищать от людей, раздраженных лишениями, последние запасы каравана.

В применении этого закона, никакой разницы не должно быть между европейцами и туземцами, между людьми свободными и черными невольниками.

— Бен-Шауиа, — сказал эль-Темин, — через сколько дней увидим мы Тимбукту?

— Через двадцать пять дней мы сможем остановиться под стенами Песчаного Города.

— Есть в этом городе какое-нибудь здание, которое можно видеть издали?

— Мечеть Муза-Сулеймана.

— Хорошо! Если в двадцать пятый день, начиная с нынешнего, мы приметим минареты этой мечети и все наши животные будут живы, а все мы налицо, я удваиваю награду, которую обещал тебе и твоему товарищу. Если Бен-Абда или ты чувствуете малейшее опасение, есть еще время вернуться. Выберите верблюда с навьюченным на него товаром, я дарю его вам за то, что вы проводили нас сюда, — и возвращайтесь в Марокко.

— Бен-Шауиа поклялся на Коране, — ответил мавр, глаза которого засверкали при воспоминании о громадной сумме, положенной для него у Соларио, — и сдержит клятву.

— Бен-Абда может умереть в песчаной пустыне, — сказал его товарищ, — но он дал слово.

— А вы, Хоаквин, — спросил начальник, обернувшись к испанцу, — только вам одному мы не обещали ничего, а между тем вы идете с нами охотно. Я должен также вас предупредить, если вы не желаете подвергаться опасностям и утомлениям, ожидающим нас, вернитесь в Танжер, караульте Квадратный Дом во время нашего отсутствия с двумя неграми, которых я оставил там.

— Ваша светлость! — ответил достойный кастилец, подбоченившись, как герой мелодрамы и радуясь случаю вставить историйку, — один из моих благородных предков, дон Фернанд Барбоза Сомбреро лежал в постели, дрожа от лихорадки, когда великий Гонзальв штурмовал Кордову. Он хотел отговорить своего друга от участия в битве, но мой предок надел свою броню и, устремившись в битву, пал убитый. Вот как умирают в фамилии Барбоза!

— Я не настаиваю, Хоаквин, и могу вам обещать, что награда будет соразмерна с преданностью.

— Я не имею привычки отказываться от подарков на память, которые вашей светлости угодно будет мне дать, — сказал Хоаквин, в котором звание мажордома взяло верх и напоминало наследнику Барбозов, что не следует пренебрегать тленными благами.

— Хорошо! — сказал эль-Темин, дав знак предаться покою (эту первую ночь они хотели провести в пустыне), — кажется, мы можем теперь идти вперед. Но первому, кто отступит, я прострелю голову!..

Если в этих совещаниях не было речи о десяти неграх, которые, вооруженные с ног до головы, наблюдали за общей безопасностью и, главное, должны были устрашать кочующих арабов, то это потому, что можно было положиться на их слепую преданность; уже более пятнадцати лет служили они эль-Темину, и дали бы себя убить по одному его знаку без малейшего колебания; эти добрые люди даже не позволили бы себе спросить почему. Можно было сказать, что эти негры думали тогда мозгом своих господ. Поэтому, когда им было приказано бросить свою веру и вступить в магометанство, эти наивные курчавые головы сказали друг другу:

— Посмотрите, как масса Темин добр: он нашел нам Бога, могущественнее всех наших; он не разделяет своего неба от других и защитит нас лучше фетишей.

И они охотно сделались мусульманами; их господин не сказал им причин, которые заставляли его действовать, но для его планов было необходимо, чтобы его черные невольники сделались магометанами. Только таким образом могли они доставлять ему сведения об их безопасности во время пребывания в Тимбукту и исполнять главные роли в драме, которая должна разыграться в этом городе.

24
{"b":"30848","o":1}