ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Он неподражаем, этот Туаре! — заметил эль-Темин, потирая руки. — Продолжай!

— Это все. Каждый день с тех пор, как я поселился здесь, я выхожу из города раз пять осматривать пустыню. То же делаю и ночью; и тогда пою песню, как мы Условились с Кунье.

— Ты ничего не можешь сказать нам о Даниело? — спросил Барте.

— Могу, — ответил Йомби, сжав кулаки, хриплым голосом, напоминавшим вздохи хищного зверя. — Даниело все в милости у султана; двадцать раз я мог бы… но я помнил ваше приказание!

— Хорошо!.. Он живет во дворце?

— Нет, он выстроил себе прекрасный дом на уединенной улице и живет как каид; он сделался мусульманином.

— Ты знаешь его привычки?

— Два раза ночью я подползал к его дому и уходил тогда, когда мои уши слышали его дыхание.

— Так ты можешь проводить нас к нему?

— Закрыв глаза.

— Надо ждать приказания эль-Темина.

— Любезный Барте, я думаю, что залог успеха в том, чтобы действовать как можно скорее. Лучше теперь же назначить час, и когда он наступит, действовать энергично. Будем говорить по-французски. Йомби и Кунье понимают этот язык, а обоим маврам лучше не понимать наших слов. Конечно, их жадность к деньгам ручается за их молчание, но…

— Вспомним Даниело, — перебил Барте с мрачным видом.

— Мне кажется, что назначив экспедицию на завтрашнюю ночь, во втором часу утра, в ту минуту, когда свежесть атмосферы делает сон крепче, мы поступим благоразумно. Нынешний и завтрашний день мы употребим на ознакомление с местностью, чтобы в случае погони успеть быстро ретироваться. Теперь, прежде чем окончательно остановиться на этом плане, я задам Йомби последний вопрос. Много ли евреев в Тимбукту?

— Только четыре или пять, которых терпит султан, потому что они платят ему огромную подать и выписывают для него из Европы все, что ему нравится. Я слышал, что до этого султана, все евреи, осмеливавшиеся показываться в Тимбукту, немедленно предавались смерти.

— Не слыхал ли ты о Бен-Якубе?

— Слышал.

— Предупреди его, что пришел мавританский караван и привез много европейских товаров, он пожелает посмотреть, и я воспользуюсь этим, чтобы с ним поговорить.

— Не делайте этого, да будет позволено бедному негру подать вам совет, — вы не поговорите и двух минут с Бен-Якубом, как он узнает в вас европейца и выдаст вас султану, чтобы заслужить расположение народа, который не мог еще привыкнуть к присутствию евреев в святом городе, ибо все негры киссуры считают Тимбукту второй Меккой.

— Но один из его марокканских корреспондентов поручился за его честность.

— Не говорите с Якубом, — настойчиво упрашивал негр, — если дорожите вашей головой. Вообще не говорите здесь ни с кем. Здесь продают товар невольники, велите обоим маврам продавать ваш товар, а сами не вмешивайтесь; таким образом на вас обратят не больше внимания, чем на другие караваны. В народе сильное волнение в виду прибытия «Ивонны», и вы будете изрублены на куски, если только догадаются о вашем звании.

— Ты прав, этому риску подвергаться нельзя; при том мне нужен был Якуб только для того, чтобы получить от него сведения, которые ты, кажется, можешь очень хорошо сам сообщить.

— Я второй раз в Тимбукту. Я говорил массе Барте: «Не полагайтесь на Даниело! « И теперь говорю вам: «Не полагайтесь на Якуба! «

— Хорошо! Твой совет во всяком случае благоразумен, мы последуем ему. Отправляйся немедленно в Кабру и дай знать капитану о нашем прибытии; вели ему прислать завтра вечером шестерых матросов, вооруженных с ног до головы и переодетых кочевниками пустыни; пусть они будут здесь в двенадцатом часу ночи. Мы несколько приблизимся к городу, но остановимся с этой стороны, с юга к западу, на дороге к Нигеру.

— А мне вернуться сейчас или с матросами?

— Знают они дорогу?

— С тех пор, как с султаном заключен мир, они все перебывали в Тимбукту; я, впрочем, могу пойти к ним навстречу завтра вечером.

— Возвращайся же как можно скорее. Твое знание страны будет для нас драгоценной помощью. Как ты думаешь, узнает тебя генуэзец, если встретит?

— Я нарочно ходил предлагать ему свой товар, он купил у меня ящик с сигарами, но, увидев меня, не вспомнил ни о чем; я, впрочем, был переодет киссурским кочевником.

— Прекрасно… ты поступал во всем чрезвычайно искусно. Ступай теперь в Кабру и вернись как можно скорее.

Во все время этого разговора Кунье оставался неподвижен, ожидая минуты пожать руку своему старому другу; обернувшись, Йомби приметил его возле себя, и они обменялись тем крепким пожатием, которое заменяет самые горячие слова в минуты волнения.

Слыша, как легко и даже изящно выражается Йомби, доктор, вспомнивший, какой ответ получил от него однажды, когда вздумал его расспросить, не мог опомниться от удивления, и в ту минуту, как Йомби отправился в Кабру, доктор заметил ему:

— Поздравляю, Йомби, во время путешествия вы сделали быстрые успехи во французском языке.

— Масса доктор, — ответил Йомби, — поющая птица указывает свое гнездо! — И он отправился быстрыми и легкими шагами туземных пешеходов по направлению к Нигеру.

Караван приблизился к городу. Эль-Темин велел раскинуть палатки и приказал неграм развьючить верблюдов.

— Теперь, господа, — сказал он своим спутникам, — не отдохнуть ли нам? Два следующие дня будут очень утомительны.

Драма быстро приближалась к развязке.

ГЛАВА V. Тимбукту. — Тайна каравана

На рассвете эль-Темин, его товарищи, Хоаквин и два мавра отправились в город. Со странным чувством, смешанным с любопытством и волнением, вошли европейцы в этот таинственный город, о котором они долгое время имели самые неполные сведения.

— Знаменитому путешественнику Калье, французу, господа, — сказал доктор, — наука обязана первыми верными сведениями о существовании Тимбукту.

— Он выполнил эту задачу один, почти без всяких средств, пешком следуя за караванами, которые каждый год отправляются из Марокко к берегам Нигера, — прибавил Барте.

— Молчите, господа, — заметил эль-Темин, — здесь почти все понимают по-арабски; это язык торговли и всех иностранцев. Неосторожное слово может заставить усомниться в том, что мы купцы.

Наши путешественники подошли к старой мечети Солимана, когда глянцевитые кирпичи минаретов засверкали от первых лучей солнца. Тотчас послышался голос муэдзина, призывающего правоверных к молитве. Наши путешественники вошли за толпой в мечеть; все знали уже, что они принадлежат к каравану, прибывшему из Марокко ночью, и не надобно было возбуждать сомнение в их усердии к исламизму.

Когда они проходили по большому двору, вымощенному кирпичами, который окружал всю мечеть, Барте, проходя мимо засыпанного колодца, чуть было не лишился чувств; холодный пот оросил его лицо, и он был вынужден опереться на руку эль-Темина.

— Мужайтесь! — прошептал эль-Темин, — вспомните, что малейшей неосторожностью мы можем погубить все.

— Тут… четыре года тому назад, — прошептал молодой человек так тихо, что его услыхал только товарищ.

Он быстро оправился и мог вместе с другими исполнить все обряды молитвы.

Из мечети путешественники пошли по городу, рассматривая особенно те пути, которые вели к Нигеру. Оба мавра во время своего первого путешествия, прожившие более шести месяцев в Тимбукту, помогли своей опытностью их наблюдениям.

По преданиям киссуров или мусульманских негров, составляющих главную часть населения в Тимбукту, город этот построен за двенадцать миль от Джолибы или Нигера одним начальником, по имени Муз-Солиман, который принял титул султана и государя правоверных пустыни.

Эпоха основания этого города относится к шестому веку мусульманской эры.

Дома почти все построены по одному образцу и из одного материала, то есть из кирпича; они довольно обширны, но невысоки и имеют только один этаж; однако в домах богатых купцов есть небольшой павильон над воротами. Эти дома отделяются один от другого двумя или тремя хижинами из простой глины, покрытыми соломой, в которых невольники купцов продают товар в розницу, между тем как хозяева занимаются оптовой торговлей, покупая все, что привезет караван или судно по Нигеру. Улицы довольно широки и могут дать проехать разом трем всадникам. Есть два рынка невольников, которых привозят кочевники пустыни, вечно воюющие с тиббу, и суда, торгующие неграми. В городе около пятнадцати тысяч жителей, но когда приходят караваны, то население доходит до восьмидесяти или ста тысяч человек.

30
{"b":"30848","o":1}