ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что делать? Что делать? – шептал Утсара, уверенный, что другого хода в Колодец молчания нет. И он стоял неподвижно, не в состоянии привести свои мысли в порядок… Наконец он вспомнил, что должен был идти к браматме.

– Один только браматма, – сказал он, – сможет решить эту задачу… он должен ее решить. Я не изменю своей клятве! Скорее я вернусь к падиалу, чтобы умереть с ним или чтобы спасти его тем же путем, каким сам вышел…

И он сделал бы это, ибо индиец согласится скорее умереть какой угодно смертью, чем нарушить клятву. Нет ни одного народа, который меньше бы ценил простое обещание и который был в такой же мере рабом своей клятвы.

В ту минуту, когда он уже собирался идти в Джаха-ра-Богх, где рассчитывал найти верховного вождя общества «Духов вод», на лестнице, ведущей в зал, где он находился, послышался какой-то шум… Чтобы не быть застигнутым врасплох, он поспешил к потайной двери прохода внутри стены, соединявшего две части замка. Проход, как было ему известно, вел к террасе седьмого этажа.

Машинально стал он подниматься по ступенькам, с единственной целью добраться до такого места, где он был бы в безопасности и мог бы дождаться ночи. Он пришел к выводу, что днем ему трудно будет пробраться во дворец браматмы, не обратив на себя внимания… Но в ту минуту, когда факир хотел войти в комнату, предшествующую террасе, он остановился и едва не вскрикнул… Там был браматма… Он, казалось, спал, опираясь локтем о стол и поддерживая рукой голову. Восклицание факира вывело его из задумчивости. Он обернулся и увидел своего верного слугу.

– Ты здесь, Утсара? – сказал он с удивлением. – Где ты был? Что ты делал целые сутки?

– Господин, – отвечал факир, – где я был? В Колодце молчания. Что я делал? Я вышел оттуда.

– В Колодце молчания?! – воскликнул браматма. – Ты вышел из Колодца молчания?

– Да, господин! Узнав из разговоров факиров великого Совета, что Кишная приказал запереть падиала, я решил похитить его, чтобы он под пытками не выдал наших тайн. Но едва я попал в Колодец молчания, как пришли факиры, чтобы вести падиала на допрос к Кишнае. Увидя подвал открытым, они подумали, что кто-то приходил на помощь падиалу и тот убежал. Позвав его два или три раза и не получив ответа, – я лежал в самом темном углу подвала, – они положили плиты на место, убежденные в том, что, по их словам, «птица улетела». Так как на помощь извне надежда была мала, мы с падиалом думали, что уже погибли. Но мы искали выход и нашли.

– Другой проход, который ведет туда? – перебил его браматма.

– Нет, – отвечал факир, – мы нашли лестницу, которая идет чуть ли не в самые недра земли.

– Я знаю ее, она ведет к водоему, сообщающемуся с колодцем у рвов северной части дворца.

– Да, господин! Через этот колодец я и вышел.

– Быть не может! – воскликнул Арджуна.

– Клянусь, господин!

– Но как ты это сделал?

– Ведь колодец этот вытяжной и он сообщается с внутренним водоемом. Ну, я нырнул в водоем и, проплыв через соединяющую трубу, вынырнул на свежий воздух в колодце.

– Удивительно! – воскликнул браматма. – Не думаю, чтобы кто-нибудь другой, кроме тебя, исполнил такой сверхчеловеческий подвиг. Я знаю глубину водоема и колодца… Но ты здоров и невредим, а это главное.

– Верно, господин, но падиал не мог следовать за мной.

– Тем лучше! Случай избавляет нас от жалкого человека, и мы должны радоваться этому. Это предатель, всегда готовый предложить свои услуги тому, кто ему больше даст – англичанам, душителям или нам, и я не верю в его искренность, хотя в последнюю минуту он перешел на нашу сторону. Он неминуемо должен был получить наказание за свои измены.

– Господин, я обещал спасти его.

– Так что ж! Не можешь же ты пойти за ним, взвалить его себе на спину и пронести тем же путем, которым ты пришел. Когда невозможно сдержать данное слово, оно ни к чему не обязывает ни перед богами, ни перед людьми.

– А между тем, господин, я вернусь к нему через колодец.

– Ты не сделаешь этого безумства, вы погибнете там оба.

– Я должен сделать это.

– Я запрещаю тебе… ты мне нужен сегодня.

– Господин, – отвечал факир, – я дал страшную клятву.

– Почему ты не сказал этого сразу? – воскликнул Арджуна, быстро вскакивая с места. – Следуй за мной… Через пять минут я верну тебе падиала.

– Неужели?

– Да! Так же легко, как и сам я вышел оттуда всего два часа тому назад, со всеми членами нового верховного Совета, который я созвал третьего дня.

– Что ты говоришь, господин!

– Истинную правду!.. Сегодня ночью Джахара-Богх окружил батальон англичан под предводительством Кишнаи, и всех нас взяли в плен. О! Он хороший игрок, этот Кишная, он ловко перехитрил нас! Он бросил нас в Колодец молчания и приказал заделать цементом плиту подвала. Но он сделал маленький промах. Он не знал, что в колодце есть три тайных прохода, как в подвале, так и на лестнице, а потому через пять минут мы уже были свободны. Теперь мы готовы отплатить ему тем же… Иди за мной, мы освободим Дислад-Хамеда, но если впредь он будет вести себя так же, – ему не остаться в живых! Мы пришли… Нажми рукой эту каменную резьбу.

– Что это? – воскликнул Утсара. – Стена подается.

– Она устроена на стержне… Зови своего друга.

– Дислад-Хамед! Дислад-Хамед! – крикнул факир.

– Это ты, Утсара? – отвечал голос изнутри.

– Да, я пришел с браматмой освободить тебя. Иди сюда на мой голос, мы пришли совсем с другой стороны, а не с той, откуда ты ждал.

– Вот ты и спасен, – сказал он, – я сдержал свою клятву. Постарайся не забыть своей, ибо при малейшей измене…

– Я поклялся никому не служить, кроме тебя, Утсара, если ты спасешь мне жизнь. Ты можешь рассчитывать на мою верность. Я твой до самой смерти и разделю с тобой труды и опасности. Мой сын уже вырос и может заменить меня, а я буду служить тебе.

– И ты не будешь в этом раскаиваться! – с важностью отвечал ему факир.

Ему льстило, что он может распоряжаться и его будут звать господином. В этот день честный Утсара, привыкший только повиноваться, узнал, что такое гордость.

Такие отношения не редкость в Индии, когда один индиец спасает жизнь другому. Последний в порыве благодарности клянется быть преданным своему спасителю и служить ему до конца своих дней. Он делается членом семьи господина, которому отдает себя, а тот взамен его услуг обязан заботиться о нем, кормить, одевать.

Если слуга женится, его жена живет также в доме патрона. Это нечто вроде добровольного рабства, которое не признается законом, но освящено обычаями.

Утсара был в восторге, что у него есть человек, которому он покровительствовал, несмотря на то, что это был такой трус, как Дислад-Хамед.

Видя, что честолюбивые планы его потерпели неудачу, падиал не прочь был обеспечить себя пищей и кровом на остаток дней своих. Условие, заключенное им, давало ему возможность пребывать во дворце Джахара-Богх, а он знал, что людям, служащим у браматмы, жилось хорошо во всех отношениях.

– Ты знаешь, что я отправил нашего друга Анандраена в Пондишери, – сказал браматма факиру, когда все трое вернулись на террасу, – а затем вернул его сюда в Биджапур. Теперь ты со своим помощником отправишься туда и передашь поручение чиновнику, который управляет французской территорией во время отсутствия Сердара. На обратном пути вы будете, по всей вероятности, проводниками полка морской пехоты… Постарайтесь устроить все попроворней, чтобы вернуться сюда дней через десять, не позже. Для обратного пути, как тебе самому понятно, ты выберешь самую пустынную дорогу. Когда вы будете у леса Повюар, в шести милях отсюда, ты скроешь там эту маленькую армию, а затем пошлешь падиала предупредить меня. Я приму необходимые меры, и в следующую ночь мы без боя захватим сэра Джона Лоренса со всем его штабом и свитой. Я не скрываю от тебя своих планов, чтобы ты понял всю серьезность поручения и не терял время в дороге. Я знаю, Утсара, что могу рассчитывать на твою верность, но если падиал вздумает изменить нам, то самой ужасной смерти будет мало, чтобы наказать его за это преступление.

107
{"b":"30851","o":1}