ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На этот раз начальник душителей отказался верить донесению, пока не убедился в этом собственными глазами… Каким образом падиал, всего два дня тому назад бежавший из Колодца молчания, – так думал он по крайней мере, судя по рассказу факиров, нашедших колодец открытым, – осмелился свободно ходить по улицам Биджапура? Это противоречило известной трусости Дислад-Хамеда и показалось Кишнае неправдоподобным.

Проверить подлинность донесения было нетрудно, стоило только спрятаться в развалинах около дворца. Начальник душителей так и сделал. Он самолично убедился, что с доверенным человеком браматмы собственной персоной ходит его пленник. Шпион, скрытый в роще, подслушал несколько слов из разговора и донес ему, что оба отправляются в Пондишери. Он видел даже, как Утсара бережно нес в руке белый конверт, не зная, куда его лучше спрятать, чтобы не смять, и положил его наконец на дно ящика в хоуде.

Нет сомнения! Сердар скрывается или в Джахара-Богхе, или во дворце Омра. Отсюда он ведет переписку со своими людьми на французской территории и отправляет, быть может, приказ прислать ему подкрепление…

А потому в данный момент важнее всего было завладеть письмом, которое гонцы везли на французскую территорию. В нем должно содержаться объяснение многих непонятных фактов.

На минуту Кишнае пришла в голову мысль арестовать послов, но слух об этом немедленно дошел бы до Сердара, если письмо отправлено им. Кишная же выиграет несравненно больше, сразу удостоверившись и в присутствии врага, и в его намерениях. Он решил поэтому предоставить послам возможность ехать своей дорогой и постараться похитить у них конверт в дороге. Он обратился к одному из самых ловких бохисов в городе, который согласился за хорошую плату исполнить для него это деликатное поручение.

Мы видели уже, как этот туземец бросился по следам маленького каравана, ехавшего вдоль реки Кришны, по старинной мощеной дороге, которая ведет из Биджапура в Мадрас, а в одном месте ответвляется к французскому городу Пондишери, или просто Понди, как его зовут туземцы.

Слон Тамби бежал хорошо, но и скороход не поддавался усталости. Караван шел всю ночь не останавливаясь, и до одиннадцати часов следующего дня ничего существенного не произошло. Но тут голод и жара заставили путников остановиться. Утсара выбрал для отдыха одно из самых тенистых мест леса, по которому они в тот момент проезжали, и было решено остаться там до четырех часов дня, когда удушливый зной несколько спадет.

Каждый день они должны были идти девятнадцать-двадцать часов, а отдыхать от четырех до пяти, включая еду и сон. При таком распорядке они должны были прибыть в Пондишери дней через семь.

Тамби освободили от хоуды, которую поставили под огромным баньяном, приютившим под своей кроной также туземцев. Слона пустили пастись в лесу на свободе, пока хозяева готовили национальное блюдо индийцев – «карри».

Однако Тамби не стал заниматься восстановлением своих сил, а, будучи чем-то озабочен, смотрел в глубину леса и время от времени наполнял воздух мелодичными звуками, напоминавшими отдаленно звуки тромбона в руках человека, взявшего его впервые.

– Что такое с Тамби? – удивился погонщик. – Я никогда еще не видел его в таком состоянии.

– Ба! – отвечал факир, – не стоит беспокоиться. Мы в самой середине леса, и ветер приносит ему запахи хищников. Вот он и тревожится. Это не должно мешать нашим занятиям.

Замечание показалось вполне благоразумным, и все трое вернулись к своим занятиям: один разводил огонь, другой готовил рис, третий с помощью гранитной каталки растирал на камнях смесь из кориандра, корней куркумы, или индийского шафрана, индийского перца и мякоти кокосового ореха, предназначенной для приправы.

Видя, что спутники не обращают внимания на крики, слон успокоился и ни о чем больше не заботился, кроме пищи.

Когда «карри» был готов и съеден с аппетитом, на который способны лишь люди, не евшие целые сутки, все трое растянулись на циновках, собираясь уснуть, но так, чтобы не терять из виду хоуду.

Корнак и Утсара быстро заснули, но падиал не мог этого сделать. Крики слона, его постоянные взгляды в глубину леса беспокоили его, и падиал невольно задумывался, не предвещает ли это близкой опасности, которой напрасно пренебрегли его спутники… Несмотря на это, сон мало-помалу начал овладевать им, поддержанный еще и сытым желудком. Он собирался уже поддаться искушению, когда ему показалось, что в двадцати шагах от хоуды вдруг появился куст, которого он раньше как будто не замечал. Это казалось ему не особенно важным, и он закрыл глаза, твердо решив заснуть. Над ухом его запищал комар. Он небрежно прогнал его рукой, и тогда ему захотелось еще раз взглянуть на куст… Было ли то влияние сна, только ему показалось, что куст передвинулся еще дальше.

«Клянусь Шивой! – подумал падиал, невольно вздрогнув, – вот странный лес, где кусты сами по себе двигаются с места на место. Буду спать… Это, верно, от усталости».

И на этот раз он закрыл глаза с твердым намерением не открывать их больше. Но он не учел непобедимого чувства страха, овладевшего им. Страх этот он никак не мог прогнать.

Медленно, точно стыдясь своего чувства, он приподнял веки, чтобы взглянуть только сквозь ресницы… Он едва не вскрикнул от изумления и испуга, увидя, что куст почти вплотную приблизился к хоуде. Бледный от ужаса, хотел он протянуть руку и разбудить своего товарища или, вернее, своего господина, Утсару. Но тут рослый человек, голый, как червяк, и черный, как туземец Малабарского побережья, выскочил из-за куста с громадным кинжалом в руке и, приложив палец к губам, сделал ему знак молчать, не то… он показал той же рукой на грудь, и падиал понял это как угрозу вонзить ему кинжал в сердце.

Бедняга сразу сообразил, что он погибнет прежде, чем его спутники проснутся, а так как от него требовали только молчания, то он опустил руку и лежал неподвижно е растерянным взглядом. Призрак был, по-видимому, доволен его повиновением и, не теряя ни минуты на дальнейшую жестикуляцию, склонился над хоудой, протянул руку, поспешно схватил находившийся там конверт и исчез за кустом, который с поразительной быстротой стал двигаться обратно и скоро затерялся в соседней роще. Только через полчаса, не видя больше ничего подозрительного, падиал пришел в себя… и заснул.

Сон его был непродолжительным. Ему снились фантастические видения, в которых перемешивались все события, прошедшие за последние несколько дней. Он проходил через разные испытания, подвергался странным приключениям и, наконец, проснулся, еле переводя дыхание и весь покрытый потом…

Товарищи еще спали, и он решил не говорить о том, что видел, чтобы избежать упреков и ответственности, значение которых он понимал. Утсара, узнав об ужасе, который буквально пригвоздил его к земле, наверное, возразил бы ему, что не было никакого риска разбудить их в тот момент, когда фантастический куст уже удалялся от хоуды. Факир мог бы броситься за похитителем и догнал бы его с помощью Тамби.

Промолчав о случившемся, он избегал всякого риска, а факир, не находя письма, никого не будет обвинять и подумает, что оно потерялось в дороге.

Между тем эта кража вызвала такие последствия, каких никто не мог ожидать. Как только Кишная получил это письмо, он немедленно приказал перевести его, так как оно было написано по-французски.

Отправитель не подписал его и ни одно из употребленных в нем выражений не указывало на автора. Рассчитывая на возможность потери этого послания, он всего лишь рекомендовал исполняющему обязанности губернатора Утсару, как человека, на которого можно положиться, и посылал его от лица браматмы. Одна последняя фраза могла показаться важной, ибо в ней говорилось следующее:

«Полковник, командующий полком морской пехоты, на нашей стороне. Вы можете быть с ним откровенны».

Кишная немедленно передал письмо сэру Лоренсу, который, не теряя времени, телеграфировал английскому послу в Париже, а тот, поняв всю важность дела, бросил все занятия, отправился к министру иностранных дел и передал ему телеграмму.

109
{"b":"30851","o":1}