ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

К своему несчастью, Арджуна, не подозревавший первое время в измене Совет семи, показал «древнейшему из Трех» все потайные комнаты, все скрытые выходы, которых здесь было несравненно меньше, чем в Семиэтажном дворце. Кишнае ничего не стоило расставить часовых таким образом, чтобы из здания никто не смог выйти.

Когда все приготовления был окончены, Эдвард Кемпуэл вошел во дворец, а с ним и шотландцы с ружьями наперевес. Сопротивление было бессмысленным. Браматма, Анандраен, шесть членов нового Совета семи, четыре факира, состоящих при Арджуне и два дорвана, или сторожа, – все были схвачены и скручены веревками. Все они признали бесполезность борьбы и отвечали солдатам достойным молчанием.

Только в самый последний момент, когда их уводили, Арджуна заметил вдруг самозваного члена Совета, который прятался позади солдат, и крикнул:

– Все, кто меня слышит, индийцы, мои братья, и вы, солдаты Европы, вы должны знать, кто этот подлый человек, который явился в маске и прячется среди вас. Человек этот присвоил себе высокое положение в обществе, убив наших братьев и надев их одежду. Человек этот, добившийся того, чтобы нас арестовали сегодня, нее кто иной, как душитель Кишная. Он притворился повешенным, чтобы легче было совершать задуманные им злодеяния.

Крик негодования и бессильной ярости вырвался из груди индийцев, а шотландцы с отвращением отступили от этого человека, о котором только что говорил браматма.

– Это неправда! – отвечал тхаг, понявший, какой опасности подвергнет себя, если не опровергнет обвинение, и все в Биджапуре узнают его настоящее имя. – Я – «древнейший из Трех», председатель Совета семи общества «Духов вод».

– Ложь! – не мог не воскликнуть Эдвард Кемпуэл.

– Ты дашь отчет в своих словах перед сэром Лоренсом, – отвечал Кишная офицеру и затем обратился к Арджуне, как бы считая, что оскорбление исходит от него.

– Ложь?.. осмелился ты сказать, убийца полковника Уотсона! Да, друзья мои, – продолжал наглый тхаг, обращаясь к шотландцам, – человек, арестованный вами, тот самый, который приказал убить сегодня ночью несчастного полковника, в двух шагах от комнаты вице-короля. И сэру Лоренсу он предназначил ту же участь, не поспей мы упросить вице-короля дать нам возможность арестовать этого человека, позорящего общество «Духов вод».

Ропот гнева пробежал по рядам английских солдат.

– Ты говоришь правду? – спросил старый сержант, обращаясь к тхагу.

Эдвард Кемпуэл закусил губы, заметив, какую ошибку он совершил, вмешавшись в разговор.

Смерть Уотсона давала все преимущества Кишнае, но и сержант, в свою очередь, нарушал дисциплину свом вмешательством в дело, которое его не касалось. Чтобы положить конец этой сцене, угрожающей принять неприятный оборот, Кемпуэл крикнул:

– Молчать в строю! Взять пленников и вперед… марш!

– Разве вы не прикажете заткнуть кляпом рты этим людям, сахиб? – спросил Кишная.

– Я выполняю приказ и ничего кроме приказа, – отвечал офицер, бросив на тхага презрительный взгляд.

– В случае сомнения, – настаивал тхаг, не отказавшийся от своей идеи, – запрет интерпретируется в самом широком смысле приказа, который был получен. Не думаю, чтобы вице-король позволил бы арестованным шуметь и разговаривать на улицах Биджапура, когда солдатам был дан приказ хранить абсолютное молчание. И если вы хотите, сахиб, я раскрою вам замыслы вашего начальника. Мне известно, по крайней мере, что у него есть важные причины держать этот арест в тайне.

Молодой офицер колебался… Он боялся упрека вице-короля, но, с другой стороны, как честный воин, чувствовал отвращение к тем мерам, которые применяют только к каторжникам.

– Мы будем счастливы, сахиб, – вмешался в разговор браматма, – если нам удастся примирить ваше чувство долга с чувствами благородного человека, а потому даем слово молчать во время перехода по городу. Даю слово и за моих товарищей.

– Верю твоему слову, – отвечал Эдвард Кемпуэл, довольный благополучным окончанием инцидента.

И он стал во главе отряда, чтобы избежать соседства душителя.

Возвращение в Семиэтажный дворец произошло без помех, и ни один из жителей Биджапура не догадался, какой удар нанес им вице-король.

Пленников поместили в одной из комнат, предназначенных для шотландцев, где арестованные должны были ждать решения своей участи. Убийство полковника Уотсона придавало этому делу исключительую важность, и сэр Джон хотел созвать совещание, чтобы решить, какие меры следует принять в этом случае.

Предложение Кишнаи взяло верх над остальными, и решено было скрыть это событие от местных жителей, чтобы облегчить успех экспедиции для поимки Наны Сахиба. Предполагалось, что дело удастся, если принц не будет знать об аресте браматмы и его товарищей.

До сих пор принца, несмотря на отсутствие Сердара, всегда оповещали о всех опасностях, которые угрожали обществу «Духов вод». Если же он ничего не будет знать о случившемся, то Кишная со своими заговорщиками будет занимать прежнее место, и все они будут играть перед джемедарами роль Трибунала трех и Совета семи, распространив слух, что браматма послан ими с тайным поручением.

Общество, таким образом, будет продолжать действовать, как будто бы ничего не случилось, и маленький отряд людей под видом посольства, отправленного «древнейшим из Трех» и браматмой к Нане Сахибу, проберется в пещеры Нухурмура, где скрывается принц, которого и арестует вместе с его защитниками.

Решено было, что Кишная в этот же вечер отправится туда вместе с несколькими членами своей касты, настоящими висельниками, не отступающими ни перед чем и давно известными своей жестокостью.

Суд над убийцами Уотсона и торжественное уничтожение общества «Духов вод» были отложены до поимки Наны Сахиба. Долгая борьба вождя восстания против английских властей подходила к концу, ибо ничто не предвещало провала так искусно задуманного плана.

Английские солдаты получили строгое предписание хранить полное молчание о событиях ночи. Решено было даже изолировать их от местных жителей.

Но что делать с пленниками? Не было тюрьмы, достаточно хорошо охраняемой, чтобы полностью пресечь возможность их общения с миром.

Сэр Лоренс думал в течение нескольких минут, как обойти это затруднение, когда Кишная, глядя на него, вдруг злобно улыбнулся. Он вспомнил о Колодце молчания.

– Доверь мне твоих пленников, – сказал он вице-королю, – я верну их тебе по возвращении из экспедиции. Клянусь тебе, что во время моего отсутствия они будут не в состоянии дать кому-либо знать о своем положении.

– Ты своей головой отвечаешь мне за них, – сказал сэр Лоренс. – Подумай о том, каким посмешищем я стану, когда после донесения об обнаружении и аресте убийц Уотсона, я вынужден буду признаться, что мы не сумели удержать их под стражей.

– Головой ручаюсь за них! – воскликнул тхаг. – Из этого места, предназначенного для самых опасных преступников, никогда никто не возвращался, – добавил он со зловещим видом.

В тот же день, под покровом ночи, Кишная и его приверженцы отвели браматму с товарищами в подвал, известный под мрачным названием Колодца молчания.

Вторую плиту заделали цементом и замазали известкой.

– Это их надгробная плита, – сказал тхаг, – одни только мертвые не мстят за себя.

Потом он прибавил со смехом, который, разносясь эхом под мрачными сводами, казался еще более ужасным.

– Я ведь не обещал вернуть их живыми!.. А теперь идемте, – сказал он своим спутникам. – Через пять дней Нана Сахиб будет в нашей власти.

Кишная старался произнести эти слова погромче, чтобы их слышали в подвале.

– Через пять дней! – пробормотал браматма на языке, неизвестном другим пленникам. – Через пять дней тебя повесят, и на этот раз по-настоящему.

114
{"b":"30851","o":1}