ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я нахожусь здесь, – отвечал он твердо, – не для того, чтобы спорить об исторических судьбах народов. Я получил от королевы власть управлять Индией, и пока у меня останется хоть капля крови, я не допущу уничтожения этой власти.

– Я и не думаю обвинять тебя в захвате власти, – вмешался браматма. – Каково бы ни было происхождение этой власти, она тут ни при чем. Вся ответственность за это тебя не затрагивает. Я требую у тебя отчета за невинную кровь, пролитую тобой. В тот час, когда не было уже ни одного человека с оружием в руках, ты хладнокровно, без всякого повода, вопреки даже интересам своей страны, залил две трети Индии кровью и покрыл развалинами. В Серампуре, Чинсуре, Агре, Бенаресе, Дели, Лакхнау, Гаурдвар-Сикри и в сотне других мест твои пьяные солдаты убивали женщин, детей, стариков и трудоспособных людей, которые, поверив твоим лживым обещаниям, спокойно вернулись в свои жилища. По статистическим данным, приведенным в газетах Бомбея и Калькутты, более миллиона человеческих существ погибли в результате кровавых расправ, которые ты проводил, чтобы терроризировать Индию.

Голос его начал дрожать от возмущения.

– Сэр Джон Лоренс, ты уничтожил два поколения людей, от восемнадцати и до тридцати лет. Все живое пало под ударами твоих палачей. Подлым образом, не имеющим себе равных в истории, ты убил молодых матерей и на четверть века сделал Индию бесплодной. Это в веках покроет твое имя позором. Когда тигр в человеческом образе, которого звали Максуэл, – он заплатил уже за свои преступления, – пришел спросить, как поступить с жителями Гаурдвара, не отвечал ли ты ему, чтобы их собрали на эспланаде, как стадо, и до тех пор стреляли по ним, пока не останется никого в живых? А когда негодяй спросил тебя:

– А как быть с грудными детьми?

– Ах! – сказал ты с улыбкой, от которой вздрогнул даже такой изверг, как Максуэл, – слишком жестоко будет разлучать их с матерями.[82]

И приказание твое было исполнено… Поищи среди знаменитых убийц, искупивших свои грехи на эшафоте, согласится ли хотя бы один из них подать тебе руку?

Поступив таким образом с Бенгалией, ты вздумал теперь приняться за Декан! Но этого не будет, чаша страданий переполнилась, и час правосудия пробил. Мы могли бы казнить тебя как обыкновенного злодея, но мы хотели узнать от тебя, не найдешь ли ты хотя бы малейшего оправдания своим преступлениям!.. Во имя скорбящей Индии, во имя матерей в трауре, я прошу трибунал Трех приговорить этого человека к кинжалу правосудия.

– Сэр Джон Лоренс, что вы ответите на это? – спросил «главный из Трех» суровым голосом.

– Ничего! – отвечал обвиняемый твердо и с презрением. – Отвечать – значит признать вас судьями.

– Хорошо! Вы сами этого хотели.

И, обращаясь к своим товарищам, «древнейший из Трех» сказал:

– Во имя того, кто существует только своими силами и чье таинственное имя заключено в слоге, который никто не имеет права произносить Аум[83]!.. Во имя всего человечества, права которого мы выполняем, какого наказания заслуживает этот человек?

– Смерть! Смерть! – отвечали ему товарищи.

– Это справедливо! – сказал «древнейший из Трех». – Мне остается только произнести приговор…

«Во имя вечного Сваямбхувы! Во имя высших духов, парящих над водами, невидимых вождей нашего правосудия… мы, „Три“…

– Остановись, «древнейший из Трех»! – сказал мнимый пандаром. – Позволь мне попробовать применить последнее средство, чтобы спасти этого человека, несмотря на его упрямство.

– Мысль твоя похвальна, сын мой. Мы слушаем тебя.

– Сэр Джон Лоренс, несмотря на твои преступления, несмотря на все зло, которое ты сделал, я первый буду просить о твоем помиловании, если ты дашь честное слово исполнить все, что я попрошу тебя.

– Я не свободен и в таком положении отказываюсь принимать на себя какое бы то ни было обязательство, даже будь оно справедливо и почетно.

Сэр Джон знал, что члены тайного общества никогда не нарушают данного слова. А они обещали отпустить его на свободу после произнесения приговора, и это вернуло ему смелость.

Он думал уже о том, что его день и ночь будет охранять шотландская стража, и тогда ему нечего бояться кинжала правосудия. Вот почему он и решил не идти ни на какие компромиссы.

– Тем не менее выслушай меня, сэр Джон! – снова обратился пандаром. – Будь уверен, что, раз приговор произнесен, он будет исполнен, несмотря ни на какие принятые тобой меры предосторожности. Но это не все. Знай, что ужасное восстание, в котором на этот раз примет участие вся Индия, уже подготовлено, твои войска будут сметены потоком в два или три миллиона людей.

– Благодарю, что предупредили, – отвечал вице-король с язвительным смехом.

– Подожди радоваться, – продолжал мнимый пандаром. – Владычество Англии падет, но сколько крови будет пролито… Хотя все еще можно устроить. Поспособствуй тому, чтобы правительство дало Индии ту же автономию, как и своим колониям в Австралии и Канаде. Добейся того, чтобы оно признало права Наны Сахиба на трон Ауда и чтобы оно объявило всеобщую амнистию. Тогда Индия согласится остаться под покровительством английского знамени. Я обещал раджам Юга и Нане Сахибу сделать тебе это предложение и считаю нужным исполнить свое слово. Если ты согласишься, то спасешь свою жизнь и дашь мир этой несчастной стране, сохранив в то же время для Англии драгоценный бриллиант в ее колониальной короне… Если бы ты знал, кто я, то понял бы, как тяжело мне способствовать добровольному признанию власти английского знамени над землей Брахмы.

– Кто же ты на самом деле? – спросил сэр Джон, чье любопытство возбудили последние слова.

– В данный момент я исполняю обязанности браматмы. Но я не Арджуна, как думали Кишная и ты. Я тот, кого народ называет Сердаром, другом справедливости.

– Фредерик Де-Монморен! Ты Фредерик Де-Монморен? – воскликнул вице-король, с жадным любопытством рассматривая Сердара. – И ты не боишься открывать мне свои планы и свое инкогнито?

– Я могу это сделать, не подвергая опасности ни дело, которое я защищаю, ни себя, сэр Лоренс! Жду твоего последнего слова.

– Я сказал его… Мне нечего больше вам ответить, и вы напрасно будете настаивать…

– Хорошо, – сказал Сердар с плохо скрываемой радостью. – «Древнейший из Трех», приступай к исполнению своей обязанности!

– Сэр Джон Лоренс, – сказал Анандраен, – не хотите ли внести какие-либо замечания?

– Я протестую против всей этой судебной фантасмагории!

– Во имя вечного Сваямбхувы! – начал председатель торжественным голосом. – Во имя высших Духов, парящих над водами, невидимых вождей нашего общества правосудия. Мы, «Три», вдохновленные ясным светом Того, кого зовут Нараяна и который вышел из золотого яйца, мы произносим следующий приговор:

«Сахиб Джон Лоренс, называющий себя господином и генерал-губернатором Индии, во искупление бесчисленных преступлений против человечества, которое он своим существованием оскверняет, приговаривается к смертной казни.

Приговор будет приведен в исполнение кинжалом правосудия в четырнадцатый, считая с сегодняшнего числа, день, о чем позаботится наш браматма.

Мы говорили во имя истины и правосудия!

Приговор наш утвержден!

– Благодарю, – отвечал подсудимый насмешливым голосом, – одиннадцать дней больше, чем вы даете обычно… Постараюсь их как можно лучше использовать.

– Смерть твоя будет сигналом к началу народного движения, которое навсегда изгонит из Индии британского льва. Мы будем готовы к этому только через четырнадцать дней, а потому ты напрасно благодаришь, – отвечал Анандраен.

– По правде, я не уверен, не сплю ли я… И вы вернете мне свободу?

– Сразу же.

– Каков бы ни был мой ответ на ваш приговор?

– Каков бы ни был твой ответ на наш приговор, – как эхо повторил «древнейший из Трех».

– Так вот, откровенность за откровенность. Теперь моя очередь, господа, объяснить вам, что выйдет из этого. Вы будете готовы только через четырнадцать дней, а я уже готов теперь, и, прежде чем наступит завтрашний день, я разошлю телеграммы по всем направлениям и уведомлю губернаторов Бомбея, Мадраса, Лахора, Агры, чтобы они двинули к югу все войска, которыми располагают. Губернатор Бенгалии, заменяющий меня в Калькутте, поступит точно так же. По первому моему приказу губернатор Цейлона переправится через Манарский залив и приведет нам на помощь тридцать тысяч человек. Часа через два все раджи Декана будут арестованы в своих постелях британскими резидентами и отправлены в Трична-поли. Затем, по данной мною же телеграмме, английский посланник в Париже сообщит французскому правительству о поведении авантюриста, которого оно по ошибке назначило губернатором Пондишери.

вернуться

82

Исторический факт (примеч.авт.)

вернуться

83

Аум – традиционное для индийской литературы обращение к божеству в начале литературного произведения, слово, употреблявшееся в начале молитв и при религиозных церемониях, произносится «ом». Этот слог считается особенно священным; он будто бы содержит всю сущность вед и наделен величайшей таинственной силой. Индийские грамматики, однако, разделяли его на три звука (а – у – м), обозначавших соответственно богов Вишну, Шиву и Брахму. Видимо, именно такое разделение Жаколио имеет в виду. Однако даже в этом случае священное слово не становится запретным.

124
{"b":"30851","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Станешь моим сегодня
Женщина глазами мужчины: что мы от вас скрываем
Цветы для Элджернона
Небесный капитан
Центр тяжести
Укрощение строптивой
Это неприлично. Руководство по сексу, манерам и премудростям замужества для викторианской леди
Не сдохни! Еда в борьбе за жизнь
Арк