ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Держу пари, генерал, что, несмотря на страшную жару здесь, вам было, пожалуй, еще жарче в тот день, когда в Галле вы с веревкой на шее и в сопровождении ваших товарищей шли на виселицу?

От этих слов Барнета чуть не хватил удар, и он в течение нескольких секунд не мог произнести ни слова.

– Что вы хотите сказать, полковник?.. Повешен… веревка на шее… я не понимаю.

– Ну-ну! Вот и глухота ваша прошла, и, мне кажется, мы сейчас поймем друг друга. Я стоял около того места, где вели на казнь вас, Сердара и одного индийца. Я узнал всех вас троих, и вы понимаете, конечно, что я не имею права допустить вас разыграть эту комедию до конца.

– Неужели вы думаете, черт возьми, что она очень забавляет меня!

– Хорошо, по крайней мере, что вы не желаете унижаться до лжи.

– Я в сто раз больше предпочитаю свой охотничий костюм этой шерстяной кирасе, в которой я задыхаюсь, а так как вы угадали нашу тайну, то я сейчас же предупрежу своего друга, и мы недолго будем надоедать вам своим обществом… Вам лучше было бы молчать, во всяком случае, вы таким способом возвратили бы Индию Франции и при этом никто не обвинил бы вас в обмане.

– Идите и скажите вашему другу, что я сам не хочу его видеть, но питаю большое уважение к его характеру и героическому поведению в Индии с самых первых дней восстания и что я не в силах хладнокровно, одним ударом разбить его иллюзии.

Скажите, что я даю ему до вечера десять часов, чтобы он удалился с французской территории, что по истечении этого срока я расскажу губернатору о комедии, жертвой которой он едва не сделался… До свидания! Это мое последнее слово, но не забудьте засвидетельствовать ему мое уважение.

Барнет вырвал листок из записной книжки и написал на нем несколько слов:

«Найди какой-нибудь предлог, чтобы поскорее кончить эту бесполезную комедию… все открыто… приходи ко мне, ты все узнаешь».

Пять минут спустя испуганный Сердар прибежал к своему другу.

– Что случилось? – спросил он.

– А случилось то, что полковник морской пехоты, которого тебе представили, был в Галле в день нашего побега и узнал всех нас троих.

– Роковая случайность! Ты не пытался отрицать этого?

– Отрицать! Ты, кажется, сошел с ума. Тебе следовало оставить на шхуне меня и Нариндру, и дело твое пошло бы как по маслу. Но мы все трое здесь, когда пять дней тому назад нас также видели вместе и при таких обстоятельствах, когда лицо человека хорошо запоминается!..

– Послушай, Барнет, я решился на все. Потерпеть крушение у самой цели, когда все предвещало успех, это невозможно, я теряю голову! Все здесь верят моему назначению… я прикажу арестовать полковника, ссылаясь на тайное предписание, и…

– Перестань! Ты теряешь голову. Вернее, ты уже ее потерял. Кто же исполнит твое приказание?

– Верно, – сказал Сердар с отчаянием, – но видеть погибающими в один момент мечты о славе своего отечества!.. О, Барнет! Я проклят и не знаю, что удерживает меня от того, чтобы сейчас же не покончить с жизнью…

Сердар схватил револьвер, и его рука поднялась… к голове.

Барнет вскрикнул, бросился к нему и вырвал у него из рук смертоносное оружие. Минута промедления, и Сердара не стало бы.

– Что нам делать теперь? Как выйти из этого положения, не сделавшись предметом насмешек?

– Ты хочешь совета?

– Умоляю тебя.

– Полковник восхищен тобой, и только долг не позволяет ему принять участие в этом заговоре. Но он предоставляет тебе возможность выйти из него с честью и дает срок в десять часов для этого. Знаешь, что ты должен сделать, по-моему? Продолжай играть роль губернатора, а вечером мы тихо скроемся отсюда. Я предупрежу Шейк-Тоффеля, чтобы он держал «Диану» под парами.

– Пусть так, раз это нужно! Пошли ко мне Раму и Нариндру, мне нужно поговорить с ними прежде, чем я выйду в приемный зал.

Барнет отправился выполнять просьбу друга.

Сердар остался один, и в ту же минуту на веранду вошел полковник Лурдонекс с листком голубой бумаги в руке.

– Я не хотел сначала видеть вас, – сказал он Сердару, – но нашел способ спасти вас от смешного положения. Вот он.

И он подал листок Сердару. После некоторого колебания Сердар взял листок, и крупные капли слез покатились у него из глаз. Растроганный полковник протянул ему руку, и Сердар, судорожно пожимая ее, проговорил:

– Я ничего не имею против вас, я хорошо понимаю требования военной службы…

И с подавленным вздохом он продолжил:

– И я поступил бы, как вы… прощайте!

– Прощайте, и всякого вам успеха! – ответил полковник и покинул веранду.

Сердар развернул бумагу, которую тот передал ему. Это была поддельная депеша, с напечатанными буквами и на настоящем телеграфном бланке.

Полковник воспользовался для этого телеграфным походным аппаратом.

Депеша гласила:

«Серьезные осложнения в Европе, передайте управление обратно губернатору Рив – де-Нуармону, возвращайтесь в Европу».

Это действительно избавляло Сердара от насмешек. Когда Нариндра и Рама вошли на веранду вместе с Барнетом, он сейчас же сообщил им содержание депеши и сказал:

– Мы отправляемся через два часа.

Затем он приказал Раме немедленно отправиться к своему брату Сива-Томби-Модели и вместе с Эдвардом и Мэри провести всех на шхуну.

Влетев затем, как бомба, в приемный зал, он протянул депешу губернатору.

– Прочтите, пожалуйста, – сказал он, – меня вызывают обратно во Францию, а вы остаетесь в Пондишери. События так же непостоянны, как ветер и волны. Я сохраню навсегда воспоминание о вашей любезности и величии вашего характера… Позвольте же мне проститься с вами…

В Пондишери до сих пор еще уверены в том, что французское правительство готовилось уже объявить войну Англии во время восстания сипаев, и только интриги и золото Англии были виною тому, что оно отозвало два часа спустя после приезда генералов, которые должны были встать во главе франко-индийской армии.

Незадолго до захода солнца Сердара вместе с Барнетом торжественно проводили все власти Пондишери с губернатором во главе.

На Шаброльской набережной был выстроен в боевом порядке полк морской пехоты. Когда показался Сердар, полковник приказал играть походный марш и отдать честь оружием.

Когда Сердар и его друг проходили мимо знамени, полковник приветствовал их наклоном знамени. Видя, что они задыхаются от волнения, бравый офицер проговорил тихо, но так, чтобы они слышали:

– Да здравствует Сердар!

Спустя несколько минут «Диана» неслась на всех парах к острову Цейлон.

ГЛАВА VIII

Потерянные надежды. – Отъезд в Гаурдвар-Сикри. – Воспоминания детства. – Английская эскадра. – Преследование. – Подвиги «Дианы». – Ко дну!

Надежда привлечь весь Юг к восстанию была навсегда потеряна для Сердара. Раджи знали, что Англия пойдет на любые жертвы для подавления восстания. Неуверенные в успехе его и опасаясь в случае поражения диких репрессий, они объявили, что согласны восстать только во имя Франции и с ее согласия.

Сердар знал, что они останутся верными этому слову. Поэтому он решил отказаться от всех своих грандиозных планов в Декане и заняться одним только спасением Кемпуэла. Гаурдвар-Сикри был накануне сдачи, и, если бы ему удалось вырвать мужа Дианы из рук людей, поклявшихся его убить, успех этот вознаградил бы его за неудачу в Пондишери.

Крепость Гаурдвар находилась на реке Ганг, у выхода ее из Гималаев. Крепость трудно было взять, потому что она, подобно орлиному гнезду, была построена на вершине скалы.

Однако гарнизон ее, не ожидавший восстания, был так быстро осажден армией Наны Сахиба, что не успел сделать достаточного запаса провизии, которой у него оставалось всего на три месяца, тогда как осада длилась уже четыре месяца. Правда, все сразу согласились на половинную порцию, но тем не менее никто не верил, что несчастные выдержат даже пятый месяц осады. Надо было спешить, чтобы попасть туда вовремя.

39
{"b":"30851","o":1}