ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– В таком случае извините, пожалуйста, меня за мое замечание, но теперь после объяснения я чувствую себя спокойно.

– Вы совершенно правы, Барбассон, – продолжал Сердар. – Советую всем брать с вас пример. Не хочет ли кто-нибудь еще что-нибудь добавить?

– Есть небольшое замечание, – отвечал провансалец. – Я готов отдать жизнь, но мне было бы величайшим утешением, имей я возможность сказать в последний час, что я все обдумал, все предусмотрел и что, ей-богу, не было возможности поступить иначе. Что думает об этом генерал?

– All is well that ends well, господин адмирал.

– Я не понимаю этой тарабарщины.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – перевел, улыбаясь, Сердар.

– Видишь, это значит, что я всегда одного с тобой мнения.

– Ты мог бы сделать хуже, черт возьми! Говори ты на провансальском наречии – ты был бы самым умным из американцев… Теперь я перехожу к своему замечанию.

Разговор с Сердаром, всегда такой серьезный, становился комичным, несмотря на важность обсуждаемых вопросов, когда вмешивался Барбассон.

– Мы слушаем вас, Барбассон, – сказал Сердар с оттенком нетерпения в голосе.

– Вы сами сказали, Сердар, что только случайность может выдать наше убежище. Так вот, я думаю, что Тота-Ведда, которого нам не следовало приводить сюда, и есть один из этих случаев. Нельзя допустить, чтобы Тота убежал. Или надо задержать этого дикаря в Нухурмуре и не отпускать все время, пока мы будем оставаться здесь.

– Как! Вы не знаете… впрочем, вы спали и только мы с Рамой присутствовали при этом событии. Мы действительно совершили из человеколюбия неосторожность, но теперь ее не исправить.

– О каком Тота-Ведде вы говорите? – живо спросил Нариндра.

Сердар начал рассказывать, и по мере того, как рассказ его продвигался к концу, Нариндра проявлял все больше волнения. Бронзовый цвет его лица принял синеватый оттенок, и крупные капли пота выступили у него на лбу.

Внезапно посмотрев на него, Сердар с удивлением воскликнул:

– Боже мой, Нариндра, что с тобой?

– Мы погибли… – прошептал несчастный, едва держась на ногах от охватившего его сильного волнения, – там, на берегу… сигнал, который я вам дал…

– Успокойся и расскажи!

– Я вас ждал, но услышал шорох в кустарнике на берегу… Имитируя крик макаки, я прокричал два раза и притаился, чтобы узнать причину шума. Минут через пять мимо меня прошел факир, которого я хорошо знаю, он друг Кишнаи. Из-за своей худобы он действительно очень похож на Тота-Ведду, и, если я не ошибаюсь, за ним следовали две прирученные пантеры, с которыми он выступает по деревням. И так как животные слишком весело резвились, он говорил им: «Спокойней, Нера! Тише, Сита! Мои хорошие звери, надо спешить! У нас был удачный денек сегодня». И они продолжили путь в сторону равнины.

Нариндра, к которому постепенно вернулось хладнокровие, благополучно закончил свой рассказ.

– Доигрались! Мы стали игрушкой в руках этого подлого прохвоста Кишнаи. Он единственный в мире, кто способен задумать, подготовить и исполнить столь искусную операцию.

– В таком случае нам надо немедленно бежать из Нухурмура! Шансы папаши Барбассона поднимаются… Берегись веревки, мой бедный Барнет! – жалостливым голосом сказал марселец.

Весельчак мог шутить даже на эшафоте.

– Нет еще, – ответил Сердар, ударив себя по лбу. – Я думаю, напротив, что мы спасены. Слушайте меня. Этот ложный Тота-Ведда послан Кишнаей. Эти люди, вы знаете, могут за несколько су нанести себе ужасную рану, могут перед статуями богов искалечить себя, бросившись под колеса повозки, везущей изображение Шивы или Вишну во время великих праздников. Одним словом, они совершенно презирают жизнь и страдания. Не останавливаясь на нескольких неясных моментах, таких, как появление пантер на зов хозяина, хочу обратить внимание на тот факт, что он не знает и не может показать вход в пещеры со стороны озера. К счастью, я сам завязывал ему глаза и уверен, что он ничего не видел. Кишная и его пособники не осмелятся под угрозой наших карабинов, меткость которых им известна, спуститься в долину. Шотландцы могли бы сделать это с помощью лестниц, но главарь душителей захочет сохранить для себя заслугу нашей поимки и ни с кем не поделится своим открытием…

– Клянусь бородой всех Барбассонов, – воскликнул провансалец, – Сердар, вы выше всех нас… Нам, детям юга, чтобы понять, достаточно и полуслова.

– Хотел бы я знать…

– Что я понял?

– Да, если вы угадали, то можно держать любые пари, что наши предвидения сбудутся.

– Итак, Сердар, нет ничего более легкого, чем закончить ваши рассуждения. Кишная, убедившись, что спуск в долину непроходим, начнет упрекать своего факира, что тот не остался у нас подольше и не выведал секрета таинственного входа, через который его вели с завязанными глазами. Тогда, возможно, этот фальшивый Тота-Ведда наберется наглости и вернется к нам прежней дорогой, просто, как если бы он вышел вместе со своими пантерами прогуляться и подышать свежим воздухом. Я вполне уверен, что так все и произойдет. Если Кишная не дурак, он не захочет упустить неожиданный случай, позволивший ему послать шпиона в пещеры… Вы сами, Сердар, говорили, что мы спасены, а потому бьюсь об заклад, что ни один из душителей в мире не найдет среди сотни этих высокогорных долин ту, из которой идет вход в пещеры.

Сердар сиял… Именно его мысль только что выразил Барбассон так ясно и четко. Он собирался похвалить его за проницательность, когда вошел взволнованный Сами.

– Сахиб, – обратился он к Сердару, – я не знаю, что и думать, но мне кажется, что со стороны внутренней долины стучат, и к тому же Оджали вопит как одержимый.

– Это Тота-Ведда, черт возьми! – воскликнул Барбассон. – Кто другой может прийти со стороны долины?.. Кишная, ловкий парень, не хочет упустить случая… Большой ум вредит, как говорят в наших краях.

– Открыть? – спросил Сами.

– Черт возьми, чем мы рискуем? – воскликнул провансалец.

Присутствующие остолбенели от неожиданности, пораженные скоростью происходящих событий, в которых, впрочем, не было ничего неестественного.

Действительно, было логичным думать, что Тота поспешит за своими пантерами, испуганными криком слона. Кишнаю явно не могли удовлетворить те неполные данные, которые ему принес шпион, и в этом случае немедленное возвращение Тота-Ведда за новыми сведениями исключало всякие подозрения.

Начальник тхагов также ничуть не сомневался в успехе, так как знал о дружеском приеме, который был оказан туземцу, но не знал ничего о разоблачениях, сделанных Нариндрой. Факты объединяются между собой и вытекают один из другого так же, как идеи. Сердар и Барбассон рассуждали просто, исходя из логики событий.

После небольшого колебания Сердар подар знак Сами, и тот бросился в коридор и повернул камень не без некоторого волнения, разделяемого, впрочем, всеми обитателями Нухурмура. В тот же момент Тота-Ведда, а это был он, большими скачками влетел внутрь и бросился к ногам Сердара. Пантеры не посмели следовать за ним и остались снаружи. Сами закрыл на всякий случай вход. Он не хотел, чтобы кошки пришли на помощь хозяину. Сердар едва заметным знаком показал друзьям, как важно, чтобы они предоставили вести разговор ему одному.

– Итак, мой смелый Ури, вот ты и вернулся? – сказал он туземцу, ласково гладя его по руке, как это он делал накануне. И он нарочно обратился к нему на том наречии, на котором Тота, как слышал Нариндра, говорил со своими пантерами.

– Ури! Ури! – повторял Тота с таким невинным видом, что все невольно залюбовались тем совершенством, с каким он исполнял свою роль.

– Нехорошо, – продолжал Сердар, – оставить друзей, не предупредив их об этом! Неужели тебе не понравилась кухня Барнета? А ведь вчера он превзошел самого себя.

– Ури! Ури! Ури! – отвечал факир с равнодушием животного.

Сердар подумал, что, разговаривая таким образом, они долго не продвинутся ни на шаг вперед. Самое лучшее было бы поразить его чем-нибудь, получить хотя бы самое ничтожное доказательство, а затем подействовать на него с помощью одного из тех религиозных предрассудков его касты, которые имеют такое сильное влияние на индийцев.

53
{"b":"30851","o":1}