ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ропот пробежал по собравшимся. Со всех сторон раздались крики: «Месть! Месть! Смерть клятвопреступнику! Да погибнет он! Устроим ему три пытки: водой, железом и огнем!..»

– Хорошо, – продолжал браматма, – через несколько минут мы узнаем имя негодяя, решившегося изменить своим братьям, отечеству и богам…

При этих словах Дислад-Хамед, чувствуя, что теряет сознание, прислонился к одной из колонн, за которой он прятался… Но тут же понял, что может привлечь к себе внимание, и, сделав усилие, закричал вместе со всеми: «Месть! Месть!» А затем, чтобы придать себе беспечный вид, сел на корточки, как и все присутствующие.

Браматма продолжал:

– Англичанин этот принадлежит к членам личной охраны вице-короля и был послан в Биджапур, чтобы выяснить настроения местного населения и подготовить, если возможно, приветственную манифестацию по случаю приезда сюда сэра Лоренса. Совершенно случайно он встретился с одним из членов верховного Совета. Сейчас он находится в белатти-бенгалу (караван-сарай для иностранных путешественников), где и ждет нас. Нам достаточно привести его сюда, соблюдая необходимые предосторожности, и мы узнаем, кого должны наказать… Кто бы ни был он, предатель умрет после трех пыток, а тело его будет брошено без погребения в джунгли на съедение нечистым животным!

Эти слова, сказанные суровым голосом, произвели на присутствующих сильное впечатление. Чтобы понять весь ужас этого приговора, надо знать, что индийцы смотрят на такой приговор, как на самое страшное, что может постигнуть человека на земле. Согласно их религиозным верованиям, для всякого человека, лишенного погребения, навсегда закрываются врата сварги (рая). Он попадает в число вампиров и вынужден до скончания веков блуждать в пустынных местах и питаться мертвечиной.

Отголоски этих индо-азиатских традиций наши предки принесли в Германию и Галлию, где в средние века отказ в погребении сопровождал каждый смертный приговор, несмотря на то, что смысл этого наказания, имевший такое важное значение в древности, потерялся в христианской идее искупления.

Дислад-Хамед чувствовал, что он погиб. Он находился у самого края возвышения, на котором заседал Совет семи, почти касаясь одного из его членов, который с самого начала смотрел на него из-под маски с неприятным упорством.

Он отвернулся, стараясь уклониться от этого пристального взгляда, и вдруг услышал легкий, едва уловимый шепот:

– Ни слова, ни жеста, чтобы не возбудить подозрение, иначе ты пропал.

Это предупреждение, вместо успокоения, произвело прямо противоположное действие. Видя, что среди собравшихся есть человек, – быть может, член Совета, пугавший его своим взглядом, – который знал его тайну, падиал так испугался, что, не думая об опасности, вскочил на ноги, собираясь бежать. Но чья-то рука моментально опустилась на его плечо и заставила сесть на корточки. Он не противился.

Индиец, заставивший его сесть, принадлежал к числу факиров. Вековые предрассудки Индии позволяли этим людям жить вне всяких религиозных и гражданских законов. Долгие годы поста, многие упражнения по умерщвлению плоти поставили их на такую степень святости, что, какую бы человеческую слабость они ни проявили, она не оскверняла их. Они могут совершить даже преступление и не отвечают за него перед людьми. Нельзя выражать и малейшего осуждения их поведению.

Брахманы и раджи старались всеми силами укоренить эту мысль среди людей, потому что сделали этих факиров исполнителями своей воли, своих капризов, своей мести, заставляя исполнять все, что не могли делать сами из страха потери престижа. Они всегда держали у себя на жалованье нескольких факиров, как европейские сеньоры и князья в прежние времена держали при себе «брави» и «кондотьеров»[69]. Но так как в Индии все таинственно, то факиры, овладевшие оккультными науками, показывали перед народом необыкновенные фокусы, пользуясь силой гипноза, доведенной до совершенства продолжительными упражнениями.

Кроме факиров, исполнявших приговоры Комитета трех, каждый из семи и браматма имели собственного, служившего лично им факира. Тот, который усадил падиала, звался Утами. Он служил одному из семи и по едва заметному знаку своего хозяина вовремя пришел на помощь негодяю, который едва не выдал себя.

Что же заставило это таинственное лицо отложить справедливое возмездие, которое должно было совершиться? Это мы узнаем из дальнейших событий.

Эпизод, едва не сделавшийся роковым для падиала, длился всего несколько секунд и потому не был никем замечен.

В ту минуту, когда браматма называл четырех человек, которые должны были отправиться в белатти-бенгалу и принести англичанина в паланкине, Дислад-Хамед вновь услышал таинственный шепот:

– Спокойней, падиал, я спасу тебя.

Ночной сторож вновь содрогнулся, но на этот раз сдержал себя. Он решил, что незнакомец пришел ему на помощь, чтобы защитить после разоблачения, которое произведет сообщение англичанина. Вооружившись мужеством, в надежде, что таинственный союзник будет рядом в критический момент, он продолжал слушать говорящего.

– Сегодня вечером, – продолжал голос, – между одиннадцатью и двенадцатью часами у подножия Башни мертвых ты узнаешь, что я хочу от тебя.

Голос этот, как ни странно, исходил, казалось, не из человеческой гортани… Он был глух и доносился откуда-то издалека, как пение, которое доносится ветром, или как звуки, подымающиеся из долины в сумерки, но происхождение которых вы не можете определить точно.

Заинтригованный этим, падиал оглянулся… Член Совета семи, упорный взгляд которого так тревожил его, говорил с браматмой на каком-то непонятном языке. Значит, это был не он.

Тогда падиал обернулся в другую сторону и, к большому удивлению, увидел, что его сосед, факир Утами, куда-то исчез. Присмотревшись к окружающим, падиал убедился, что факира нигде нет. Очевидно, Утами вышел из зала. Дислад-Хамед был так взволнован, что не заметил, как факир по знаку, данному членом Совета, осторожно проскользнул к проходу незадолго до ухода четырех человек, посланных за англичанином.

В эту минуту снова, как отдаленное эхо, послышался тот же странный, глухой голос:

– Не бойся ничего, ты спасен! До вечера… Не вздумай не прийти на встречу, которую я назначил. Месть моя будет ужасна!

Не успели прозвучать эти слова, как четыре человека, посланные за англичанином, опрометью вбежали в зал. Один из них держал в руке окровавленный кинжал. Тревога охватила всех присутствующих, но никто не осмеливался говорить раньше верховного вождя.

– Что с вами?.. Что случилось?.. Где англичанин?.. – поспешно спросил браматма.

– Когда мы подошли к белатти-бенгалу, – начал один, – мы услышали громкий крик… Мы бросились в комнату, занятую англичанином, и увидели, что какой-то человек выпрыгнул в окно и скрылся среди соседних развалин. Мы подошли к англичанину. Кровь ручьем текла из раны в груди. Он был мертв. Мы вынули кинжал из раны, и каково же было наше удивление, когда мы узнали в нем ятаган правосудия «Духов вод».

– Ты говоришь правду? – спросил браматма.

– Вот он.

Верховный вождь осмотрел оружие, на одной стороне были выгравированы священные слова: «во имя славного, могущественного и справедливого», а на другой кабалистический знак тайного трибунала.

Это был действительно кинжал правосудия «Духов вод».

Браматма понял, что здесь какая-то загадка, которую не следует выяснять при всем собрании, и он тут же воскликнул, показывая кинжал всем.

– Братья! Трибунал трех вынес свой приговор. Нам остается признать неопровержимым доказательство невиновности нашего брата, которого хотел несправедливо обвинить английский шпион, чтобы внести раздоры в наше общество. К счастью, мы не успели совершить непоправимого. Воздадим же благодарность предусмотрительности Трех и прославим Шиву, давшему им свою бессмертную мудрость.

Объяснение браматмы было принято всеми с благоговейным почтением, и никому не пришло в голову сомневаться в нем. Падиал же в первый момент понял только одно: враг его умер и не сможет донести на него.

вернуться

69

Браво (итал.; мн. ч. – брави) – наемный убийца в Италии XVII – XVIII веков.

Кондотьер – предводитель наемного военного отряда в Италии XIV–XVI веков.

85
{"b":"30851","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
И тогда она исчезла
Мотив убийцы. О преступниках и жертвах
Правила Тренировок Брюса Ли. Раскрой возможности своего тела
Девушка с тату пониже спины
Икигай: японское искусство поиска счастья и смысла в повседневной жизни
Веер (сборник)
В тени баньяна
Один год жизни