ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Повеление твое будет исполнено, господин, – просто сказал факир и поспешил вслед за ночным сторожем.

После ухода факира Арджуна прошел в свой кабинет, чтобы обдумать все случившееся. Совет семи и даже тайный трибунал никогда ничего не предпринимали, не посоветовавшись с ним. Положение изменилось всего несколько месяцев тому назад. Сложилась странная ситуация – несмотря на ежемесячные перевыборы, изменявшие состав Комитета трех и назначавшие нового президента, каждый словно наследовал ту же ненависть к нему и обращался с ним с тем же оскорбительным пренебрежением.

Устав, отстранявший верховного вождя от заседаний тайного совета, в действительности никогда не применялся, служил лишь для того, чтобы Совет мог заседать без браматмы, если последний будет заподозрен в измене. Эта исключительная мера никогда не касалась Арджуны.

Но в один прекрасный день «древнейший из Трех», воспользовавшись очередными выборами, уведомил его, что Совет семи решил по-прежнему строго соблюдать все пункты устава, а поэтому ему не только запрещается присутствовать на совещаниях «Трех» и «Семи», но, кроме того, он не имеет права сам принимать никаких решений, так как верховный Совет берет отныне всю ответственность на себя.

С этого времени Арджуна оказался в роли простого исполнителя приказов этих двух советов, члены которых не вступали с ним в прямые сношения и сообщали ему о своих решениях через находившихся в их распоряжении факиров.

Он думал сначала, что в Совете семи у него появился враг, который мало-помалу передал свою ненависть к нему другим членам Совета. Но Совет этот, выбиравшийся на три года, полностью сменился в предыдущий месяц, – он думал, по крайней мере, что закон соблюдается точно, – а между тем отношение новых членов к нему было точно таким же, как и раньше.

Более того, они еще усилили свое недоброжелательство, которое вылилось наконец в той сцене разрыва, свидетелями которой мы были. Смутные подозрения зародились в его душе, а снисходительность совета к падиалу только увеличила их.

Арджуна вспомнил, что в прошлом столетии все семь членов Совета, избираемые обычно на три года, сговорились, чтобы власть оставалась за ними в течение пятнадцати лет.

Каждые три года они составляли протокол новых выборов и оставались на прежних местах, но под новыми именами. Неосторожность открыла этот обман на одном из заседаний джемедаров, и все семеро были повешены.

Извлекли ли урок все джемедары после такого страшного наказания? Арджуна подозревал, что происходит то же самое и в настоящее время. И чем больше он присматривался ко всему, что делается в последние пять-шесть месяцев, тем больше убеждался в этом.

Если же это предположение было верно, то тайна, которой эти люди окружали себя, усиливая строгость устава и не разрешая браматме присутствовать на своих собраниях, объяснялась сама собой. Было совершенно ясно, что узурпаторы не могли чувствовать себя в безопасности, пока не поставят на место верховного вождя своего человека.

Среди этих размышлений у Арджуны то и дело возникал вопрос о падиале Дислад-Хамеде. Зачем надо было спасать предателя, заслуживающего смертную казнь, и убивать человека, принесшего доказательства его измены? Он чувствовал инстинктивно, что в этом, собственно, и кроется ключ всей тайны.

В то время как он ломал себе голову над этим, строя гипотезы за гипотезами, на эспланаде раздались звуки трубы. Правительство Индии не имело газет в провинции и потому сообщало таким способом жителям каждого города о распоряжениях вице-короля или приказах губернаторов.

Сэр Джон Лоренс приехал в Биджапур несколько часов назад, и Арджуна, уверенный, что воззвание будет иметь отношение к его приезду, вышел на веранду, тянувшуюся перед домом, напротив сквера.

Притаившись за соломенными жалюзи, он принялся с большим вниманием слушать и скоро понял всю важность этого объявляемого во всеуслышание постановления.

Вот содержание указа, прочитанного глашатаем:

«Всем жителям Бенгалии, Бихора, Бундельканда, Мей-вара, Пенджаба и Декана. Всем жителям по ту и по эту сторону Ганга, которые будут слушать здесь написанное, привет и пожелание благополучия!

Мы, Уильям Эдмунд Джон Лоренс, генерал-губернатор Индии, по воле нашей всемилостивейшей государыни Виктории, королевы Англии и Индии, и по данной ею нам власти

Решили и постановили следующее:

С согласия нашего верховного консультативного совета, ввиду постоянных смут, которые с незапамятных времен производит в этом государстве тайное общество «Духов вод», общество это считается распущенным в течение трех суток со дня обнародования сего.

По прошествии этого срока всякий, считающий себя еще членом общества, будет призван в военный суд и судим по всей строгости законов.

А чтобы никто не смог игнорировать указ, он будет оглашаться в течение трех дней, начиная с сегодняшнего дня».

Затем следовало чтение подписей вице-короля, а также чиновников министерства внутренних дел и полиции, обязанных следить за исполнением этого указа.

По окончании глашатай громко протрубил несколько раз в трубу и продолжал свой путь, чтобы повторить то же самое в других местах.

Индийцы, слушавшие чтение, медленно разошлись по домам, не выражая ни одобрения, ни осуждения и не делая никаких замечаний. Два полка артиллерии и полк шотландцев сопровождали вице-короля.

Военные силы должны были дать понять жителям Биджапура, что в Декане начинается время репрессий. Только сурово нахмуренные брови местных жителей показывали, как они ненавидят своих притеснителей. Но вместо того, чтобы заниматься бесполезными манифестациями, они с терпением, свойственным людям Востока, ждали дня, назначенного для будущего восстания.

– О!.. – воскликнул Арджуна после минутного размышления, – это важное сообщение требует быстрого решения. Долг повелевает мне забыть личные оскорбления и просить встречи с Советом семи, чтобы совместно обсудить, как лучше действовать в. таком случае.

И, не теряя ни минуты, он отправил гонца, назначенного для секретных поручений, и указал ему, как проникнуть во дворец Омра, чтобы его никто не заметил. Гонец скоро вернулся и принес ответ на пальмовом листе:

«Пусть браматма не беспокоится! Верховный Совет бодрствует и уведомит его, когда наступит время действовать».

Та же система! Его держат в стороне от всех дел общества, даже в таких обстоятельствах, когда он с минуты на минуту может поплатиться своей жизнью.

– Нет, это настоящая измена, – прошептал он, – тогда я буду действовать сам.

Вернувшись к себе, он открыл потайную дверь, скрытую за его кроватью, и вошел в комнату, наполненную местными одеждами – от простого костюма судьи до роскошного одеяния раджи.

Он быстро разделся, натер все тело соком индийского ореха, чтобы придать коже коричневый цвет, надел на голову парик из длинных волос, заплетенных шнурочками, и раскрасил лицо белыми и красными полосами.

Надев затем вместо одежды пояс, сделанный из трех полос хлопка, он взял бамбуковую палку с семью узлами, большие связки зерен сандала и бутылочную тыкву, – превратившись таким образом в «пандарома», то есть пилигрима, продающего разные мелкие вещи, смоченные в священных водах Ганга. Выйдя через потайную дверь, он побежал по улицам, громко крича:

– Шивай! Шивайя! Аппа! Аппа! Вот, вот слуга Шивы, сын Шивы!

Потрясая затем связками, он прибавлял гнусавым голосом:

– Кто хочет, кто хочет зерен сандала, омоченных в священных водах Ганга?

И толпа теснилась вокруг него. Одни покупали несколько зерен из связки, другие, более набожные, целовали следы ног пилигрима. Молодые матери приносили ему своих младенцев и просили благословить их.

А он шел все дальше и дальше к семиэтажному дворцу.

90
{"b":"30851","o":1}