ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Так вот, – сказал сэр Джон, – вы можете распорядиться, Уотсон, чтобы его привели сюда, и дай Бог, чтобы он заменил нам бедного Кишнаю.

– Я сейчас распоряжусь, – отвечал начальник полиции.

– Нет необходимости, сэр Уотсон, – прервал его незнакомец, быстро выходя на освещенное место.

Все вскрикнули от удивления и схватились за револьверы.

– Что это за человек?.. Откуда он? – воскликнул вице-король.

– Откуда я? Это моя тайна, – отвечал призрак. – Кто я?.. Вы узнаете это сейчас! – и с этими словами он откинул часть кисеи, скрывавшей лицо.

– Кишная?! – вырвалось одновременно у всех троих.

– Да! Повешенный Кишная, – отвечал начальник тхагов, – Кишная, воскресший к вашим услугам, милорд!

– Я так и знал, что он не допустит повесить себя, – сказал вице-король, прежде других пришедший в себя от удивления.

– Простите меня, милорд, – отвечал, смеясь, мошенник, – я был повешен… повешен без дальних слов, как говорится в отчетах вашего правосудия. Дело в том, что можно дать себя повесить, а затем самому вылезти из петли, – вот и все!

– Полно, не шути и объясни, в чем дело.

– Охотно, милорд… Когда нас взяли шотландцы, мне объявили, что мое звание начальника дает мне право быть повешенным последним. Я попросил тогда разрешения поговорить с командиром и показал ему мандат, дающий мне право требовать помощи этого офицера и всего отряда, если сочту это необходимым. У меня мелькнула мысль воспользоваться этим, но солдаты были так раздражены, что я нашел более благоразумным не подвергать их этому испытанию. После довольно длительного чтения моей бумаги командир сказал мне: «Ты свободен, – и прибавил затем: – Не попадайся мне больше никогда на дороге, не то даю тебе слово шотландца, я заставлю тебя вздернуть, несмотря на все твои бумаги». Тогда я попросил его, если ему так уж хочется этого, повесить меня сейчас же и тем избавить себя от этого труда в будущем. Он вообразил, что я смеюсь над ним, а потому не желая, чтобы он слишком серьезно отнесся к моей просьбе, я познакомил его с данным мне поручением и объяснил ему, что мне гораздо легче будет выполнить его, если распространится слух о моей смерти. Ведь тогда Нана Сахиб и его друзья будут менее осторожны, а из всех индийцев только я знаю его тайное убежище.

– Ты хочешь сказать, – прервал его Уотсон с презрением, – что один только ты согласился выдать его.

– Если вы этого хотите, господа, – отвечал наглец. – Офицер очень неохотно согласился на мою просьбу, но я все же добился желаемого результата, и меня повесили, причем я сам приладил веревку как нужно, чтобы она не представляла никакой опасности. Меня повесили за левое плечо и голову, наклоненную набок. Не успели меня вздернуть на дерево, которое я выбрал сам, тамаринд с густой листвой, хорошо скрывавшей обман, как офицер по нашему уговору отдал приказ отряду двинуться в путь. Спрыгнув с тамаринда, броситься к брату, перерезать веревку и привести его в чувство – было делом одной минуты. Мы попробовали спасти еще одного-двух, но это оказалось невозможным. Вот вам и вся моя история. Для всех я умер, и это дало мне возможность, как вы сами видите, нанести сильный удар.

– Прежде чем продолжать свой рассказ, – сказал сэр Джон Лоренс, – не можешь ли ты удовлетворить наше любопытство и сказать, каким образом ты вошел сюда, несмотря на то, что у каждого входа столько охраны?

– Не спрашивайте меня об этом, клянусь, я не могу вам ответить!

– Хорошо, я не настаиваю.

– Теперь, – продолжал негодяй, – я должен сообщить вам нечто до того важное…

– Продолжай!

– Я не хочу никого оскорблять, – отвечал негодяй, бросив взгляд на Эдварда Кемпуэла, – но есть тайны…

– Ты хочешь, чтобы мой адъютант вышел? – спросил вице-король.

– Да, милорд! Я не могу говорить при нем, вы сами согласитесь со мной.

Эдвард встал при этих словах, но сэр Лоренс попросил его снова сесть на свое место.

– Не бойся, – сказал он Кишнае, – у меня нет тайн от него.

– Понимаю, – отвечал Кишная, – у вас нет тайн от него, я согласен, но у меня есть тайны, которые я не хочу открывать в его присутствии.

– Что это значит, Кишная?

– Милорд, – отвечал начальник тхагов с такой твердостью, которая совершенно исключала возможность притворства, – тайны мои принадлежат мне, и, если вы не согласитесь на то, о чем я прошу, я не буду говорить ни при нем, ни при ком другом.

– Негодяй! – воскликнул сэр Джон, – как ты смеешь так говорить? Не знаю, что удерживает меня от того, чтобы для укрощения твоего характера не приказать дать тебе хороших двадцать ударов по спине.

Глаза Кишнаи загорелись огнем. Он быстро отскочил шага на три назад и, держась рукой за стену, крикнул дрожащим от волнения голосом:

– Ни слова больше, сэр Лоренс, я пришел вам помочь, а вы обращаетесь со мной, как с низким парией… Людей моей касты не бьют палками, сэр Джон… Ни слова больше, или я уйду, и вы за всю свою жизнь не увидите меня больше…

Вице-король сделал знак Эдварду Кемпуэлу, и тот немедленно вышел.

– В добрый час, – сказал Кишная, подходя ближе, – не сердитесь на меня за это, милорд… Хотя не я виноват в этом случае… Спросите сэра Уотсона.

– Довольно, вопрос исчерпан, – сухо отвечал ему Лоренс. – Мы слушаем тебя.

– Минут через пять плохое настроение вашей милости улетучится, и вы скажете, что я прав. Я хочу дать вам возможность одним ударом овладеть не только Наной Сахибом, но и семью членами верховного Совета общества «Духов вод».

– Быть не может! Ты шутишь?

– Нет ничего более серьезного, милорд, и я сейчас объясню вам, что я сделал для этого… Позвольте мне только задать вам один вопрос, касающийся того, что сейчас произошло… Мог ли я говорить о таких вещах перед племянником Сердара, друга и защитника Наны Сахиба, до сих пор еще поддерживающего самые близкие отношения с обществом «Духов вод»?.. Ведь он скоро нагрянет сюда, милорд, а мы не настолько быстро действуем, чтобы покончить с набобом и обществом до его приезда в Индию.

– Неужели ты думаешь, что мой адъютант способен нас выдать?

– Нет, милорд, но его не следует ставить между долгом и привязанностью. К тому же у меня старые счеты с Сердаром, и я не хочу, чтобы моего противника предупредили о моих планах.

– Кишная прав, милорд, – сказал сэр Уотсон, – дела такого рода слишком важны и должны оставаться между нами… Что касается возвращения графа Де-Монморена, я могу успокоить тебя на этот счет.

– Он должен был сесть на последний пакетбот и дней через двадцать будет здесь, – прервал его начальник тхагов.

– Сведения твои неверны, – отвечал начальник полиции.

– Я прочел об этом в газете «Индиан Стар».

– Но вот последний номер французской официальной газеты: здесь пишут, что граф Де-Монморен получил отпуск по семейным обстоятельствам месяцев на шесть, а потому назначается исполняющий его обязанности в Пондишери по всем делам французских колоний в Индии.

– В таком случае, – сказал Кишная, – мы можем быть уверены в успехе. Лишенный поддержки Сердара, Нана скоро попадет в наши руки. Теперь я объясню вам намеченный мною план, часть которого уже исполнил. Я давно открыл убежище Наны Сахиба. Оно находится в неприступном месте, среди гор и лесов Малабарского побережья. Пришлось бы пожертвовать жизнью нескольких тысяч людей, но успех мог быть и не достигнут. Той горстке храбрецов, которые остались верны принцу, оружия и патронов хватит надолго. Ими командует соотечественник Сердара Барбассон, который поклялся скорее взорвать всех, чем сдаться. Я думаю, поэтому лучше не проливать напрасно крови, а выдать его со всеми его товарищами и с членами Совета семи здесь, в Биджапуре, во дворце Омра, где вы живете.

– Что означает эта шутка? – воскликнул сэр Лоренс.

Уотсон слушал с напряженным вниманием, никак не показывая своих чувств.

– Достаточно одного слова, чтобы вы убедились в этом, милорд!

И Кишная, встав в гордую позу перед слушателями, сказал напыщенным тоном:

93
{"b":"30851","o":1}