ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Клянусь тремя судьями ада, проклятый падиал, ты заслуживаешь смерти, – воскликнул Утсара, не сдерживаясь от гнева.

– Господин, клянусь тебе, – взмолился несчастный падиал, которому, казалось, суждено было дрожать до конца жизни, – я узнал обо всем только сегодня вечером во время свидания, и если я ничего не сказал Утсаре, то лишь потому, что считал эти сведения слишком важными, чтобы говорить о них кому-нибудь раньше, чем тебе.

– И ты был прав… Я оставляю за тобой дарованное мною прощение за все прошлое, потому что поставленный между обещаниями вице-короля, страхом, который тебе внушал Кишная, и словом, данным мне, ты предпочел держаться последнего.

Падиал действительно инстинктивно почувствовал, что ни вице-король, ни начальник тхагов не спасут его от мести Арджуны, и потому решил изменить двум первым в пользу последнего.

С Кишнаей он разговаривал на одном из дравидских языков[74], которого Утсара не понимал, и, хотя факир, исполняя приказ, спрятался очень близко и мог слышать каждое слово, он остался бы ни с чем, если бы падиал сам после ухода тхага не показал ему «олли» и кинжал правосудия, данные ему Кишнаей.

– А теперь, – спросил падиал, радуясь тому обороту, который принимали события, – что мне делать? Должен ли я ехать на Малабарское побережье к Нане Сахибу?

– Я не знаю еще, что будет решено, – отвечал браматма, – иди домой и никуда не выходи ни сегодня ночью, ни завтра, пока не придет Утсара и не передаст моего приказа.

Падиал не заставил два раза повторять разрешение вернуться домой. После тех ужасных испытаний, какие ему пришлось перенести со времени своего ухода оттуда, он ничего не желал больше, как спокойной и уединенной жизни. Больше всего он хотел, чтобы о нем совсем забыли и оставили спокойно исполнять службу ночного сторожа, как и раньше. Он клялся, что никакая честолюбивая мысль не закрадется больше в его голову. Он думал о том, чтобы совсем улизнуть из этих мест, если ему удастся отделаться от требований трех противников, из которых он не мог удовлетворить одного, не разгневав других.

Но судьба решила, что несчастный пока что не заслуживает спокойствия… На повороте узенькой тропинки, ведшей к его дому, на него набросились сразу четыре человека. Они скрутили его руки так крепко, что он не мог пошевелить ни одним пальцем, и бегом понесли его среди развалин.

Он успел, однако, пронзительно крикнуть, и крик этот улышали в Джахара-Богхе.

– Бегите! – сказал Арджуна двум своим факирам. – Кто-то напал на падиала, я узнал его голос… Негодяй Кишная, наверное, заставил кого-нибудь следить за ним… Бегите же к нему в дом и посмотрите, вернулся ли он…

Отдавая это распоряжение, браматма не мог видеть, как чья-то тень скользнула среди кустов в сторону более близкого пути к жилью Дислад-Хамеда, чтобы опередить факиров.

Спустя несколько минут факиры вернулись и доложили, что падиал уже лег спать и на вопрос их отвечал, что благодарит браматму за заботу. Браматма облегченно вздохнул.

– Похищение этого человека и в такой момент, – сказал он Утсаре, – должно было иметь страшные последствия. Негодяи не остановятся перед пыткой, чтобы заставить его говорить, а Кишная, узнав о том, что нам все известно, заключил бы союз с вице-королем и стал бы для нас непобедимым врагом.

Издали донесся едва слышный звук трубы – сигнал, которым Суакапа возвещал, что он встретил Анандраена.

Прошло не так много времени, и друг Сердара входил в кабинет браматмы. Верховный вождь встретил его с золотым листком лотоса и маской в руках, знаками его нового достоинства, и приветствовал его следующими словами:

– Салам «древнейшему из Трех»! Да пошлет тебе Индра могущество, Ишана – мудрость в советах и Шива – твердость в действиях!

– Почему ты встречаешь меня этим приветствием? – спросил Анандраен. – Этот титул не принадлежит мне.

– Ты все узнаешь сейчас, – отвечал браматма.

Остальные шесть вошли друг за другом, и Арджуна встретил всех тем же приветствием.

Все были взволнованы, потому что за долгие годы они достигли только первой степени посвящения. Они прекрасно понимали, что браматма пользовался данной ему властью, чтобы заменить действующих членов Совета семи новыми, и ждали очень важных сообщений.

Окончив все предписанные уставом формальности, Арджуна низко поклонился всем тем, кого он возвел выше себя, и сказал:

– Приветствую вас, «Три» и «Семь»! Пусть Брахма, который держит в своих руках судьбы мира, ниспошлет вам помощь в делах ваших, ибо речь идет о спасении общества «Духов вод». Позвольте проводить вас в зал Джахара-Богха, предназначенный для совещаний.

Молча последовали «Семь» за Арджуной.

Дверь закрылась за ними, и два факира с кинжалами в руках легли перед ней, охраняя вход… Неподвижные и молчаливые, они походили на бронзовых сфинксов, стоящих у входа в подземные храмы фараонов.

Утсара тем временем с самого ухода падиала ломал себе голову над тем, как лучше исполнить задуманный план. Рассчитывая на то, что совещание продлится долго, он направился к маленькому домику в глубине сада, где жил.

Сняв с себя одежду, он старательно натер все тело кокосовым маслом, взял в зубы кинжал и перелез через стену, минуя стражу, день и ночь охраняющую главный вход. Затем он бросился в сторону Старого Биджапура со всей скоростью, на какую был способен, бормоча про себя:

– Только бы я поспел вовремя!

Проходя мимо хижины Дислад-Хамеда, он остановился в нерешительности, не зная, вызвать ли его или самому войти в дом. Опасаясь, что его услышит какой-нибудь шпион тхагов, он осторожно сам проскользнул в хижину и скоро вышел оттуда, чтобы продолжить путь с еще большим рвением.

Он нашел хижину пустой…

Часть восьмая

СЕРДАР

ГЛАВА I

Озадаченность Кишнаи. – Приготовления в Джахара-Богхе. – Что выбрать? – Варуна молчит. – Отчаянное решение.

Трагические события, о которых еще до сих пор в Индии сохранились воспоминания, нами не выдуманы. Они действительно были и предшествовали печальному концу вице-короля Индии, сэра Джона Лоренса, убитого фанатиком по распоряжению тайного общества «Духов вод»…

Борьба, начатая Сердаром, ныне Фредериком Де-Мон-мореном, в защиту Наны Сахиба и продолженная его единомышленниками, достигла критического момента… Не раз уже в трудные минуты индийцы сожалели, что нет с ними сейчас Сердара.

Помощник его, марселец Барбассон, оставался в Нухурмуре, где с горсткой индийцев охранял Нану Сахиба, соблюдая приказ не покидать неприступного убежища до возвращения Сердара. Поэтому вся тяжесть и ответственность борьбы легла на плечи нескольких мужественных людей, окружавших браматму Арджуну.

Нет сомнения в том, что, если бы Сердар знал, какой опасности подвергаются Нана Сахиб и его друзья, он поспешил бы уехать из Франции и пришел бы к ним на помощь. Смерть Кишнаи, повешенного на его глазах, успокоила Сердара. Не догадываясь об уловке тхага, он считал, что раз этот негодяй исчез, то не найдется больше ни одного индийца, способного выдать Нану Сахиба…

Уотсон подкупил Дислад-Хамеда, но этот трус отваживался только на доносы, по которым вешали всех индийцев, причастных к восстанию. Но до убежища Наны Сахиба ему было не добраться, и сэр Лоренс мог ждать этого столетия.

А между тем случаю было угодно устроить так, что Дислад-Хамед знал тайны враждующих сторон, и успех той или другой мог, пожалуй, зависеть и от него.

Утсара все это прекрасно понял, когда браматма, поглощенный делами, удовлетворился ответом посланных факиров, что падиал вернулся домой. Утсара подозревал какую-то западню и, чувствуя, что все погибнет, если падиал попадет во власть Кишнаи, решил даже пожертвовать своею жизнью, лишь бы вырвать его у тхагов прежде, чем тот успеет что-либо рассказать им.

вернуться

74

Дравидские языки – языки древнейшего, до-арийского населения Индии, ныне сосредоточенного преимущественно на юге страны. Основными дравидскими языками, имеющими богатую литературную традицию, являются тамильский, телугу, малаялам и каннара (каннада).

98
{"b":"30851","o":1}