ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Проводники сняли с него капюшон, и он увидел себя посреди огромного зала в присутствии четырехсот или пятисот членов общества «Духов Вод», которые собрались со всех концов Индии; все они, кроме него одного, принадлежали к классу жемедаров. Он вздохнул свободнее. Вместо того, чтобы предстать на судилище, ему сделали, напротив, честь, разрешив присутствовать на собрании посвященных первой степени. Он тотчас же понял, что ему хотят поручить исполнение какой-нибудь очень важной задачи.

На возвышенной эстраде сидели семь членов Тайного Совета, президентом которого был браматма, или верховный вождь. Все они были замаскированы, потому никто не должен был видеть их лица. Запрещение это соблюдается так строго, что в тех случаях, когда маска нечаянно падала с лица одного из семи, остальные тотчас же набрасывались на него и душили его; затем на экстренном собрании выбирали его заместителя. Никто из входящих в состав Семи, которым известны были все тайны общества, не имел права отказаться от своего места, и только смерть освобождала его от этого почетного, но опасного поста. Члены Верховного Совета казались бессмертными, потому что они пополняли сами себя, и никто никогда не замечал, как один заменялся другим.

При выборе нового члена не обращалось внимания ни на его желания, ни на его склонности. В один прекрасный день к нему подходил факир, который подавал ему листок голубого лотоса с начертанным на нем таинственным словом: «Аум». С этого момента выбранный уже не принадлежал самому себе; он пользовался, правда, необыкновенной властью и распоряжался по своему усмотрению в том кругу, который находился в зависимости от него, но зато отказывался от личной жизни и в свою очередь слепо и пассивно повиновался Комитету Трех и браматме. Он имел право отказаться от почетного поста; отказ этот был бы его смертным приговором… Мы скоро будем иметь случай пополнить эти краткие сведения о «Духах Вод».

Никакое учреждение не могло по силе своей сравниться с этим таинственным обществом; это было настоящее тайное правительство, которое в течение многих веков подряд существовало бок о бок с явным политическим правительством страны, причем первому больше повиновались и больше уважали. Вся Индия разделена была на пять округов, которыми управляли четыре члена Совета Семи, переходя ежегодно из одного округа в другой, дабы не создать себе особенных привязанностей в стране. Три остальных члена составляли так называемый Комитет Трех, на обязанности которого лежал надзор за браматмой, который не знал никого из них. Комитет этот возобновлялся периодически и управлял пятой провинцией.

Несмотря на то, что организация эта была прекрасно известна англичанам, последние не могли наложить своей руки ни на одного из членов Совета Семи; ни разу не удалось им также узнать, кто были верховные начальники этого страшного общества, которое уничтожало их декреты и отменяло их приговоры о лишении прав, если они были несправедливы.

Как это ни странно, общество «Духов Вод» фактически признавало это правительство и в нормальное время не ставило ему никаких преград, никаких затруднений, ограничиваясь только тем, что запрещало индусам повиноваться тем из актов, которые, по мнению Совета Семи, противоречили праву и справедливости. До великого восстания сипаев, которое неминуемо должно было бы освободить Индию, если бы Нана-Сагиб вместо того, чтобы играть в правители и задавать празднества, двинул войска на Калькутту и Бомбей, общество «Духов Вод» лет двадцать подряд предупреждало Ост-Индскую компанию, какая участь ее ждет, если она не реформирует своей администрации. Оно только тогда разрешило восстание Бенгалии и северных провинций, когда увидело, что все советы его отвергаются.

Даже и в настоящее время* оно является единственным противником безграничной власти вице-короля и губернаторов. Оно преследует больше всего концессионеров, сборщиков налогов, которые несколько раз собирают один и тот же налог, бесцеремонно присваивая большую часть его.

>> * Роман «В трущобах Индии» написан в 1888 году.

Влияние общества тем сильнее, что не было еще примера, чтобы оно поразило невинного или чтобы виновный сановник избежал кинжала «Духов Вод» иначе, как покинув свой пост и вернувшись в Англию. По обычаю, укоренившемуся в течение нескольких веков, всякого, кто изменял долгу совести, предупреждали три раза, чтобы он переменил свое поведение, затем ему объявляли приговор письмом, которое попадало к нему неизвестным путем, и по прошествии семи дней приговор этот исполнялся, несмотря ни на какие принятые осужденным предосторожности. Мы должны еще прибавить, что не было ни одного приговора, который не оправдывался бы и общественным мнением.

Способы, посредством которых это общества получало сведения обо всем происходившем, были так искусны и разнообразны, что становится положительно непонятным, как могло оно не знать об измене Дислада: его раз двадцать уже могли бы схватить, не будь он членом общества: последнее давало ему возможность знать, как следует действовать, чтобы не навлечь на себя подозрений. Он переписывался с одним только лицом, директором полиции, и то при помощи шифрованных знаков, понятных только тому, кто знал к ним ключ; а так как пост ночного сторожа вынуждал его иметь иногда сношения с полицией, то никто за это не предъявлял к нему претензий. Мы говорили уже, что в доносах своих он никогда не касался Беджапура. Это оказывало до сих пор большую службу негодяю, но теперь ему приходилось удвоить свою осторожность: учреждение военного суда в древней столице Декана и роль, предназначенная ему при репрессиях, представляли много случаев, чтобы скомпрометировать низкого предателя.

Не успели ввести Дислада-Хамеда в огромный зал, где собрались посвященные первой степени и Совет Семи, как браматма, занимавший председательское место, нарушил благоговейное молчание:

— Брат Хамед, — сказал он вновь пришедшему, — в силу власти, весьма редко употребляемой нашими предшественниками, призвали мы тебя в этот зал, чтобы ты мог присутствовать на собрании, в котором принимают участие одни только жемедары. Желая поручить тебе одно из самых трудных дел, могущественный и верховный Совет Семи нашел, что мы можем дать тебе доказательство нашего доверия. Приблизься и произнеси нашу обычную клятву, что ты никому, даже своей тени, не скажешь того, что увидишь и услышишь сегодня ночью.

Падиал повиновался призыву браматмы и, поблагодарив Совет за оказанную ему высокую честь, отвечал твердым голосом:

«Пусть тело мое, лишенное погребения и брошенное в пустынном месте, сделается добычей вонючих шакалов и ястребов с желтыми ногами, пусть в течение пребывания на земле тысячи тысяч поколений людей душа моя пребудет в образе нечистых животных, пусть имя мое проклинается на всех собраниях „Духов Вод“ как имя клятвопреступника и изменника, если я скажу кому-нибудь и даже своей тени то, что я увижу и услышу сегодня ночью».

— Духи Вод слышали твою клятву, — сказал браматма. — Ты знаешь, какая ужасная смерть ждет тебя, если ты изменишь?

Это мрачное общество не сразу предавало смерти изменников; их подвергали, смотря по степени виновности, целому ряду пыток, из которых многие были поистине ужасны. Падиал невольно вздрогнул при мысли об ужасных пытках, которые он заслужил уже целым рядом своих изменнических поступков; но он ступил на путь, откуда уже не было возврата; решение его было непоколебимо, и, чтобы избежать участи, которая рано или поздно должна была его постигнуть, ему необходимо было при первом же удобном случае выдать англичанам браматму и Совет Семи.

Он давно уже сделал бы это, будь это в его власти; но он вынужден был ждать посвящения в члены первой степени, ибо, как простой субедар, не мог знать ни места, ни времени собраний. Когда его призывали, чтобы дать ему какое-нибудь приказание, он являлся только перед членом-администратором своей провинции, который окружал себя теми же предосторожностями, какие приняты были и сегодня, когда падиала вели на собрание. Не зная, когда его позовут, он не мог предупредить англичан, и дай он им даже возможность арестовать одного из Семи — это нисколько не изменило бы его положения. Чтобы заручиться раз и навсегда спокойствием, ему необходимо было поразить одним ударом весь Верховный Совет и браматму, — этого одного достаточно было, чтобы уничтожить все общество, которое не могло бы восстановиться вновь; предатель оставался бы, следовательно, безнаказанным.

102
{"b":"30852","o":1}