ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда все раджи и другие влиятельные лица обратились к честному де Риву с просьбой разрешить им начать восстание от имени Франции, он немедленно сообщил об этом в Париж, прибавив от себя лично, что он был бы очень рад исполнить просьбу раджей и всех индусов, ибо Франции трудно будет найти другой более удобный случай, чтобы отомстить англичанам.

Всякое правительство, желающее избежать конфликта, отозвало бы обратно губернатора за выражение такого мнения и высказало бы ему свое порицание. Но господина де Рив де Нуармона не отозвали и даже не выразили ему ни одного слова порицания. Все дело ограничилось официальным письмом, в котором его уведомляли, что в данный момент не могут дать хода его просьбе ввиду мирных отношений обеих наций, которые проливали кровь в Крыму.

Человек энергичный так бы понял на его месте значение этого письма: «Вы сделали мне официальный запрос, и я отвечаю вам официально; но если вам удастся вернуть нам Индию без всякого вмешательства с нашей стороны, мы будем очень этому рады.»

Но де Нуармон, повторяю, не был человеком энергичным; он буквально понял письмо и, не дав себе труда вникнуть в смысл его между строчками, успокоился и бездействовал, не обращая внимания на мольбы французов Пондишери, которые никак не могли понять, почему не решаются взять обратно присвоенное себе англичанами. Эти обстоятельства послужили Сердару основой для его плана, который был задуман очень ловко и не удался благодаря только пустому случаю. Правда, шансов на успех здесь было один на сто тысяч, даже на миллион, — и счастливой звезде англичан угодно было, чтобы в тот злосчастный день миллионная часть шанса выпала на их долю: они выиграли большой куш в лотерее непредвиденных событий, несмотря на то, что Сердар принял все меры к тому, чтобы непредвиденное не примешивалось к этому делу.

Пора, однако, объяснить читателям тот смелый проект, к исполнению которого наш герой должен был приступить через несколько часов. Сердар не ошибся и понял, как следует, смысл письма, о котором мы говорили выше и о котором он узнал благодаря своим связям в городе.

Он понял, что в письме этом скрывается безмолвное одобрение, и, уверенный в том, что де Нуармон не двинется с места, возымел смелую мысль заменить его собой на двадцать четыре часа и сделать то, на что не решался боязливый губернатор. С этой целью он сообщил обо всем бывшему консулу, своему корреспонденту в Париже, который одинаково с ним ненавидел англичан; тот пришел в неистовый восторг от блестящей идеи своего друга и немедленно прислал ему все необходимое для исполнения его плана. Благодаря своим связям в морском министерстве ему удалось, не будучи замеченным, похитить один из бланков, где все уже напечатано и находятся подвижные печати из пергамента и воска; ему ничего больше не оставалось, как поставить имя лица, на чье имя дан этот документ, и заполнить пропущенные места. Получив этот официальный документ, где стояло вымышленное имя Сердар мог начать свою роль, для чего достаточно было смелости, а в последней у него недостатка не было. Он заказал у хорошего мусульманского портного два французских генеральских мундира: один мундир дивизионного генерала для себя и мундир генерала артиллерийской бригады для Барнета, который должен был исполнять роль его адъютанта.

Теперь вы сами видите, какое значение имело для Сердара его путешествие на Цейлон, где он должен был получить все необходимое для его роли, что было привезено на французском пакетботе и прислано на имя Рамы-Модели. Другого пути не было ему открыто нигде в Индии. Англичане держали в своей власти все приморские порты, а со времени восстания решительно все письма, присылаемые не на имя англичан, распечатывались по приказанию вице-короля Калькутты прежде, чем достигали своего назначения. Так же обстояло дело и в Пондишери; достаточно было малейшей неосторожности для неудачи задуманного заговора.

Сильно билось сердце у Сердара в тот вечер, когда «Диана» вступала в воды Пондишери. Он приказал Барбассону бросить якорь позади Колеронской отмели, где он хотел провести ночь, чтобы затем выйти на берег при полном свете дня, и здесь, благодаря энтузиазму, который неминуемо вызовет его приезд среди туземного и французского населения, избежать слишком тщательного осмотра привезенных им с собой вещей.

Еще несколько дней тому назад дал он знать через доверенных лазутчиков всем раджам на юге, чтобы они явились в Пондишери к назначенному им числу; он дал им понять, что к этому времени получатся из Франции очень важные известия, которые должны изменить весь ход событий и дать полное удовлетворение желаниям всех индусов. В самую последнюю минуту Сердар задумался, хорошо ли он поступает относительно Шейка-Тоффеля-Барбассона, оставляя его в полном неведении предстоящих событий, и не оттолкнет ли он этим его от себя. К тому же в данный момент незачем было опасаться измены. Даже в том случае, если капитан «Дианы» был бы способен продать тайну англичанам, он не успел бы подумать об этом, а следовательно, и привести в исполнение.

Мы считаем нужным, однако, сказать, что знаменитый представитель ветви Барбассонов-Данеан не был способным на такую подлость: он имел все качества и все недостатки своих земляков, но никогда не согласился бы съесть кусок хлеба, добытый изменой, и в той же мере любил свое отечество как ненавидел англичан. Поведение его во время всего этого происшествия служит достаточным доказательством, что на него всегда и во всем можно было рассчитывать.

Когда наступила ночь и кончился обед, Сердар просил его остаться с ним, так как он имеет нечто очень важное сообщить ему.

— Минуточку для небольшой ревизии, позвольте, командир! — отвечал Барбассон. — Ночь уже наступила, и мне необходимо лично самому убедиться, зажжены ли сигнальные огни для избежания столкновения с другими судами. Я очень мало доверяю своим негодяям: у них, как у бешеных лошадей, всегда надо держать вожжи.

Своими негодяями Барбассон называл экипаж шхуны, состоявший из пятнадцати человек разных национальностей и которыми суровый моряк управлял с помощью пучка веревок, памятуя принципы воспитания, насажденные Барбассоном-отцом. Экипаж «Дианы» представлял собою сбор пиратов и самых отчаянных мошенников, взятых с берегов Аравии: здесь были арабы, негры из Массуа, малайцы с острова Явы, два или три малабарца и один китаец, настоящие висельники, с которыми он расправлялся кулаком за малейшую провинность, говоря, что «так следует!».

Оба машиниста были американцами и, когда не были на службе, всегда были пьяны.

Все на подбор, как видите. Барбассон не считал нужным иметь помощника, говоря, что при свойственной ему горячности никогда не поладит с ним.

Он обошел палубу, изрыгая проклятия и ругаясь напропалую, что являлось у него какою-то необходимостью, и особенно после обеда, — он утверждал, что это помогает пищеварению, — и, раздав направо и налево достаточное количество ударов ногой и кулаком, Барбассон объявил, что он доволен состоянием шхуны, и сошел вниз, чтобы присоединиться к Сердару.

— Командир, я к вашим услугам. Три сторожевых огня горят блистательно, машина отдыхает, но стоит под парами на всякий случай. Один только американец пьян, и на всем мостике ни одного кусочка троса… образцовое судно, право!

Он налил себе большой стакан коньяку и сел. Индусы сидели по своему обычаю на циновках, постланных на полу, а Барнет глубокомысленно занимался приготовлением грога из рома, который он предпочитал всем другим напиткам. Перед Сердаром стоял стакан чистой воды; он никогда и ничего не пил, кроме этого.

Находясь в каком-нибудь обществе, обратите внимание на человека, пьющего воду, это всегда знак превосходства. Потребители алкоголя не потому пьют его, что он приятно раздражает их вкус, — они просто стремятся к возбуждению своего мозга, что ускоряет их соображение и дает их духовной жизни такую быстроту, какой она не достигла бы без него. Потребитель воды не нуждается в возбудителях, мозг его работает сам по себе. Наполеон пил только подкрашенную воду, Бисмарк пил, как ландскнехт. Первый был великим человекам, не нуждаясь в возбудителях для своей всеобъемлющей мысли; второму необходим алкоголь для пробуждения своей.

40
{"b":"30852","o":1}