ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

К чувству нравственного удовлетворения, которое он испытывал при мысли, что может считать свои планы обеспеченными, прибавлялось недовольство, превращавшееся постепенно, по мере того как проходили часы, в мучительную тревогу: что сталось с Бобом Барнетом? Ушел около одиннадцати часов утра и не только не вернулся, но вот уже столько времени не подает никаких признаков жизни. Карабин его смолк внезапно, обстоятельство весьма важное по отношению к генералу; страстный охотник, неутомимый пешеход, он был не способен поддаваться усталости, хотя бы даже на минуту, из-за опасности, сопряженной с отдыхом в такой стране, где каждый пучок травы скрывал змею, каждый куст — пантеру или тигра.

С другой стороны молчание его никак нельзя было объяснить отсутствием дичи; всевозможные животные: зайцы, фазаны, дикие индейки, олени, вепри, буйволы, не говоря уже о хищниках, буквально кишели в горных долинах, где никто не нарушал их покоя. Сингалезец, как индус, не охотится; немногие из них только ставят ловушки и делают засады вблизи источников, куда ходят на водопой черные пантеры, которых такое множество на Цейлоне, что правительство вынуждено было назначить премию за истребление этих хищников. Боб таким образом не должен был иметь недостатка в занятиях и если порох его молчал, то можно было предположить одно из двух: или с ним приключилось какое-нибудь несчастье, в чем ничего не было невозможного, или увлеченный своей пылкой натурой он шел все вперед, не думая о времени, а затем при виде солнца, склоняющегося к горизонту, оставил свой карабин в покое, чтобы ничто не отвлекло его от намерения вернуться поскорее обратно. Он не должен был во всяком случае забывать той смертельной тревоги, которую причинял своему другу.

Взволнованный, нечувствительный к безмолвным просьбам честного Ауджали, который грустно ходил за ним, напрасно ожидая благодарности за исполненное им с таким успехом поручение, Сердар ходил по берегу озера, прислушиваясь внимательно к каждому звуку и присматриваясь к каждой неровности почвы в долине в ожидании, что вот сейчас что-нибудь опровергнет его предчувствие и даст ему знать о возвращении друга.

Новое действующее лицо, которое только что появилось на сцене и которое в этом повествовании играло, пожалуй, даже более важную роль, чем его хозяин, — слон Ауджали — не в первый раз оказывал такие услуги. Сколько раз уже в самых затруднительных случаях был обязан Сердар своим спасением хладнокровию и необыкновенному уму благородного животного.

Редкие качества, которыми природа одарила этого колосса, настоящего царя животных не только по своему росту и силе, но и по развитию умственных способностей, настолько замечательны, что мы не можем не сделать более подробного описания его. Всякий знает, что слоны в Индии употребляются для таких работ, на какие неспособны другие спутники человека и какие требуют известной степени разума и личной ответственности. Они поливают поля и понимают, когда нужно остановиться, чтобы не залить растений, порученных их попечению. Они рубят высокоствольный лес одни или вдвоем, очищают его от веток, переносят по непроходимым часто дорогам и складывают их в самом образцовом порядке. Нет ни одного путешественника, который не видел бы в Коломбо, как они укладывают на набережной огромные стволы тикового дерева, которое идет на постройку судов и без машин не может быть сдвинуто с места на место. Они помогают грузить и разгружать суда, в совершенстве заменяя собой поворотные краны и без всякого труда опуская и подымая самые большие тяжести; они приносят незаменимые услуги кирпичникам, горшечникам, токарям, кузнецам и другим ремесленникам, заменяя собой недостающую им силу пара. Древние раджи формировали из них полки, которые управлялись туземными начальниками, и пользовались ими во время войны. Англичане дрессировали их для артиллерии, и трудно представить себе более странное зрелище, чем вид этих животных, маневрирующих с поразительной точностью и ловкостью.

Они заменяют собой курьеров для передачи депеш, переходя громадные пространства под управлением корнака, которого она защищают против всякого нападения, и никакая сила не заставит их отдать вверенного им чемодана.

Однажды у слона, шедшего из Трихнаполи в Гайдерабад, отстоявших друг от друга на расстоянии двухсот миль, умер на полдороге корнак от холеры; не позволяя никому тронуть его, слон взял труп и чемодан с депешами и тридцать шесть часов спустя вручил последний почтмейстеру главной линии, а тело корнака отнес обратно к его жилищу, где передал жене покойного, которая могла таким образом схоронить мужа по обычаю, принятому в ее касте.

Факт этот, как и сотни других, сделались легендарными в Индии и известны всему миру. Такой же кроткий и обходительный, слон делается на плантациях самым близким другом детей своих хозяев, с которыми он играет, водит их на прогулку и окружает их самыми ревнивыми и бдительными заботами.

Но что больше всего поражает в этом удивительном животном и больше других существ на земле приближает его к человеку, это то, что слон не ограничивается одной лишь машинальной работой, не понимая, что он делает, а напротив, отдает себе полный отчет в могущих быть случайных затруднениях и до известной степени устраняет их.

Привязанность его к хозяину превосходит все, что только можно себе представить; она доходит до того, что колосс этот, для которого не существует принуждения, переносит от него, не жалуясь, самое варварское обращение, самое бесчеловечное и незаслуженное наказание. В литературе индусов встречаются целые поэмы, посвященные восхвалению его качеств и подвигов. Наконец, воплощение Вишну, Пулеар, защитник земледельцев и покровитель полей и наследства, есть бог с головой слона.

Ауджали был подарен Сердару за оказанную им услугу раджой из Барода. Он был замечательно выдрессирован начальником королевских слонов и в течение пяти лет уже принимал участие во всех событиях полной приключений жизни своего хозяина.

Солнце между тем быстро склонялось к западу и не более как через полчаса должно было исчезнуть за горизонтом и унести за собой свет и тепло к другому полушарию; на стороне, противоположной западу, тени увеличивались с минуты на минуту, постепенно покрывая долины и леса теми неопределенными оттенками, которые предшествуют наступлению ночи в этих странах, почти лишенных сумерек.

…Боб Барнет не возвращался! Двадцать раз уже собирался Сердар идти на поиски за ним, но Нариндра почтительно замечал ему всякий раз, что на ответственности его лежат важные события, которые не позволяют ему рисковать своею жизнью, к тому же не в первый раз уже случается такая история с Бобом, который исчезал уже на сорок восемь часов в Гатских горах Малабар и в Травенкоре, а затем преспокойно и улыбаясь возвращался назад, тогда как все начинали уже думать, что его растерзали хищные звери или задушили туги.

— Мне кажется, — продолжал махрат, и слова эти успокоили Сердара, — что генерал не в силах был выносить дольше лишение виски. Обойдя гору, чтобы мы не заметили его, он отправился в Пуант де Галль, откуда завтра, свежий и довольный, вернется к нам на рассвете дня.

— Я, пожалуй, не прочь был бы поверить твоим рассуждениям, — сказал Сердар, — потому что порывы такого рода в привычках бедного Боба, не знай он наверняка, что мы уезжаем сегодня ночью.

— Он, вероятно, забыл, Сагиб!

— Да хранит тебя небо! Неужели Барнет мог забыть и то обстоятельство, что пребывание в Пуант де Галль опасно для нас? Что-то говорит мне, что о нас донесли уже английской власти Мадраса и Бомбея.

— Возможно, Сагиб! Но тебе известно, что обстоятельства такого рода не очень беспокоят генерала.

— Не нас одних мучат, однако, все эти тяжелые предположения, взгляни на Ауджали! Вот уж несколько минут, как он выказывает признаки глубочайшего беспокойства; глухо фыркает, шевелит ушами, качает хоботом вверх и вниз, как бы собираясь схватить невидимого врага. И заметь… он не спускает глаз с нижних долин, куда Боб отправился на охоту.

7
{"b":"30852","o":1}