ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я вполне надеюсь на вас, милостивый государь, – ответил смиренно Ланжале. – Как вам известно, я – бедный, но честный человек» А теперь, если я вам более не нужен, то позвольте мне удалиться, потому что мое отсутствие на судне может быть замечено, и меня тогда ожидает строгое наказание: наш новый молодой командир шутить не любит!

– Он китаец?

– Чистейший китаец, с ног до головы, единственный сын и наследник покойного Фо! Этот Фо, судя по всему, был важным лицом в своем отечестве. Он имел даже титул князя, который и передал теперь своему сыну.

– Да, я об этом слышал в Нумеа, – подтвердил Гроляр. – Он был, как передавали мне там, важной особой и мандарином первого класса… Но, Ланжале, что это такое?.. Посмотри-ка туда: мне кажется, что я вижу там нескольких человек, идущих как будто бы сюда, к верфи»

– Где, мосье Гроляр? Я, к несчастью, не особенно хорошо вижу ночью.

– Да вот, направо! – продолжал уже встревоженный Гроляр. – Черт возьми, эти субъекты, кажется, идут с дурными намерениями, и у них в руках какое-то оружие!

– Это, мне кажется, просто стража, которая делает свой обычный обход верфи в эту пору, – попытался успокоить его

Ланжале.

– Да, пожалуй, – согласился тот, – потому что теперь как раз…

Он не докончил фразы: восемь молодцов с огромными дубинами в руках приблизились в эту минуту к собеседникам и окружили их.

Полумертвый от страха, дрожа всем телом, Гроляр пробормотал:

– Что вам угодно, добрейшие мои?.

Он думал, что ласковое обращение обезоружит нежданного неприятеля, но получил в ответ следующую странную и отчасти двусмысленную тираду от одного из восьми неизвестных ему господ:

– Мы были под ветром, как вдруг видим, что двое каких-то господ беседуют вдали о чем-то, надо полагать, таинственном. Вот мы и решили отправиться сюда, к вам, потому что мы, видите ли, очень любопытные люди, не правда ли, Эскимос?

– Истинная правда! – торжественно подтвердил спрошенный и негромко хмыкнул – вероятно, для большей убедительности.

– … И любим всякие секреты, черт возьми, не правда ли, Мраморное Море? – обратился говоривший к другому из своих товарищей, наделяя его еще более странным именем.

– Истинная правда! – торжественно подтвердил и этот, хмыкнув немного погромче – должно быть, также для большей убедительности.

– А потому, джентльмены, – заключил говоривший, – если вы не посвятите нас в ваши секреты, то, черт возьми, я буду не я и мы все будем не мы, если не научим вас, как плавать по морю головой вниз, дышать карманами и обозревать окрестности вверх тормашками! Не правда ли, Камчатка?

– Истинная правда! – подтвердил и третий товарищ говорившего, тоже носивший не менее странное имя, и в подтверждение хмыкнул уже так, что у парижского полицейского забегали мурашки по всему телу, начиная от макушки головы и кончая пятками ног.

XXIV

Урок вежливости. – «Похоронная процессия». – Кусок хлеба и кружка воды. – Беседа с капитаном. – «Начинается!» – Следственный пристав в своей роли.

То, что казалось страшным бедняге-сыщику, наоборот – крайне смешило загадочных незнакомцев с дубинами, и вслед за хмыканьем третьего из них, названного Камчаткой, все они разразились оглушительным

Тогда Ланжале, молчавший до сих пор, решился дать приличный отпор наглецам:

– Идите домой, негодные пьяницы! – воскликнул он в негодовании. – Зачем вы мешаете мирной беседе порядочных людей, которые удалились сюда от городского шума и гама?

Услышав такую энергичную реплику своего собеседника, Гроляр окончательно струсил и жалобно сказал ему:

– Ради Бога, Ланжале, не ссорьтесь с этими господами, которые так вежливы с нами!

– Что? Вежливы, эти ночные шатуны, трущобные бродяги?! – воскликнул опять с тем же негодованием профессор бокса.

– А-а, так вы оскорбляете нас! – заметил один из незнакомцев. – Хорошо же, если так! Мы вас научим настоящей вежливости, о которой, кажется, вы не имеете никакого понятия! Ну ребята, возьмемся-ка за дело!

С этими словами четверо пришельцев бросились на Ланжале а другие на Гроляра, которому мгновенно скрутили руки и ноги веревками и завязали глаза.

Несчастный полицейский потерял от страха сознание, и в таком виде четверо дюжих молодцов взвалили его на носилки устроенные из их дубин, и понесли… Куда? Об этом надо было спросить Ланжале, который, покатываясь со смеху, последовал под руку с Порником за «похоронной процессией», как он окрестил свою проделку с «полицейской мухой».

Дорогой Порник принялся напевать вполголоса нечто вроде «вечной памяти», а Пюжоль спросил:

– Готова ли могила?

– Как же, я уже позаботился об этом! – отвечал Мариус Данео. – Ровно шесть футов и шесть дюймов! Последние – для носа его высокородия, который имеет почтенные размеры.

– А мы еще к тому же надставили его! – сострил Ланжале. – Ха-ха-ха!..

Вернувшись на судно, наши знакомцы внесли Гроляра в небольшую каюту и, видя, что он без чувств, освободили его от веревок и повязки, обыскали карманы и положили на матрац, который составлял единственную мебель каюты. Затем, оставив в углу кусок хлеба и кружку воды, как это делалось в старину в подобных случаях, они ушли, заперев дверь на замок.

– К чему трусам оружие?! – произнес Ланжале, показывая револьвер и стилет, найденные им в карманах Гроляра.

– Ба-а, чтобы было что класть в карманы! – ответил смеясь Порник.

После этого оба молодца отправились в адмиральскую каюту с донесением, что предприятие их удалось как нельзя лучше и что никто не попался им навстречу и ничего не видел.

– Отлично! – одобрил командир «Иена». – Вы будете награждены должным образом за ваше усердие!

На следующее утро начальник американского экипажа, служившего на борту «Иена», явился к Бартесу уведомить его, что американцы, срок службы которых подходил к концу, освобождают Бартеса от обязательства доставить их в Орегон, предпочитая отправиться на родину сушей – по железной дороге. Заявив об этом, он как бы мимоходом прибавил:

– Мы знаем кое-что о неприятностях, которые готовят вам некоторые люди. Но будьте уверены, что от нас они ничего не разведают: ни о том, кто вы, ни о вашем бегстве из Новой Каледонии; мы честные люди и дали себе клятву молчать, и вы смело можете надеяться, что мы сдержим свое слово…

Тронутый таким вниманием к себе, Бартес немедленно выдал жалованье всему экипажу за три месяца вперед, причем офицерам двойное, а их капитану – за целый год, хотя ничего подобного не обязан был делать по договору с их компанией.

Это было с его стороны очень практично. Таким поступком он сразу приобрел себе в этих людях самых надежных и верных друзей. К тому же надо было хоть чем-нибудь отблагодарить их за скромность, потому что, донеси хоть один из них о том, что он знает, – Бартес и все бежавшие с ним из места ссылки, согласно договору между Францией и Америкой, были бы немедленно арестованы как беглые преступники и отправлены куда следует.

Молодой командир «Иена», спеша в Сан-Франциско единственно из желания помочь своему больному другу Фо, никогда, разумеется, и не думал ни о чем подобном, совершенно полагаясь на скромность своих моряков-американцев. Теперь эта скромность подтвердилась блестящим образом, так что распорядители Орегонской компании сказали сущую правду, уверив, при найме моряков, Ли Юнга и Ли Ванга, что они дают им самых отборных людей.

Когда американский капитан готов был уже уйти из каюты Бартеса, последний остановил его, сказав:

– Мне предстоит теперь пополнить мой экипаж, и я прошу вас сообщить вашим людям, что те из них, кто согласится вернуться на «Иен», будут весьма охотно приняты мной. Я повысил бы их в чинах и положил им двойное жалованье.

– Видите ли, сэр, – отвечал Уолтер Дигби, – у нас в Америке не в обычае наниматься более чем на один рейс в течение года. Но мы люди свободные, а ваши условия так заманчивы, что, я готов держать пари, таким путем вы вернете себе три четверти экипажа.

33
{"b":"30853","o":1}