ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Так! Я понимаю эту разницу, милостивый государь: это значит, что вы невиновны ни в каком проступке или преступлении, пятнающем честь, и потому не потеряли права возвратиться в общество порядочных людей.

– Совершенно верно, милостивый государь! – отвечал с достоинством Парижанин.

– Я продолжаю… Скажите мне, правда ли, что мой бедный Фо умер в Сан-Франциско?

– Правда! Он умер там на руках своего приемного сына и в присутствии трех своих давних друзей.

– Вы также присутствовали при его кончине?

– Нет. В каюте на судне, где это случилось, были только четыре названных мной лица.

– Что за человек тот, которого вы назвали приемным сыном Фо?

– Это редких достоинств человек! Он обладает всеми качествами, которые сразу располагают к себе и заставляют любить и уважать!

– Фо был тонкий знаток людей и не мог ошибиться в выборе себе наследника – это правда! – сказал как бы про себя Лао Тсин и на несколько минут замолчал, погрузившись в размышления, которых Ланжале не хотел прерывать.

Потом банкир быстро вернулся к прерванной им беседе, желая поскорее узнать то, что могло развеять все его сомнения и колебания и заставить действовать решительно, с полным знанием всех обстоятельств важного и неотложного дела.

– Еще одно слово, милостивый государь, – сказал он своему собеседнику, – вы видели, конечно, как и другие, что Фо постоянно носил на указательном пальце левой руки большое золотое кольцо?

– Да, видел, и это всех нас очень интересовало. Но так как покойный господин Фо был не из тех людей, которых можно расспрашивать об всем, то мы ограничились предположением, что это кольцо должно было означать какое-нибудь очень важное звание в его отечестве.

– И вы не ошиблись: ваши догадки были верны!.. Теперь, милостивый государь, самый важный из всех вопросов, который я хочу предложить вам и на который я прошу вас ответить по чистой совести, так как от вашего ответа могут произойти неисчислимые последствия: видели ли вы, когда скончался Фо, чтобы кто-нибудь из приближенных к нему лиц стал носить это кольцо?

Парижанин, прежде чем сказать что-нибудь, устремил на банкира пристальный, испытующий взор, как бы желая проникнуть в самую глубину его мыслей. Банкир также пристально смотрел на своего собеседника, стараясь наперед угадать его ответ.

– Милостивый государь, – начал наконец с некоторым усилием Ланжале, – мне уже некоторые люди задавали этот вопрос, но я всегда отзывался незнанием, потому что имел дело с людьми, у которых не оказывалось ни деликатности, ни порядочности, и я боялся таким образом навлечь огромное и непоправимое зло на голову того, которого люблю и уважаю так сильно, что готов пожертвовать ради него жизнью.

– А теперь?

– Теперь другое дело. Вы, милостивый государь, возбуждаете во мне такую симпатию к себе, что, мне кажется, было бы большой ошибкой с моей стороны скрывать от вас истину… Да, я видел это кольцо на руке одной особы после кончины господина Фо, и эта особа – его приемный сын, Эдмон Бартес

Лао Тсин стремительно поднялся со своего места и с радостным восклицанием схватил обе руки Ланжале.

– Благодарю вас, тысячу раз благодарю вас, милостивый государь! Теперь я могу действовать, сообразуясь с волей и с выбором моего покойного старого друга! Теперь я с полным правом могу наказать виновных и объявить всем о власти нашего нового законного верховного главы!

Это все, что я хотел узнать от вас… Ах, еще одно слово: не знаете ли вы, где теперь должны находиться господин Эдмон Бартес и трое приближенных к нему лиц, присутствовавших при кончине Фо?

– Достоверно нет, но думаю, что они должны быть в эти минуты здесь, в Батавии, судя по письмам, полученным мной от них сегодня; там сказано даже, что я буду их видеть сегодня у вас на вечере.

– Очень хорошо! Я рад, что не пригласил к себе Ли Ванга и вашего соотечественника, который решительно не нравится мне… Наступает наконец момент, когда каждый должен получить по заслугам своим!

– Я должен вас предупредить, – сказал Ланжале, – что называющий себя маркизом де Сен-Фюрси достал официальную бумагу от здешних властей, дающую ему право арестовать тех, кого он считает бежавшими французскими преступниками; эту бумагу он всегда носит с собой и может каждую минуту арестовать всех бежавших из Нумеа, с Эдмоном Бартесом во главе, что, понимаете, было бы очень приятно этому господину Ли Вангу. Необходимо, таким образом, одно из двух: или чтобы наши Друзья немедленно скрылись отсюда, или сделать невозможным, чтобы господин де Сен-Фюрси вредил им… Я думаю, что вы, при вашем здесь влиянии, могли бы сделать что-нибудь ради нашей общей пользы.

– Нет, милостивый государь, я, как китаец, не могу ничего сделать против голландского закона, выдающего преступников французскому правительству; но есть другой способ действий: если бы, например, господин де Сен-Фюрси вдруг лишился всех своих официальных бумаг, что бы тогда вышло?

– Тогда бы он оказался нулем в ожидании им новых бумаг из Европы.

– Мы бы имели время привести в порядок наши дела, не так ли?.. Очень хорошо! Вы говорили, кажется, что он свои бумаги носит постоянно с собой?

– Да, в маленьком портфельчике, который прячет в кармане у левой стороны груди.

– Этого с меня достаточно!

– Теперь, милостивый государь, вы можете присоединиться к прочим моим гостям, но сначала мне предстоит поблагодарить вас за громадную услугу, оказанную вами нашему Обществу, – услугу, дающую нам возможность действовать сообразно с чувством чести и справедливости». Позвольте мне предложить вам небольшой чек в английский банк – на память о себе и о нашем настоящем свидании. Это безделица, и ваш отказ принять его мне было бы очень прискорбно видеть!

Ланжале взял поданную бумагу и, откланявшись, бросил беглый взгляд на чек, пряча его в карман: на нем стояло сорок тысяч фунтов стерлингов. Китайский банкир отблагодарил его капиталом в миллион франков!

Как только Ланжале ушел, Лао Тсин кликнул своего верного слугу.

– Пошли сейчас же кого-нибудь за главарем воров.

– Слушаю-с!

– И веди его сюда. Я буду ждать его здесь.

– Слушаю-с, будет исполнено по желанию господина, и очень скоро, потому что он, по случаю Праздника, должен быть здесь близко!

– Тем лучше!

«О, я понимаю теперь, – сказал банкир вслух, оставшись один, – почему этот презренный так смело торговался со мной сегодня утром: он опирается на проклятые бумаги этого маркиза де Сен-Фюрси! Раз приемный сын Фо и три его советника будут арестованы как бежавшие из ссылки преступники, этот негодяй Ли Ванг достигнет своей цели, и волей-неволей придется признать его Квангом и подчиниться ему! Но теперь этому не бывать благодаря доброму и честному человеку, открывшему нам всю правду! Боюсь только, как бы они, наши друзья, не сделали бы какого-нибудь опрометчивого шага, прибыв в Батавию.

В эту минуту дверь отворилась, и вошел главарь воров. Он был высок, худ, как скелет, черен и весь вымазан кокосовым маслом, – чтобы легче ускользать из рук полицейских.

– Ты главарь воров? – спросил его банкир.

– Я самый, к вашим услугам, господин!

– Подойди ближе – я не могу говорить слишком громко. Главарь приблизился к Лао Тсину, который начал что-то говорить ему вполголоса, в ответ на что странный гость почтительно кивал головой. В заключение Лао Тсин спросил его:

– Понял?

– Все понял, господин!

– Хорошо! Теперь ступай и действуй! Если сделаешь как надо, – дам тебе столько, что хватит тебе на всю твою жизнь с семьей… А ты, – обратился банкир к доверенному слуге, – должен будешь немедленно вызвать меня сюда, когда он придет с ответом.

– Слушаюсь, господин.

И все трое вышли из павильона и разошлись в разные стороны.

46
{"b":"30853","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Стань эффективным руководителем за 7 дней
Империя должна умереть
Источник
Чего желает джентльмен
Миллион решений для жизни: ключ к вашему успеху
Осень Европы
Азазель
Расколотые сны