ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С этими словами, ясно показывающими, что банкир желает вполне удовлетворительного ответа на свой первый вопрос, Лао Тсин встал и направился к гонгу, чтобы позвать слугу.

– Отвечайте же! – вмешался тут Гроляр с такой энергией словно бы он понял всю важность для себя ожидаемого ответа.

Лао Тсин уже поднял руку для удара в гонг, когда Ли Вант встал тоже и, не зная, что ему делать, попытался окончить свой ответ:

– А потом для того, чтобы побывать у местных ювелиров, которые пользуются большой известностью на всем Востоке.

И он опять остановился.

Лао Тсин, с часами в левой руке, не отходил от гонга. Ли Ванг смотрел на него растерянным взглядом и, увидев, что правая рука банкира снова потянулась к гонгу, продолжал с напускной развязностью:

– Я хотел, чтобы они оценили скипетр Хуан-ди и «Регент», так как сомневался, не слишком ли преувеличена стоимость этих драгоценностей…

И он еще раз прервал свою речь, а банкир еще раз поднял правую руку.

– Мне пришла мысль, – опять продолжал Ли Ванг, – сохранить живое воспоминание о «Регенте», и с этой целью я заказал одному ювелиру имитацию его… Ювелир приходил работать ко мне, но я не позволял ему даже прикасаться к драгоценности, которую он мог видеть только сквозь стеклянные стенки ящика, крепко запертого… Работа, однако же, удалась отлично, так что нужен самый опытный эксперт, чтобы отличить настоящую вещь от поддельной…

– А потом что было? – спросил Лао Тсин.

– В Константинополе ничего не было потом, – заключил Ли Ванг, очевидно, прибегая снова к окольному пути.

– Так!.. Но а в Пекине, например?

– Формулируйте ваш вопрос яснее.

– Когда вы представили обе драгоценности императрице, не заметили ли вы чего-нибудь, возвратясь из дворца к себе?

Лао Тсин словно парализовал этим вопросом и пристальным взглядом Ли Ванга, который, совершенно растерявшись, не мог, казалось, произнести ни слова более.

Банкир как будто сжалился над ним и мягко сказал:

– Хорошо, я вам помогу в вашем ответе, так что вам останется только сказать – да или нет… Вы были так взволнованы предстоящим свиданием с императрицей, что перепутали два ящика, заключавшие в себе «Регент» и его имитацию, и вместо первого представили ей второй… Так ведь, да?

– Да, – подтвердил Ли Ванг, имевший теперь самый жалкий вид: зачем ему теперь скрывать правду, когда Лао Тсин знает все?

Но он ошибался: Лао Тсин не знал, а только предполагал правду, которую уловил еще вчера, когда Ли Ванг покраснел при его неожиданном вопросе относительно «Регента»; сегодня же это предположение оказалось верным, и в этом заключался весь секрет, уничтоживший Ли Ванга!

«Ах, мошенник! Жалкий вор!» – воскликнул про себя Гроляр, выслушав это признание в подмене знаменитой драгоценности, ради которой он уже два года странствовал по Востоку, подвергаясь разным случайностям, вынося всякие обиды. Но он удержался от громкого восклицания, помня, что драгоценная вещь еще не в его руках и что ему предстоит еще самое трудное дело – получить ее от союзника. Согласится ли он теперь на это, теперь, когда дело приняло такой неожиданный оборот?

– Ну, вот и все! – заключил, насмешливо улыбаясь, Лао Тсин. – Все, мой милейший Ли Ванг! Вы видите сами, что хуже этого ничего не могло быть. И вы еще претендуете на звание главы могущественнейшего в мире общества? Что же, приветствую будущего Короля Смерти!

XIV

Конец беседы, венчающей дело. – Появление «Регента» на свет Божий. – Сборы в путь-дорогу. – Уговор с полицейским. – Безумная радость. – Пушки заговорили.

Как я должен понять ваши последние слова? – спросил Ли Ванг, почувствовав, что банкир осуждает его образ действий по возвращении в Пекин. – В прямом их смысле, милейший мой Ли Ванг, в прямом смысле, – отвечал банкир, – потому что ваша вина искупается вашей откровенностью… «к которой я принудил тебя!» – подумал про себя Лао Тсин.

Ли Ванг, уже считавший свое дело проигранным, быстро ободрился, так как банкир говорил и смотрел серьезно, без всяких признаков издевательства над ним. Видя такой оборот дела, Гроляр счел наконец уместным повести речь о передаче ему «Регента», в чем он не сомневался более и о чем у них давно заключен был договор с Ли Вангом, но Лао Тсин предупредил его:

– Теперь, милейший мой, – сказал он, обращаясь к Ли Ванту, – вам остается только передать мне на хранение драгоценность, которую вы должны вручить господину де Сен-Фюрси в день вашего избрания главой могущественного общества… Или вы, может быть, предпочли бы вручить ее маркизу сейчас, в моем присутствии?

Гроляр увидел, что дело его очень близко к счастливой развязке, и обрадовался, а Лао Тсин между тем продолжал:

– Итак, мой друг, а в скором времени – ваша светлость, исполните это последнее дело. Не отговаривайтесь неимением драгоценности при себе, потому что подобной вещи никогда не оставляют дома, а держат в надежном кармане своего костюма и день и ночь, не расставаясь с ней ни на минуту. Если же вы станете утверждать, после ваших признаний, противное, то ведь это будет ложь, вследствие чего я, к сожалению, вынужден буду прервать всяческие отношения с вами.

Угроза подействовала, и Ли Ванг волей-неволей достал из внутреннего кармана своего нижнего платья, недоступного для самого ловкого вора, маленький ящичек, тщательно запертый крепким и хитрым замком; крышка его была хрустальная, и сквозь нее виден был великолепный «Регент», засверкавший при появлении на свет Божий всеми цветами радуга.

Гроляр протянул было к нему руки, но банкир, вежливо отстранив их, сказал:

– Сделаем все по порядку. Конечно, между вами существует уговор, который следует исполнить; но сначала надо узнать, предпочитает ли господин Ли Ванг исполнить его немедленно, сейчас же, или желает, может быть, подождать, как это и было условлено, того времени, когда осуществится его цель, то есть когда он сделается главой нашего общества. Это не заставит себя долго ждать, и у меня уже готов способ, который я укажу ему, – способ разыскания ящика, где хранится «кольцо власти», и провозглашения им себя Квангом – на острове, служащем резиденцией всех Квангов.

Услышав это, Ли Ванг протянул руку с «Регентом» банкиру, который и взял драгоценность спокойно, без всякой поспешности, словно самую обыкновенную вещь.

– Надеюсь, – сказал дрожащим от волнения голосом претендент на звание Кванга, – надеюсь, что вы мне, Лао Тсин, возвратите это сокровище в случае моей неудачи на выборах.

– Разумеется, мой друг и будущий Кванг! – успокоил его Лао Тсин. – В этом невероятном случае я исполню свой долг, возвратив «Регент» вам, а вы уж поступите с маркизом так, как считаете нужным, – это уже не будет меня касаться.

Такое решение, конечно, не могло понравиться Гроляру, но он не стал спорить, рассудив, что если, в конце концов, он не получит

«Регент» от китайцев, то у него всегда найдется средство забрать его у них законным путем, обратившись к содействию голландских властей.

Банкир же между тем думал, глядя на своих посетителей: «Нет, господа, не вам придется возвратить коронную драгоценность французскому правительству! Я в этом деле вижу хорошее средство для Бартеса заслужить расположение властей его родины, хотя он, живя среди нас, и не нуждается в нем, и с помощью богатств, которые скоро поступят в его распоряжение, сможет должным образом отомстить своим врагам, опозорившим его и пославшим в ссылку как последнего вора… Как ужасна эта история, которую он рассказал мне, и как его бедный отец должен был жестоко страдать от нее…»

Лао Тсин вспомнил, что и он был отцом двух сыновей, погибших в расцвете лет, и это воспоминание вызвало слезы на его глаза, задумчиво смотревшие в пространство и не замечавшие более собеседников.

Вдруг вошел Саранга, и банкир поневоле должен был вернуться к действительности.

– Это ты, мой верный Саранга? Так ты уже готов?

– Да, господин!

52
{"b":"30853","o":1}