ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ли Ванг умерил ход своей лодки и поравнялся со своим проводником.

– Что случилось? – спросил он Сарангу.

– Мы прибыли немного раньше, чем следовало, и нам придется подождать до того времени, когда вода пойдет на отлив от гротов Мары, – иначе нам не попасть в них, так как они совершенно затоплены приливом.

– Это правда?.. А не сбился ты с дороги?..

– Я, господин, мог бы найти дорогу к гротам Мары и с закрытыми глазами, – сказал малаец, мрачно улыбаясь. – Повторяю вам, нам нужно подождать, пока спадет лишняя вода.

– Сколько времени?

– Час может быть, и больше часу…

– Мы могли бы это время с большей приятностью провести на яхте, – заметил недовольным тоном китаец.

– Тогда мы могли бы опоздать, господин, потому что необходимо попасть в гроты по первой отливающей воде. Затем она устремляется с такой силой, что вы рисковали бы разбиться вдребезги у этих скал.

– «Вы рисковали бы»! А разве ты не поедешь с нами?

– Я могу ехать только до первого ряда скал.

– Почему это?

– Потому что господин Лао Тсин велел так мне.

– Как же мы без проводника будем продолжать наш путь?

– Саранга вам объяснит это теперь на досуге, господин.

– Это будет не слишком трудно?

– Ничего нет легче, господин, как пройти теперь на остров Иен, стоит только страже у входов в гроты пропустить вас туда.

– А что это за стража?

– Вы ее увидите, господин! – отвечал уклончиво малаец, и невольная дрожь пробежала по его телу – при воспоминании, вероятно, о каком-нибудь ужасном случае.

XXII

Саранга и Ли Ванг. – Необъяснимая ненависть и жажда мщения. – Крупный разговор. – Гроляр беспокоится. – Последние советы. – Пассажиры третьей лодки.

Если бы Ли Ванг и Гроляр могли видеть в эти минуты лицо малайца, искаженное ненавистью и мщением, едва ли они бы не предпочли лучше вернуться на яхту, чем продолжать с таким проводником дальнейшее путешествие. Что же заставляло Сарангу всякий раз проявлять свирепое злорадство по отношению к китайцу, вместо того чтобы просто исполнять приказания, полученные от банкира Лао Тсина? Ему, малайцу, не принадлежащему к Обществу Джонок, не все ли равно, кто одержит верх в этой борьбе, француз ли Бартес или китаец Ли Ванг, интересы которых одинаково были чужды ему?

Старый Фо выкупил его когда-то из неволи у тиморского султана и определил в услужение к Лао Тсину, который всегда обращался с ним гуманно. За это Саранга относился к нему с преданностью верной собаки и всегда готов был пожертвовать жизнью ради своего господина. Но тут еще не заключалось никакого разъяснения причины, по которой Саранга ненавидел знатного китайца, явившегося оспаривать власть повелителя пиратов у француза Бартеса.

Конечно, между знатным китайцем и малайцем должна была существовать какая-то кровная вражда. Малайцу, должно быть, нанесли когда-то одну из тех обид, которые никогда не забываются. Но в чем состояла эта обида – никто этого не знал между слугами банкира, среди которых Саранга жил одиноко, без семьи и без друзей, жуя бетель, куря и попивая иногда арак – для развлечения, а может быть, и с целью забыться.

При первом появлении Ли Ванга у его господина лицо малайца, обыкновенно бронзового цвета, вдруг позеленело, и руки схватились за пояс, ища, разумеется, кинжал, которого там не было. Но это волнение Саранги никем не было замечено, и в течение двух дней, предшествующих отплытию яхты, он вел себя спокойно и равнодушно, рассудив, без сомнения, что продолжать волноваться нечего, так как он скоро повезет своего врага на верную и неизбежную смерть, одно представление о которой повергало его в трепет и ужас…

Потом, на яхте, в одну из тихих ночей, стоя на носу судна, он Долго напевал себе под нос какую-то песню на своем родном языке – и в глазах его светилось нечто радостное. Может быть, это была злая радость, предчувствие удовлетворенной мести, по случаю ожидания скорой и страшной гибели врага?

Что касается Ли Ванга, то он, очевидно, ничего не ощущал по отношению к малайцу, видя его, по всей вероятности, в первый раз в жизни: он равнодушно смотрел на малайца как на человека, совершенно ему незнакомого, и так держал себя с ним и в доме банкира, и на борту яхты.

Только в разговоре о дальнейшей дороге об обратил некоторое внимание на тон, которым сказаны были малайцем последние слова, вследствие чего повторил свой вопрос с оттенком нетерпения и приказания:

– Я тебя спрашиваю, что это за стража, которая имеет право пропускать или останавливать направляющихся на остров Иен?

– Я ничего больше не могу прибавить.

– Сказать правду, ты не похож на проводника, – заметил Ли Ванг.

– Мой господин приказал мне проводить вас до гротов Мары, и это все, что я обязан исполнить.

– Можно было бы подумать, – продолжал Ли Ванг, – что ты получил иное приказание – сбить нас с дороги. Я сообщу твоему господину о твоем странном поведении.

– Вы можете думать обо мне все, что угодно, и сообщать господину все, что считаете нужным.

– Это, наконец, уж чересчур, и если бы мы были на яхте…

– Яхта состоит под командой господина Порника, а также отчасти и под моей, а потому вы не можете делать там никаких распоряжений.

– Ну хорошо! – вскричал Ли Ванг. – По возвращении в Батавию ты будешь достойным образом наказан моим другом Лао Тсином, даю тебе слово.

– Лао Тсин вам не друг…

– Молчать, презренный раб! Что-то сдается мне, что ты не проводник, а предатель! Право, не вернуться ли мне назад?..

Услышав такие слова, Саранга сразу переменил тон и смиренно сказал:

– Зачем господин разгневался на бедного Сарангу за то, что он не знает того, о чем его спрашивают? Не думает ли господин, что Саранга посвящен в тайны острова Квангов?

– Это правда! – согласился китаец, который тоже одумался в своем гневном раздражении и вернулся снова к своей заветной мечте – проникнуть на таинственный остров.

«В самом деле, – сказал он про себя, – я напрасно рассердился на этого беднягу-дикаря. Что он может знать, кроме дороги, которой ведет нас? Я погорячился!»

– Да, правда! – заключил он вслух свои размышления. – И притом ведь стража часто меняется, и ты, понятно, в настоящую минуту не можешь знать, кому поручен надзор за проходом в гроты. Надеюсь, ты не обманешь моего доверия?

– В чем дело? – спросил Гроляр, ничего не понявший из этого разговора, происходившего на малайском языке, которого он совсем не знал.

– Пустяки! – ответил Ли Ванг. – Кое-какие подробности касательно дороги, которые сообщил мне наш проводник.

– Видите ли, – беспокойно продолжал полицейский, – я думаю, что теперь еще есть время вам отказаться от вашего предприятия… Даю вам честное слово, если бы я знал, что нам нужно будет темной ночью пробираться через морские трущобы к этому знаменитому дворцу, я бы ни за что на свете не согласился сопутствовать вам!

– Да, вам бы нужен был порт, совершенно открытый для входа и выхода, вроде батавского, и чтобы на этих вот скалах было написано огромными буквами: «Здесь секретное пристанище Общества Джонок». Обуздайте хоть немного ваше боязливое воображение, господин маркиз де Сен-Фюрси!

– Чем ближе мы к цели нашего путешествия, тем более тревожат меня мои предчувствия, – заметил плачущим тоном Гроляр.

– Господин! – возвестил в эту минуту Саранга. – Поднимается ветер, с которым наступит отлив. Возьмите вот эту веревку, привяжите ею вашу лодку к моей, чтобы вы ни на шаг не отставали от меня.

– Хорошо! – ответил Ли Ванг.

– Теперь соблаговолите выслушать мои последние советы, как вам приплыть к гротам Мары.

– Ладно! Этого-то я и ожидаю от тебя!

– Когда отлив начнется, я вас провожу прямо к месту, где Должен буду остаться, вы же направитесь дальше уже одни, Держа руль вашей лодки прямо вперед и никуда не сворачивая. Таким путем вы как раз подъедете к гротам, о чем даст вам знать шум волн под их сводами. Тогда вы зажжете фонари на носу и на корме, чтобы осмотреться кругом. Под сводами гротов вы войдете в канал, ведущий к довольно широкому подземному озеру, имеющему в длину около трех морских миль. Это озеро прямо и приведет вас на остров Иен, где устроен главный порт Общества.

61
{"b":"30853","o":1}