ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

VI

Изгиб волны. – Страшная ночь. – По примеру Грибуйля. – Обломок. – Припасы. – Берег вдали. – Дурная встреча.

Гроляр и Ланжале были подхвачены одной из волн, образуемых циклоном на своем пути, которые он гонит перед собой, подобно тому как быстроходный пароход разгоняет перед собой в обе стороны воду, которая, пенясь и клубясь, образует волну или вал, катящийся впереди парохода. Циклон или смерч циклона в своем вращательном стремлении вперед образует по обе стороны громадные валы, которые расходятся, описывая громадный изгиб и постепенно успокаиваясь.

Конечно, и «Фрелон» мог бы, подобно двум его пассажирам, воспользоваться этим валом, но, будучи завлечен поперек вала волнами, он только еще раньше бы пошел ко дну, тогда как несясь перед самым смерчем, все же мог надеяться, что водяной столб, достигнув своей кульминационной точки раньше, чем настигнет его, рассыплется по морю и уляжется вместе с расходившимися валами.

Подхваченные волной с палубы «Фрелона», Гроляр и Ланжале закружились в водовороте волн и в течение нескольких минут, наполовину лишившись сознания и задыхаясь среди бешеных пенящихся волн, кидавших их из стороны в сторону, то высоко поднимая на свои гребни, то низвергая глубоко в зияющую черную бездну, но унося все дальше и дальше от смертоносного центра циклона, наконец достигли сравнительно более спокойной части воды, где громадные валы вздымались и ходили все же более равномерно, унося их неизменно в одном и том же направлении, к юго-востоку.

Теперь они могли свободнее дышать и держать верх корпуса над водой, благодаря устройству своих спасательных поясов.

Ланжале, который ни одной минуты не терял присутствия духа, ни на секунду не выпускал Гроляра из рук, так как последний ни к чему совершенно не был способен в это время и, вероятно, Дал бы захлестнуть себя первой же волне, а это было главное, чего следовало опасаться потерпевшим крушение, так как спасательные пояса удерживали их на поверхности воды.

Вся ночь прошла в непрерывной борьбе против урагана, так что за это время товарищи по несчастью не имели возможности обменяться хотя бы парой слов: из груди их вырывались время от времени лишь отрывистые восклицания, несвязные и почти безотчетные.

Гроляр долгое время не мог прийти в себя, так как в нем физические ощущения всегда порабощали рассудок, а не рассудок подчинял их себе; но когда на горизонте показались первые признаки рассвета, он понял, что самая страшная опасность миновала, и вместе с этим к нему вернулось немного мужества и надежды.

– Спасибо тебе, Ланжале, – сказал он, – я никогда не забуду, что второй раз обязан тебе жизнью.

– Поздно же ты, друг милый, спохватился, – заметил Парижанин, – если бы я выпустил тебя из рук хоть на одну секунду, ты уже давно бы был на дне океана!

С удалением циклона, пронесшегося к югу, море начало как бы успокаиваться, и мало-помалу наши приятели стали без особых усилий держаться на воде и свободно владеть руками.

Вскоре солнце осветило своими приветливыми лучами все еще взбаламученный океан, после чего волны его стали постепенно успокаиваться.

– Что ни говори, а все же это странный способ спасения: самому кидаться в море!

– Д-да… Но без этого способа ты бы давно был в желудке какой-нибудь прожорливой акулы!

– Или, быть может, преспокойно спал бы на своей койке на «Фрелоне» – ведь нам с тобой ничего не известно о том, не продолжает ли это отважное маленькое судно нестись по волнам, спеша догнать свою эскадру!

– Неужели ты в самом деле так думаешь?

– Хм!.. Мне кажется, что «Фрелон» во всяком случае устойчивее и прочнее нас с тобой и потому может лучше противиться волнам и ветру.

– Да пойми же ты наконец, что именно благодаря нашей легкости мы и уцелели, а «Фрелон» не мог устоять ни одной секунды против напора и всесокрушающего круговорота водяного смерча, да этого не могло бы выдержать ни одно судно в мире, как бы велико и устойчиво оно ни было!

Но несмотря на все эти разъяснения, Гроляр продолжал бы сомневаться в гибели злополучного маленького судна, если бы случайно внимание Ланжале не было привлечено громадной плывущей в их направлении доской. Двумя-тремя движениями рук Ланжале подплыл к этой доске, и невольный крик вырвался из его груди. Он толкнул доску к Гроляру со словами:

– Вот, прочти своими глазами эту надпись!

– «Фрелон».

Это была одна из больших обшивочных досок погибшего судна.

– Уж тебе, видно, на роду написано всегда быть правым! – сказал убежденный теперь сыщик. – Но пусть даже так, все же я боюсь, что мы избежали одной беды для того, чтобы попасть в другую, еще худшую, а именно – умереть голодной смертью посреди океана!

– В этом ты весьма заблуждаешься: в наших поясах есть запас провизии, которого может хватить на шесть суток, – мясных консервов, шоколада, сухарей и вяленого мяса; кроме того, фляга коньяку и фляга пресной воды, вмещающая восемь литров.

– Что все это значит в том положении, в каком мы находимся?!

– Не Бог весть как много, согласен, но все же и немало; кроме того, я имею еще нечто, чем могу тебя порадовать: смотри, видишь эту темную полосу на фиолетовом фоне горизонта?

– Это маленькое темное облачко, которое как бы уходит в море, там, на юго-востоке?

– Ах ты, пресноводный моряк! То, что ты принимаешь за облако, не что иное, как берег одного из множества рассеянных здесь островов. И так как течение несет нас как раз в этом направлении, то только какое-нибудь особенное несчастье может помешать нам высадиться на этот берег еще до заката солнца, готов тебе в этом поручиться.

– Я должен тебе верить, хотя, признаюсь, никак не могу различить, что это не облако, а земля!

– Разве ты не можешь догадаться, что облако в лучах восхода непременно окрасилось бы алыми отблесками зари… Впрочем, можешь не верить, если хочешь! – Ланжале вдруг смолк, оборвав речь на полуслове, и, заслонив глаза рукой, стал внимательно всматриваться в одну темную точку на расстоянии приблизительно полумили.

– Что так привлекло твое внимание? – осведомился Гроляр.

– Это или остов судна, или подводная скала, – ответил Ланжале, – на известном расстоянии и то и другое производит совершенно одинаковое впечатление и кажется как бы движущимся, хотя скала, конечно, стоит неподвижно, а движутся волны.

– Но какой нам прок в том или в другом?

– Если это скала и, быть может, достаточно большая, то мы будем иметь возможность отдохнуть, взобравшись на нее. Если же это обломок или остов судна, то и на нем нам можно будет отдохнуть; кроме того… впрочем, подожди меня; я подплыву поближе и затем вернусь за тобой через каких-нибудь десять минут.

– Нет, нет, не оставляй меня одного! – заныл по обыкновению Гроляр.

– Но для нас может быть очень важно узнать…

– Отчего в таком случае тебе не взять меня с собой?

– Оттого, что ты не умеешь плавать, и из-за этого пройдет больше времени; я один доплыву гораздо быстрее.

– Да, но если ты должен будешь вернуться за мной, то тебе все равно придется потратить на это ровно столько же времени, если не больше.

Это было совершенно верно, и Ланжале не мог не согласиться с ним на этот раз.

– И в самом деле, ты прав. Я положительно не знаю, о чем думал, – ведь у нас под рукой эта доска, заостренная с одного конца. Ты обопрешься грудью на тупой конец, а острый будет в это время рассекать перед тобой воду, я же буду плыть и толкать тебя вперед изо всей силы.

Но вдруг у него дрожь пробежала по всему телу, и волосы стали дыбом на голове. Он увидел на расстоянии менее двухсот метров от себя громадный плавник акулы, который этот страшный морской хищник, этот тигр тропических морей, выставляет из воды в то время, когда плывет у поверхности воды в поисках добычи.

75
{"b":"30853","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Безмолвные компаньоны
Истинная вера, правильный секс. Сексуальность в иудаизме, христианстве и исламе
Лолита
Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях
Русские булки. Великая сила еды
Вся правда и ложь обо мне
Колодец пророков
Эгоист